Читаем Знак Юка (СИ) онлайн бесплатно

   Омуран улыбался. Солнечные лучи косо падали сквозь приоткрытые ставни на столешницу с прикреплённой к ней четырьмя шуртами натянутую кожу зверя-елдрика. Елдрика давно уже не было, а шкура - вот она - делала своё дело. Точнее - Омуран делал на ней своё дело, выполнял урок дядьки Воя. Урок невелик, но исполнить его полагалось со всем тщанием, ибо иначе наставник мог и осерчать. А серчает он примерно раза по два на дню. Иногда и чаще. Впрочем, вспышки гнева дядюшки Воя так же коротки, как и летние грозы. Долбанёт по загривку своей похожей на клешню зверя-орбана ручищей, заставит раз восемь выводить закорюки знаков - посидишь тут ещё не только до большого стола, но и до вечёрок. А там уж куда? Там - только дома и куковать. А оттого приходится сильно-сильно стараться. Знак Юка, начертанный Омураном на чуть ворсистой коже, выходил ну прямо, как на образце: со всеми завитушками и хвостиками. И то это была ещё не полная форма. Полная включала ещё и вид зверя-юка, со всей пастью его многозевной. Почему пасть многозевная, дядька Вой объяснил просто: дескать, много зевает зверь, что аж за ушами трещит. Да то ещё Юк малый. А вот большой! У того, по словам дядьки, не одна пасть, а аж две. Как оно так, Омуран не ведал. Юков живых он сам не видывал, да и шкур подобного зверя в селении не было. Поговаривали даже, что те они давно перевывелись или их перевывели местные охотники. А картинки... А что картинки? На картинках можно ведь всякого нарисовать. Кожа зверя-елдрика всё стерпит. Хотя тоже, в зависимости он писальной пасты что-то можно нацарапать лишь единожды. Вот он в писальную трубку сок из злака-оша заправляет, так тут стереть можно любой тряпкой с пастой го. А если заправить настоем из крови зверя-чукши, так хоть скребком скреби - не поможет.

   А сейчас знак удался на славу! Впрочем, в урок входило не только знак знать, но ещё и рассказ, что перед глазами, на образце. Не наизусть, но чтоб суть отражалась. Тогда дядька кивнёт - свободен, мол, можно и порезвиться.

  -- Ну, готов, что ли? - в дверях появился дядька. Высокий, черноволосый, Нос - что клюв птицы-ары. Глаза хищные, цепкие. Рубаха линяная, в какой не на праздник, а в поход ходят, а на поясе... Эх, чего только на поясе у дядьки не было! Но ведь не даст посмотреть. Никогда не давал. Говорил, что рано ещё, не всё он, Омуран, осилил из Книги Жизни. Вот и приходится заниматься от утра и... пока урок крепко не освоит.

   Омуран почтительно встал и показал на рисунок на коже.

  -- Вота.

  -- И что это за мазня?

  -- Знак зверя-юка малого.

  -- Вижу, что не Большого. Юк малый, говоришь? А что сиё за тварь? - дядька присел на сундук возле двери, что с двумя замочками навесными и одним встроенным, и уставился на Омурана своими чёрными въедливыми глазищами.

  -- Тварь сия не столь велика, сколь опасна.

  -- Да неужель?

  -- Говорит она так, - "Юк, юк" - воодушевился мальчик, видя, что дядька вроде совсем и не сердится, а лишь напустил на себя суровости. - Росточком оно по коленку, оттого и "малый". Живёт под землёю. Но вот когда на охоту выходит - верещит, словно режет его кто.

   Дядька хмыкнул.

  -- А, коли, человек услышит визг тот без подушей - так и слуха лишиться может. Кто на час, а кто и дён на пять. Тогда оглушённого зверь и схарчить может.

  -- Не схарчить. Он мяса не ест.

  -- Ну, вытянуть из него соки. Дяденька Вой, а как вытянуть соки, если не схарчить?

   Дядька поморщился. Видно воспоминание о чём-то своём не давало ему спокойно обсуждать эту тему.

