Читаем Золотые сны онлайн бесплатно

Annotation

«Библиотека Крокодила» — это серия брошюр, подготовленных редакцией известного сатирического журнала «Крокодил». Каждый выпуск серии, за исключением немногих, представляет собой авторский сборник, содержащий сатирические и юмористические произведения: стихи, рассказы, очерки, фельетоны и т. д.

booktracker.org

ОТ АВТОРА

ТЕОРИЯ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ

СМЕТАНА

ЗОЛОТЫЕ СНЫ

ШАРАДА

ПУ!

РАДИКАЛ

ПОМИДОРЫ

БЛАГОЕ НАМЕРЕНИЕ

ПЕРВЫЕ

ЗАКОН НАИХУДШЕГО РЕШЕНИЯ

ЧЕЛОВЕК И ВОЛК

«ВЕЧНОСТЬ»

ЩЕДРЫЙ ИСТОЧНИК

БОРЬБА НАЧАЛ

ЛУК

Более подробно о серии

INFO

Леонид НАУМОВ

ЗОЛОТЫЕ СНЫ

*

Рисунки И. НОВИКОВА

Библиотека Крокодила. 1990

Дружеский шарж В. МОЧАЛОВА

Давным-давно Герцен сказал: «Смех — одно из самых сильных орудий против всего, что отжило и еще держится важной развалиной, мешая расти свежей жизни и пугая слабых».

Автор поверил, сделал это высказывание Александра Ивановича своим кредо, приладившись к сатирической пушке, однако «важная развалина» все еще не рухнула, хотя артподготовку ведет не одно орудие.

Будем ждать и надеяться, как завещал нам граф Монте-Кристо.

ОТ АВТОРА

Родился в самом начале нэпа, когда в продуктах не было ни «химии», ни «ядерной физики», над утренней Москвой разносились звуки благовеста, а слово «экология» было достоянием ограниченной группы ученых.

Видимо, эти обстоятельства позволили благополучно окончить школу, потом медицинский институт, на фронте не получить ни единой царапины, прослужить много лет в армии, пережить «дело врачей» и вообще все «периоды-времена», работая к тому же в сатирическом цехе. Короче, добраться до перестройки.

Теперь задачу вижу в том, чтобы, преодолев перестроечный процесс, зажить в свое удовольствие. Если же упомянутый процесс, в силу отсутствия консенсуса в обществе, затянется, согласен ждать сколько угодно, благо человеческий мозг рассчитан на тысячелетия и способен выдавать юмористические сюжеты без ограничений.

Хотелось бы только, учитывая несовершенство сердца, печени, легких и разных сосудов, своевременно менять их на новые. Впрочем, дело это пустяковое, поскольку отечественная медицина движется вперед с головокружительной скоростью.

ТЕОРИЯ ОТНОСИТЕЛЬНОСТИ

Образованному живется на свете легче. Если какая неувязка, он тут же с ней по науке разберется и безо всякой нервотрепки, поскольку знает разные теории, которые можно применить в практической повседневности. И теория относительности, к примеру, для него не темный лес, а обычная штука вроде расчески — причесался, сунул в карман и шагай дальше!

Лично я с теорией относительности никогда не сталкивался. Слыхал, что есть, верно, так ведь и у нас, и за рубежом много чего напридумали, за всем не уследишь! Помню, лет пять назад, когда на работе еще можно было выпивать, один хмырь пытался мне ее растолковать, но в это время рядом анекдот рассказывали, и я отвлекся. А не так давно жизнь меня с этой теорией напрямую свела.

Все началось с мандаринов. Ехал я как-то с работы домой, было еще светло, сошел с автобуса, до дома рукой подать, гляжу, у остановки громадная очередь. Поинтересовался, оказалось, мандарины дают. Хорошие мандарины, крупные, спелые, поэтому, наверное, их люди целыми сумками брали.

Короче, соблазнился я, нашел крайнего и стал за ним в хвост. Решил, пусть семья мандаринами побалуется, в них витаминов — пропасть! Долго стоял и все волновался: вдруг не хватит? Однако зря сомневался, мандаринов было много, всем досталось, даже тем, которые после меня пришли.

