Читаем Зов бездны онлайн бесплатно

Мне было всего пять лет, когда я впервые увидел пещеру. Легко представить мое изумление!

Нас вел молодой крестьянин, держа в руках соломенный факел, от которого было больше копоти, чем света. Я с трудом различал зал с покатым, неровным полом. Мать держала меня за руку.

— Смотри, — сказала она мне, — там, в глубине, вечный мрак.

Я вытаращил глаза. Слова «вечный мрак» оставили в детском воображении глубокий и неизгладимый след. Да, я действительно считаю, что это посещение наложило отпечаток на всю мою жизнь: с тех пор я постоянно слышу «зов бездны».

Двадцатью годами позже, в 1923 году, в неизвестной тогда еще и неисследованной пещере Монтеспан я открыл самые древние статуи мира. Еще двадцать лет спустя, в 1943 году, я пошел на приступ Хенн-Морт, самой глубокой тогда пропасти Франции. А еще через десять лет, в 1953 году, я спустился на дно пропасти Пьер-Сен-Мартен, которая в то время считалась самой глубокой в мире.

Предлагая читателю новую книгу наблюдений, рассказов и воспоминаний о подземных исследованиях, я не буду повторять всего, о чем уже писал в разных вариантах в десяти предыдущих книгах. Вместо того чтобы оправдывать и объяснять мою полувековую профессию исследователя подземных глубин, скажу честно и откровенно: с давних пор и всю мою жизнь я слышал «зов бездны» и откликался на него душой и телом — иначе я просто не мог жить. Порой мне хотелось быть поэтом, воспеть в стихах пещеры, подземные пропасти и их таинственное эхо. Мне казалось, что спелеологии не хватало высшего признания — гимна на божественном языке поэзии.

Но теперь это сделано, причем сделано рукой мастера, который, насколько я знаю, впервые описал в стихах гроты и бездны, подземные реки и сталактиты, летучих мышей и пещерных медведей, доисторического человека и все чары подземного мира.

Мой друг и коллега Ральф Парро, литературный критик отдела искусства газеты «Западная Франция» в Лорьене, влюблен в спелеологию. Его перо, воодушевленное страстью к мрачным обитателям и вдохновленное разумом, создало для спелеологов их евангелие — евангелие вечной ночи. Поэма Ральфа Парро «Мрак и Молчание» заслуживает признания всех путешественников по подземельям и всех просвещенных людей. Современный Орфей, он бродил по мрачным галереям многочисленных пещер в Альпах и Пиренеях, от Веркора до Ардеша и Дордони. В своем вступительном стихотворении «Пещеры» он берет нас за руку и вводит в свои владения.

В поэме «Образы предыстории» поэт воскрешает сцены, некогда происходившие в культовой пещере. День уже угасает, и лишь последнее облачко пламенеет на горизонте…

В августе 1955 года марсельцы из спелеологической группы Прованса и скауты-спелеологи второй группы из Экса-в-Провансе вышли из грота Сигалер в Арьеже, пройдя вверх по руслу подземной реки этой пещеры пять километров и поднявшись на двести двадцать метров. Эту реку я открыл еще в 1932 году и исследовал по просьбе Пиренейской электрической компании.

Понадобилось три экспедиции (в 1953, 1954 и 1955 гг.), чтобы преодолеть пятьдесят два каскада и установить наконец, что силу подземной реки можно использовать для работы гидроэлектростанции.

Поулеглась радость по поводу этой победы, которая обошлась нам так дорого, и провансальцы, пристрастившись к Пиренеям, спросили меня, не знаю ли я другого объекта, достойного Сигалера и подходящего для будущих исследований. Я их обнадежил и предложил заняться массивом Арба в районе Верхней Гаронны, где, по моему мнению, таилось еще много неизвестного и где, возможно, их ожидали самые сенсационные открытия.

Мои друзья из Экса и марсельцы поверили мне и с энтузиазмом приняли предложение. Дальнейший рассказ свидетельствует о том, что им не пришлось об этом пожалеть.

На рассвете 21 июля 1956 года, несколько дней спустя после велогонки вокруг Франции, от перевала Порте д'Аспе на этапе Люшон — Тулуза, где совсем недавно промчались велосипедисты, какой-то человек поднимался в гору.