  -- Помнишь, как тётка Макала страдала? Правда, её зверь-чукша высосал. Все соки ему передала. Так и угасла. Звери - на то и звери, что соки из нас сосут. Юки - свистом своим. Елдрики - взглядом. Сам же читал мне. Ладно, а как с Юком справиться?

  -- Ну, подуши в уши.

  -- Это защита.

  -- А потом... - Омуран задумался. О привычках зверя он читал, но про охоту там ничего не было! Дядька - он всегда такой, нет, чтоб рассказать - заставляет голову ломать. Говорит, что у охотника она должна работать быстро-быстро.

  -- Панцирь у него прочный, живёт в земле. Значит, бить и ставить ловушки бесполезно. Ножки маленькие. Вылезает не из одной норы, а откуда вылезет, - принялся припоминать все подробности Омуран. - А глаза... Ослепить его можно! Огня боится! - улыбка осенила круглое лицо мальчишки, - Я б его факелом и в морду!

   На суровом лице дядьки блеснула улыбка. Омуран понял, что попал. Может не в самую сердцевину, но всё же дядька был доволен.

  -- Добро. Против зверя-юка охотники носят с собой порошок. И мы с тобой его завтра возьмём.

  -- Мы? - Омуран остолбенел он неожиданного поворота. - Я ж ещё не все знаки...

  -- Основные знаешь. Остальное ещё освоим. Далеко не пойдём. Но кое-что закрепим за частоколом.

   "За частоколом" - значило - "За вторым частоколом". Селение было окружено двумя рядами глубоко вкопанных стволов дерева-тоты. Дерево это не гнило, было в достаточной степени колючим и ядовитым и не позволяло тварям из леса приближаться к жителям селенья на опасное расстояние. Между двумя рядами частоколов простирались поля. Туда выходили только днём, когда ночные жители леса дремали по своим убежищам. Впрочем, на всякий случай всегда двое-трое караульщиков бодрствовали в пределах слышимости. Случиться могло всё, что угодно. Вон, как с тёткой Макалой, которая была слишком близко ко внешнему частоколу, когда рано на рассвете стал звать самку почему-то не уснувший зверь-чукша.

  -- Я отцу сказал, чтоб всё подготовил. Выходим на рассвете, - поднялся с сундука дядька Вой, показывая, что на сегодня с учением покончено.

   Как только он скрылся за дверью, Омуран перекувыркнулся от радости в воздухе, а потом изобразил несколько боевых движений конечностями. Это он так завтра будет с тварями расправляться. С помощью дядьки конечно, как без него. На всякий случай мальчишка зыркнул в сторону окна - а вдруг кто подглядывает. Потом на смех поднимут, радуется, мол, как малолетка-беспартошник. Охотнику всё же надлежит быть скромным и терпеливым. А теперь он почти охотник. Ну, или - ученик охотника, что тоже не так уж и плохо.

   А назавтра от солнышка осталось лишь воспоминание. Дождь зарядил ещё ночью, когда Омуран крепко спал на своей лежанке. Он мелко, усыпляюще сеял по крыше, барабанил в запертые ставни, но, как только домашняя птица-хорох гаркнула под стрехой, Омуран был уже на ногах.

   - Может, не пойдёшь? Непогода, - проговорила мать, ещё простоволосая, достававшая как раз большую корзинку для хорочьих яиц, что полагалось собрать как раз на рассвете. Тут ведь только проспи нужный час - и останешься с голым носом. Под стреху, где глупые птицы кладут яйца, охочи соваться и хищные птицы-ары и мелкий зверь-малокоч, детёныша которого дядька Вой подарил Омурану прошлым летом, принеся из леса. Зверёк вырос пушистым и сильным, но под стреху лазал, сладу с ним не было. Вот Омуран или мать и собирали хорочьи яйца, пока Кочч, как назвал Омуран любимца, о них ещё не проведал.

   "Не пойдёшь". Это она специально так. Стоит пролениться или испужаться и - прости-прощай гордое звание охотника. Так и задразнят маменькиным сынком. В поселении ничего ведь не скроешь. А в другой раз может, позовут и не в этот сезон.