Тем временем стемнело. Пошел я домой, как вдруг меня досада разобрала. Это же надо — два часа на мандарины ухлопал! Выходит, даром с работы пораньше ушел, времени остается поесть, телевизор посмотреть, а там и спать пора.

И тут повстречался мне Пал Сергеич, который в нашем доме живет. Между прочим, очень толковый мужик, про любое рассказать понятно может и вообще много знает. Еще он по характеру спокойный, никогда не сердится, если в доме горячую воду отключат или лифт не работает. Все путем, разъясняет жильцам, все по науке, вот если бы было наоборот, тогда удивительно.

Выслушал Пал Сергеич про мандарины, потом глаза закатил, прикинул что-то в своей голове и сказал:

— Два часа, говорите? Нормально. Товар редкий, везут издалека, нет, два часа нормально. Я в воскресенье за картошкой час двадцать простоял, тут перебор, а на мандарины два часа — нормально! По теории относительности никакого нарушения не усматриваю.

— Извините, Пал Сергеич, — я смутился, — но эту вашу теорию я в свое время плохо усвоил. Может, напомните?

— Охотно, — кивнул Пал Сергеич. — Скорость получения единичного блага — величина постоянная.

— Это как же понимать?

— Так и понимать. Жизнь наша какая? Не бывает ведь, чтоб чего захотел — и пожалуйста! Людей много, всем надо, а не хватает, значит, очереди. Иные по десять лет квартиру ждут, по пять телефон, по три года к мебельному гарнитуру стремятся, верно?

— Точно! — согласился я. — Братан двенадцать лет квартиру ждет, пока не светит…

— Вот видите! — прервал Пал Сергеич. — А вы два часа пожалели. Пустяки ваши два часа! Мелочь!

— Сравнили! — возразил я. — Квартира же не мандарины!

— Так ведь и два часа не двенадцать лет! — улыбнулся Пал Сергеич. — Разная ценность предмета, разные сроки ожидания. Нет, теорию относительности не дурак придумал! Хотел людям добра, чтобы ориентировались в обстановке и не ныли понапрасну. Некоторые воруют, а зачем? Чтобы потом в тюрьме сидеть? Невыгодно это по теории относительности. Лучше днем работать, а вечерами пиво пить.

— Трудно сейчас с пивом, — произнес я с сожалением.

— Достать можно, — отозвался Пал Сергеич, — коли не нервничать и на стрелки часов не смотреть.

— Этак вся жизнь пройдет! — вдруг испугался я.

— А на кой она нужна, если все на блюдечке поднесут? — удивился Пал Сергеич. — От скуки сдохнем! Просто считать надо и с теорией относительности сверку производить.

После того разговора с Пал Сергеичем стал я все считать и прикидывать, но положительных результатов так и не добился. К примеру, очередь вроде бы всего ничего, так продавщица медленно отпускает, вдвое больше стоять приходится, чем рассчитывал. Словом, ни разу не получилось, чтобы я в выигрыше остался. И на работе такая же картина. То одного не завезли, то другого, ждем, простаиваем, и ребята ругаются нехорошими словами, поскольку из-за этого прогрессивка дымится.

Вконец я извелся с этой теорией й решил на нее плюнуть — здоровье дороже! Либо я по необразованности чего-то в ней недопонял, либо тот мужик промахнулся. Не может быть скорость постоянной! Зачем тогда на самолетах летать, ходили бы пешком! И квартиры люди по-разному получают: одни годами ждут, а другие сразу же въезжают, да еще в дом с улучшенной планировкой.

А те мандарины, с которых все пошло, оказались невкусными, видно, их мороз прихватил по дороге с юга. Жена немного поворчала, но выход из положения нашла — сварила из них компот.

СМЕТАНА

Помните классический образец крайнего невезения? Правильно. Когда кирпич свалился на голову. Впрочем, ученые подсчитали, что такое случается на планете весьма редко, — всего один раз в сто пятьдесят лет. Пусть вероятность ничтожно мала, но все-таки!