Согнувшись под тяжестью рюкзака, этот любитель утренних прогулок свернул с дороги, потом с узкой тропинки и за два часа подъема добрался до центра известкового массива Арба, который на границе Верхней Гаронны и Арьежа образует первые предгорья Пиренеев.

Одинокий путник, казалось, не замечал волшебного зрелища, открывавшегося с этого природного балкона, — восхода солнца над цепью гор. Он остановился на лужайке, собрал хворост для костра, однако разжигать его не стал. Затем порылся в рюкзаке, вытащил две простыни и тщательно расстелил их на еще сырой от росы траве. Неужели этот странный человек пришел сюда, чтобы улечься на голой земле и заснуть в тот час, когда все кругом просыпалось? По-видимому, нет, так как он сидел на выступе скалы и время от времени проверял свои часы, а потом осматривал западную часть горизонта.

Внезапно в тишине раннего утра, нарушаемой лишь посвистом только что проснувшихся дроздов, послышалось какое-то жужжание. Шум, сначала далекий и едва различимый, становился все громче и слышнее. Это был самолет. Он быстро приближался.

Человек вскочил, чиркнул спичкой и зажег искусно приготовленный костер, который сразу вспыхнул ярким пламенем. Тотчас же он подбросил в костер зеленые ветки можжевельника; они загорелись с треском; густой, едкий дым столбом поднялся в небо.

Сигнал и простыни, разложенные на земле в форме буквы «Т», заметили еще издалека. Спикировав в этом направлении, самолет, ревя моторами, на бреющем полете прошел над самой головой альпиниста. Это был «Дакота» с базы воздушно-десантных войск в По, управляемый майором Реноном. Самолет развернулся, пролетел еще ниже над сигнальным костром и начал сбрасывать парашюты. Заход следовал за заходом. Двадцать парашютов, раскрыв свои разноцветные венчики, опустили на землю около трех тонн снаряжения и продовольствия.

Выброска была настолько точной, что, по словам Джозефа Дельтея, того самого альпиниста, который разложил сигнальные полотнища и зажег костер, «парашюты спускались прямо в руки». В одиночку он подобрал все многочисленные тюки, свернул парашюты и стал дожидаться товарищей. Назавтра прибыли еще человек двадцать и разбили пятнадцать палаток, сброшенных в числе прочего на парашютах. Таким образом, благодаря необыкновенной любезности людей воздуха люди подземелья получили горный лагерь, возникший быстро, легко и как раз в том месте, где им предстояло вести исследования.

Так началась спелеологическая экспедиция 1956 года в районе массива Арба, организованная автором этой книги и его верным соратником Джозефом Дельтеем. Всего в экспедиции участвовало семнадцать человек: шесть из спелеологической группы Прованса (Марсель) под руководством Жоржа Конрада и одиннадцать скаутов из отряда подземных исследований под руководством Пьера Жикеля.

Массив Арба (Верхняя Гаронна) с давних времен славится обилием пещер; считают, что здесь их больше, чем где бы то ни было во Франции.

В 1908 году Мартель, зачинатель и вдохновенный апостол спелеологии, провел здесь успешную экспедицию, во время которой были открыты и изучены многие пещеры, в том числе величественный грот Пен-Бланк. Исследуя этот грот, он сделал ряд важных гидрологических выводов для тогда еще молодой спелеологии.

В 1912 году на этом же массиве я получил свое боевое крещение. Но поскольку я был исследователем-одиночкой и не имел соответствующего снаряжения, мне пришлось здесь пережить немало тревог и самых разнообразных приключений.

В 1930 году Робер де Жоли, президент Спелеологического клуба Франции, вместе со мной возглавил еще одну экспедицию на массив Арба. К сожалению, экспедиция эта кончилась неудачно из-за продолжительных дождей.

С 1932 года Феликс Тромб, ставший в 1947 году президентом Парижского спелеоклуба, совершил много экспедиций вместе с некоторыми своими товарищами, среди которых был и Пьер Шевалье, будущий президент Спелеологического общества Франции, прославившийся своими исследованиями подземных пропастей в Альпах. Именно он открыл пропасть Гласа (Тру дю Глас) глубиной в шестьсот метров и протяженностью подземных лабиринтов в восемнадцать километров.

Наконец, в 1941 году Марсель Лубан,[1] когда ему было всего восемнадцать лет, открыл знаменитую пропасть Хенн-Морт, куда и спустился первый на глубину до восьмидесяти метров. Вместе с ним в этом спуске участвовала его ровесница Жозетт Сегуфен.