   - Не, я готов.

   - Тогда надень пояс, - улыбнулась мать, - Отец с вечера всё собрал. И - беги к дядьке. А то ведь ждать не станет. Только ничего без спроса не трогай, смотри!

   А то он не знает! Тронешь тут. А потом либо слуха, либо зрения либо, ещё чего лишишься. В поясе-то главная сила охотника. На каждого зверя - своё средство. Это как со знаками - пока все завитушки не изобразишь - не дастся он. Даже самые простейшие. Тот же знак птицы-ары, на шалашик похожий, да и на птицу ту же, когда она стоит ноги врастопырку. А спереди что? Клюв. А забудешь загогуку клюва - им же и получишь, ибо тварь сия зело клевача. Шума только не любит. Зато на всё блестящее падка. Если совсем невтерпёж - её на блестюшку и мальчишка поймать может. Навар не очень, мясо жестковато, но ведь на то он и первый в обучении, знак Ары, самый лёгкий потому что.

   Пояс пришёлся как раз впору. Впрочем, все ремешки для него отец заранее примерял на Омуране, готовил. И чтоб легко расстёгивались, и чтоб не мешались. И коробочки-вобы. А на каждой коробочке знак. На одной - знак Ары, на другой - Елдрика, на третьей - Юка малого. На некоторых знаков не было. То ли на тех, знаки которых Онуран ещё не изучил как должно, то ли они для чего другого. Но все вопросы - это к дядьке Вою, который, скорее всего, уже заждался юного охотника. Омуран выскочил из дома, прихватив лишь накидку из зверя-елдрика. Кожа с него не только для письма годна. Из неё и плащи хороши. Лёгкие, упругие, влагу не впитывают, на свете не бликуют. Из-за шкур и ловят зверя того. Впрочем, поймать легко. Труднее выследить.

   Дядька встретил Омурана ворчанием. Едва заслышав тихий свист мальчика под окном, вышел, глянул в ту сторону, откуда вскорости должно было показаться солнце, прищурился испытующе.

   - Ладно, считаем, что успел. Знаки помнишь?

   Омуран кивнул. Дядька двинулся в сторону выхода из селения, к тому месту в частоколе, где был закрываемый проход.

   - Гимнастику делал?

   Мальчик округлил глаза. Какую гимнастику? Да, утром он обычно со сверстниками и детишками помладше должен выполнять ряд упражнений под монотонный речитатив старика Хыша, но сегодня-то он уже почти охотник. Он идёт рядом с дядькой Воем.

   - Нет, а... зачем?

   - За надом. Хыш что, не пояснял, зачем оно?

   Онуран замотал головой. Нет, старик каждый раз им, конечно, толдычил, что без гимнастики они пропадут понапрасну, что только с ней... но кто ж его особо слушает, когда едва глаза на рассвете разомкнули? Сделали - и то ладно.

   - Тогда делаем вместе. - Дядька остановился шагах в пяти от прохода, поставил Омурана перед собой, и начал медленно, даже медленнее, чем старик Хыш причитать, пристально смотря на Омурана:

   - По. Ел. Кара. Юк. Боль. Ара!

   Охотник сам проделывал знакомые движения, а мальчик повторял за ним. Движения выглядели так, а вроде и не совсем.

   - Где твоя правая рука? - Не меняя позы, спросил наставник после первого цикла движений.

   - У пояса.

   - Посмотри глазом, на какой вобе.

   Онуран глянул. Коробочка, на которой покоилась кисть, словно пыталась клюнуть его носом хищной птицы.

   - Знак "Ара". Ой, дяденька, так...

   - Внутри свистелка. Видишь птицу-ару. Делаешь движение. Жмёшь свистелку. Птицы улетают. Перевернёшь воб - там тоже крышка. Но с красным знаком Ары. Внутри тонкая сеть. Как ловить - учить не буду. А теперь - десять первых движений гимнастики. Я должен знать, что ты готов.