А вообще-то невезучих людей достаточно. Скольким, например, не удалось выиграть автомобиль по денежно-вещевой лотерее, подписаться на собрание сочинений французского писателя Эжена Сю или провести отпуск на Подветренных островах. Стенания таких обойденных можно постоянно слышать на разного рода юбилеях, вечеринках и иных сборищах.

Однако есть еще неудачники другого рода. У них нет высоких желаний, нет и непомерных претензий или безжалостных требований к человечеству. Они живут без особых взлетов фантазии, любят свою квартиру с удобствами, палас у кровати и цветной телевизор в столовой. Они ходят в гости к родственникам или к знакомым с детьми, пьют там чай с вареньем, беседуя о погоде, о рыночных ценах на овощи, о планах на лето и прочих разностях. Они понятия не имеют о своей неудачливо-сти, наоборот, уверены, что все складывается замечательно, и, чтобы сохранить достигнутое и не спугнуть близкое к осуществлению, суеверно постукивают по дереву или по собственным головам.

К таким-то и принадлежал Гуликов. Утром он шел на работу, не пользуясь общественным транспортом, чтобы подышать воздухом, вечером возвращался домой, читал «Футбол — Хоккей», смотрел телевизор, по субботам и воскресеньям ложился после обеда соснуть на часок и был совершенно всем доволен. Отпуск семья Гуликовых проводила в деревне у тетки Натальи, три часа на электричке, затем сорок минут автобусом, а далее километра три пешком, если по дороге не подвернется грузовик или порожняя подвода.

Так и жил-поживал Гуликов, не подозревая о своей незадачливости, покуда все шло по раз и навсегда заданному порядку. Но жизнь на то и жизнь, чтобы устраивать порой неожиданные повороты. Как-то в субботу утром жена Гуликова затеяла блины. Замесила тесто, поставила его подниматься, как вдруг вспомнила, что дома нет сметаны. А блины без сметаны, сами понимаете! И послала мужа в ближайший магазин.

В магазине напротив их дома сметаны не оказалось. Не было ее и в другом магазине подальше. А в третьем на вопрос Гуликова, куда подевалась сметана, продавщица ответила:

— Как открылись, ее навалом было. Разобрали!

Гуликов вышел из магазина и остановился в задумчивости. Надобность в сметане была очевидна, а главное, не хотелось огорчать жену, она вела все хозяйство и очень редко о чем-либо просила. И тут он увидел тучную женщину, проходившую мимо с раздувшейся сетчатой сумкой, в которой среди прочих продуктов дразнились знакомые пластмассовые коробочки.

— Извините, — обратился к ней Гуликов. — Вы где сметану покупали?

— В молочной за углом. — Женщина остановилась. — Только ее больше нет, кончилась, последнюю захватила. — И, поглядев на Гуликова с торжеством, пошла своей дорогой.

Гуликов вздохнул и поехал в центр города, где находился самый крупный продовольственный магазин. Сметаны там тоже не было, зато весь просторный молочный отдел был завален кефиром в картонных пакетах, который покупатели расхватывали в необъяснимых количествах. Гуликову тоже захотелось приобрести кефир, жена говорила, что это дефицит, когда в пакетах, поскольку не надо сдавать бутылки, но сдержал себя и отправился к директору магазина.

Прорвавшись в директорский кабинет, Гуликов невольно оробел. Такой кабинет он видел в кинофильме, передававшемся по телевидению, у президента небольшой страны со значительной плотностью населения на один квадратный километр. Правда, сам директор на экранного президента похож не был. Директор был маленький, белобрысый, суетливый, словом, какой-то ненастоящий, и бегающие глазки его выражали подозрительность, деловитость, беспокойство и наглость одновременно. Услыхав про сметану, он развеселился:

— Вы что? Всерьез? Думаете, оставляю сметану в заначке? Для знакомых? Все до капли продаем! План по сметане к десяти утра выполняем. Раньше два завоза сметаны было, а теперь только один, вечерний. Из-за транспорта. И кто сказал, что это сметана? Вы пробовали когда-нибудь сметану?!