Исследование пропасти Хенн-Морт было настоящей эпопеей с приключениями, неожиданными происшествиями и несчастными случаями. В 1943 году Марсель Лубан и Клод Морель были ранены на глубине двухсот сорока метров. Чтобы их извлечь, спасательному отряду молодежи под моим руководством пришлось работать сорок часов подряд в невероятно трудных условиях.

В 1946 году к нам на помощь пришла опытная группа Феликса Тромба из Парижского спелеоклуба, а с ним — армейская группа. В анналах спелеологии это был первый случай, когда армия сотрудничала с подземными исследователями. Получив подкрепление людьми и снаряжением, мы смогли после семи лет борьбы покорить пропасть Хенн-Морт. Это произошло 28 июля 1947 года. Марсель Лубан и я наконец достигли дна на глубине в четыреста сорок шесть метров. Это была самая глубокая из известных тогда пропастей Франции.

Характерной особенностью подземных водопадов зловещей пропасти Хенн-Морт была их высота и сила. Один из них падал во внутренний колодец с высоты ста метров.

Эти водопады встречаются на разных уровнях пропасти. Возник вопрос: откуда они берутся и какие внешние источники их питают?

Для того чтобы провести такое гидрологическое исследование, понадобилась дополнительная экспедиция 1948 года. Но, помимо этого, участники спуска в Хенн-Морт разрешили ряд других проблем и провели еще немало больших исследований, как, например, в пропасти Пьер-Сен-Мартен, где в 1952 году трагически погиб Марсель Лубан.

Я считал марсельцев и спелеологов из Экса достаточно опытными для решения загадки водопадов Хенн-Морт. Поэтому 23 июля 1956 года после десятилетнего перерыва в центре массива Арба и вырос наш лагерь — экспедиция «Хенн-Морт 1956 года» началась.

Жорж Конрад, командир марсельцев, и Пьер Жикель, командир скаутов из Экса, в первый же вечер посовещались и решили, что обе группы будут действовать одновременно в разных пещерах. Во-первых, вокруг было множество неисследованных и неизмеренных пропастей, а, во-вторых, пятнадцать дней, отведенных на всю экспедицию, пролетят мгновенно, и фактически на исследования у нас останется всего один день; остальное время уйдет на подготовку снаряжения и на восстановление сил после восемнадцати-двадцати часов изнурительной гимнастики в условиях низкой температуры, а иногда и в ледяной воде.

Мы не будем останавливаться на описании второстепенных по значению пещер и естественных колодцев — достаточно их упомянуть в общем перечне — и сразу перейдем к наиболее интересным моментам экспедиции.

Грот Палумер находится почти на самой вершине пика Палумер (1610 м), высшей точки массива Арба. Его многоярусные лабиринты, пересеченные колодцами, были еще не исследованы спелеологами и ждали своей очереди.

За два дня команда Экса побывала во всех уголках грота и составила его план. Что же касается колодцев, то они оказались совершенно неинтересными, так как на глубине от тридцати до шестидесяти метров были закупорены и не таили никаких неожиданностей. Только на дне наиболее глубокого колодца спелеологи натолкнулись на полностью сохранившийся скелет медведя. Коричневый пиренейский хищник, очевидно, долго бродил во мраке запутанных лабиринтов пещеры, пока не свалился в естественную ловушку-колодец, предательски открывшуюся у него под ногами. Как и большинство животных, заблудившихся под землей и погибших там, он лежал, свернувшись калачиком, в одном из закоулков пещеры.

На южном склоне массива, довольно низко, примерно на высоте восьмисот метров на самом краю дороги, ведущей к перевалу Порте, вернее, в придорожной канаве, виднеется отверстие, в которое может пролезть человек. Из него идет очень сильный поток холодного воздуха: это и есть Бюадер.

Поскольку это отверстие могло представлять большой интерес для разъяснения гидрогеологической загадки массива, Жорж Конрад и его группа ползком проникли туда и вскоре обнаружили коридор, дно которого было залито водой. На резиновых надувных лодках им пришлось переплыть целый ряд маленьких подземных озер. Плавание оказалось таким трудным и продолжительным, что спелеологи вынуждены были повернуть обратно и на время отложить исследование Бюадера.