   Пыхтя и немного путаясь, Онуран продемонстрировал наставнику приёмы, которые из утра в утро старик Хыш пытался вложить в юные тела. Обычно Онуран не сильно налегал на эти занятия, считая их чем-то вроде малышовской разминки. Ему больше нравилось выводить буквы и читать истории зверей и птиц. Но теперь гимнастика совсем с другого бока открылась ему. Хороший охотник должен ведь, не думая, достать то, что надо. Оттого и учат детей всем этим движениям. Едва они начинают ходить и понимать хоть что-то. Дядька Вой поправлял его раза три. Иногда морщился, а когда потребовалось сделать "Елдриков приём", который Омуран уж очень не любил, ибо там были низкие наклоны, даже помотал головой.

  -- На зверя-елдрика тебя не возьму. Так старику Хышу и передай. Пусть погоняет тебя. А раз в два дня будешь показывать лично мне. Понял?

   Омурон кивнул. Как не понять. Придётся, значит, теперь потеть и, как и другие подростки, заниматься не только развлечением. Уж он-то знает, как соседский Нюболт пыхтит вечерами. Видно, тоже не везде берут. А на Омурановы вопросы хитрец отвечает только "Значит - надо". Почти как дядька. Кто ж сам признается, что старого Хыша плохо слушал?

  -- Пойдём.

   За частоколом Омуран ещё никогда не был. Только охотники могут туда выходить. Ну и иногда женщины. И то не все. А только сборщицы ягод, и то лишь в сопровождении мужчин-защитников.

   Шли молча. Дождь, начавшийся ещё ночью, мочил непокрытые головы. Под ногами шуршала трава. Идти настолько же неслышно, как идёт дядька, Омуран не мог, но на ходу старался замечать, что делает тот, чтобы не шуметь. Получалось не всегда, но тогда дядька оглядывался и почти одними знаками показывал, на что надо было ему обратить внимание. Тут тебе и сухие сучки, неотличимые от выступавших упругих корней и норки мелких тварей, в которые нога так и хотела сама провалиться.

   И вдруг наставник присел. Присел и сделал знак Омурану. Пригнись, мол, и - сюда. Омуран подскочил к дядьке и опустился на корточки.

  -- Понюхай воздух, - шёпотом сказал дядька.

  -- Немножко тухляшкой...

  -- Орбан. Так его и найти можно. Ловить будем. Но сперва...

  -- Упражнение?

  -- Точно. В вобе повязка. В ней листья травы-шабреца.

   Про зверя-орбана Омуран знал хорошо. Тот высасывал соки из человека как раз через дыхание. А как грохнется тот в обморок - выползет из своего укрытия и клешнями огромными запихивает добычу в яму. Чтоб уж до конца. Клешни тоже ай-яй какие. Но главное - не они. Хотя именно две клешни и были главным атрибутом знака Орбана. Дядька проделал упражнение, неуловимым движением надел повязку и Омуран постарался тут же повторить все движения наставника. Получилось, в общем-то, неплохо. Рука сама нашла воб, маска с травой распахнулась и не спуталась, а потом заняла своё место на голове мальчика, исключив попадания отравленного зловонием воздуха напрямую через носоглотку.

   Наставник демонстративно перевернул уже открытый воб, призывая омурана последовать его примеру. Омуран перевернул. Теперь красный знак Орбана был под рукой. Но - что внутри? Дядька Вой почему-то не сказал, как охотиться на зверя, что с ним делать. Или опять придётся доходить самому, полагаясь лишь на своё внутреннее чутьё?

   Дядька так же на корточках вышел из-за куста. Впереди виднелась небольшая, абсолютно гладкая полянка, поросшая молодой травкой. Правда, кроме травки тут ничего не было, что слегка насторожила мальчика. Полянка, зверь-орбан. Строчки из учебника словно выросли у него перед глазами. Да, именно так! Зверь-орбан находит сырые логи и в них копает свои норы-ловушки. А потом сам внутрь забирается, маскирует их своими зелёными выделениями и ждёт, кто ж туда свалится. Свалившийся теряет от запаха сознание и... Ну, если и убежит, то недалеко. Вот она какая сверху - ловушка зверя-орбана!