Гуликов смотрел на директора во все глаза. Действительно, какого дурака он свалял! Конечно, он пробовал! Когда они гостили у тетки Натальи, на стол ежедневно подавалась вкуснейшая сметана. Из молока от теткиной коровы Дашки другой сметаны и быть не могло. Вот куда надо было ехать с самого начала, а не болтаться по магазинам и даром терять время. Впрочем, и сейчас не поздно. Как обрадуется жена, увидев кринку настоящей деревенской сметаны!

И Гуликов помчался на вокзал. К счастью, долго ждать отправления поезда не пришлось. Времени оставалось ровно столько, чтобы купить билет и успеть сесть в последний вагон. Удивило лишь, что вагон оказался не такой, как обычно в электричках, а плацкартный, и в нем не было других пассажиров, только пожилая проводница подметала пол в конце прохода у самой двери.

Поезд тут же тронулся, и проводница подошла к Гуликову:

— Постель брать будете?

— Какой смысл? — приподнял плечи Гуликов.

— Спать.

— Зачем? Некогда.

— Для спанья всегда время найдется, — усмехнулась проводница. — Или рубль жалко?

Гуликов устыдился и отдал деньги. Вскоре она принесла влажный комплект постельного белья, одеяло, подушку, положила все это на полку и ушла к каким-то мужчинам, звавшим ее из служебного отсека.

Гуликов сидел и смотрел в окно. Поезд шел быстро. Гуликов даже не представлял, что поезда могут идти с такой скоростью: все мелькало перед глазами, лишь телеграфные столбы ежесекундно судорожно дергали провода — вверх-вниз, вверх-вниз.

Он посмотрел на часы и подумал, что проводница была права, можно удобно полежать часа два и подремать, раз уж за постель все равно заплачено. Затем постелил себе, лег поверх одеяла и уснул.

Проснулся Гуликов в кромешной темноте. Некоторое время лежал, пытаясь понять, где он и что с ним произошло, потом ощутил толчки, услышал бешеный перестук колес, все вспомнил и ужаснулся. Конечно, он проспал свою станцию и теперь ехал неведомо куда! Нет, такого быть не могло, на его станции кончалась ветка, дальше железной дороги не было. Стало быть, он сел не в тот поезд? В электричках нет проводников и не дают постельного белья, как это он раньше не сообразил?! Но почему тогда проводница не отобрала у него билет, как это делается в поездах дальнего следования?!

Гуликов вскочил, бросился в проход и, пошатываясь и хватаясь за что попало, поспешил на свет, горевший в служебном отсеке. Там сидели уже знакомая проводница и двое мужчин, один в железнодорожной фуражке, другой в широком брезентовом балахоне, и ели сметану.

— Почему не разбудили?! Куда мы едем?! Когда остановка?! — набросился на проводницу Гуликов.

— Не ершись! — остановил мужчина в фуражке. — Ты зачем с нами поехал?

— Как! — растерялся Гуликов. — У меня билет. И на табло моя станция была написана, точно помню.

— А-а-а! — задумался мужчина в фуражке, поставив банку со сметаной рядом с собой. — Наверное, это тот поезд, который после нас. Мы вне графика.

— Не иначе, — кивнула проводница.

— Чего ж ты ему не объяснила? — укорил в фуражке.

— Он не спросил, а мне ни к чему, — зевнула проводница. — Вы же сами говорили, Тихон Тарасыч, чтобы никому не препятствовать и билетов не спрашивать, если полки свободные.

— Говорил, — согласился Тихон Тарасович. — Однако коряво получилось, ни за что страдает человек. Теперь когда еще дома будет!

— Когда?! — Сердце у Гуликова сжалось от страха.

— И-и-и! — протянул Тихон Тарасович. — Этого, мил-любим, даже машинист не знает. Куда путь дадут, туда и поедем. Может, в Барнаул через Вологду, может, в Архангельск через Симферополь. Задача, чтоб гнать без остановок, план по тонно-километражу довыполнить.

— Что же мне делать? — Гуликов чуть не плакал.

— Не убивайтесь! — пожалела его проводница. — Тихон Тарасыч справку выдаст.