Читаем Зима. Секрет (СИ) онлайн бесплатно

- Надо встретиться, - сказал Тёма. – У меня новость.

Если бы он еще по телефону признался, в чем новость, я бы не пошла. Разбила бы телефон, закрылась в комнате и ревела в подушку, пока в глазах не закололо бы от сухости. Но сказал беззаботно:

- Ты же мой лучший друг, я не могу держать такое в секрете, - и я повелась.

Клюнула, как последняя дура. Не подруга, нет. «Друг», с которым можно позволять себе вольности: щупать за бок, проверяя, надета ли под свитером майка, считать невидимые ребра и совать мне в рот лишний кусок со своей тарелки – кушай, заморыш, а то ноги протянешь.

- Эй, Лерка, давай сделаем это, - сказал он, когда я получила неуд по макроэкономике и чуть не вылетела с бесплатного.

Мое сердце ёкнуло и заняло позицию на старте, но Тёма потащил меня к своим дружкам роуп-джамперам и заставил прыгнуть с какого-то старого пешеходного моста. «Это» с Тёмой, нескромно думала я, должно было стать самым потрясающим и прекрасным моментом в моей жизни. Но меня всунули в какие-то ремни, Тёма самолично щелкнул карабином, пристегивая веревку, а потом приблизился настолько, что я задержала воздух в легких, понадеявшись, что за полушутливым взглядом карих глаз кроется нечто большее, чем просто желание пожелать напоследок удачи. Я не могла умереть и так и не узнать, каковы его губы на вкус. Тёма тащился от вишневых жвачек – наверное, целоваться с ним было все равно что съесть целую горсть сладких ягод… Но он прикусил нижнюю губу, облизываясь, и продемонстрировал улыбку, от которой у меня одинаково сильно принималось стучать не только в затылке, но и в ладонях – от желания его придушить.

- Вот что такое настоящий кайф, - сказал он, сталкивая меня с моста и даже не пытаясь сдержать уже рвущийся за белые зубы смех.

Нет, Тёмыч, думала я, болтаясь между небом и землей и прерывая ор только для того, чтобы заглотнуть новый порыв беснующегося ветра. Кайф – быть рядом с тобой, даже когда все, чего мне хочется – это прибить тебя.

Экзамен я все-таки пересдала, пожертвовав недельным сном, но Тёма, конечно же, считал, что только благодаря его невероятной способности заряжать меня своим оптимизмом. Он таким и был – оптимистичным до кончиков волос паршивцем, в которого я влюбилась, даже не заметив, как и когда.

Мы дружили со старших классов, быстро сообразив, что прогуливать скучные уроки лучше вместе: вместе курили за ближайшим углом, вместе рубились в компьютерные игры и делились списанной у кого-то из одноклассников домашкой. Мне нравилось, когда он говорил, что дружить с девушкой круче, чем с парнем, потому что можно обниматься без опасения схлопотать по лицу. Но когда я вдруг поняла, что млею от малейшей его привычки, будь то зажимать сигарету между большим и указательным пальцами или перед вызовом к доске беспокойно лохматить челку, слово «друг» неожиданно встало прямо поперек гортани. Как и дружеские обнимашки.

- Эй, Лерка, - заводил привычно Тёма: - Вздумаешь встречаться с каким-нибудь хмырем, помни – сперва я должен буду его проверить!

- Это как? – спрашивала я, мрачнея.

- Выпью с ним, и если свалится раньше меня – нахрен тебе такой слабак.

Тёмыча попробуй перепить – он знал, чем хвалиться. В первый раз алкоголь я попробовала именно с ним, как и первый раз села за руль, в первый раз протанцевала ночь напролет в ночном клубе… Даже платье на выпускной мы выбирали вместе. Тёма присутствовал в моей жизни, забивая каждый ее злосчастный уголок, каждую щелочку, пока я не влюбилась в него до полоумия и не пожалела о том, что вообще его встретила. Надо было слушаться маму и подавать документы в лицей, который выбрала она, а не идти в ближайшую к дому школу. Жила бы сейчас спокойно. Не так, как будто я секретный шпион, вынужденный днем играть одну роль, а по ночам кусать кулак, накрывшись подушкой. А ведь цитаты и статейки в соцсетях с самого начала предупреждали: «Дружбы между мальчиком и девочкой не бывает!»

Больше всего я боялась, что Тёма однажды раскусит меня, и тщательно выстроенный за последние два года образ раскрошится под его виноватым взглядом, а вместе с лицом я потеряю еще и лучшего друга. Нельзя было этого допустить. Нельзя.

Он встретил меня после пары и потащил в кафешку, где подавали самый омерзительный кофе из всех, что я пробовала:

- Выкладывай, - приказала я, а он с загадочной улыбкой сначала сделал заказ, потом трепался о каком-то преподе, а когда перед нами поставили пару белых чашек и сахарницу, сыпанул в мой кофе побольше. – Пей.

- Эй! Я же терпеть не могу сладкое!

- Поздно, Лерка, сегодня мне нужно, чтобы ты была не только клевым чуваком, но еще и девушкой.

Внутри опять невидимо пробежались по музыкальному ряду, ужасно фальшивя в том месте, где трепыхалось глупое сердце. Тёма употребил слова «чувак» и «девушка» в одном предложении…

- Вот еще, - нахмурилась я и подозвала официантку, чтобы она принесла мне другой кофе. – Ты совсем двинулся, если думаешь, что я буду пить эту мерзость.

- Ле-ерка-а-а, - почти жалобно протянул Тёма. – Когда я расскажу тебе, что со мной произошло, тебе захочется выпить, а мне нужно, чтобы хотя бы до вечера ты сохраняла свой мозг в тонусе.

- Да не тяни уже! Ты выиграл в лотерею? Получил наследство? Решил бросить универ и свалить за границу?

Надеюсь, не последнее…

- Я влюбился, Лера, в самую потрясающую девушку на свете.

Официантка принесла новый кофе, но я, не глядя, схватилась за первую чашку и спрятала дрожащие губы за ее краем. Тёма подпер подбородок ладонью и взглянул на меня с отвратительной щенячьей нежностью.

- Сахарку, да?

От его улыбки веяло счастьем, а у меня на языке уже завязывался ком, проглотив который я предсказуемо расплачусь.

- Не мог с тобой не поделиться, ты же мой лучший друг, - опять повторил он фразу, от которой у меня ехала крыша.

Да не хочу я быть тебе долбанным другом!!! Вместо этого пришлось спросить:

- Тебя можно поздравить, уже признался, да?

- Ага.

Даже от целой сахарницы тошнило бы меньше, чем от приторности, с которой он готов был рассказывать обо всем, что было связано с их встречей.

- Помнишь, я искал подработку, и меня позвали натурщиком сюда, к художникам? Непыльная работенка, только сидеть в одной позе тошно. Зато разглядывай – не хочу… Ты хоть представляешь, сколько красивых девчонок мечтают рисовать с утра до вечера?

Ага, представляю. Явно больше, чем у нас, на экономическом.

- Они рисовали две недели. Пришлось даже раздеться, потому что они сказали, что у меня рельефная спина. Почему ты раньше ничего не говорила?

Спина у него была, что надо. Мы иногда выбирались к морю, и Тёма любил взвалить меня на плечо, чтобы с разбегу зашвырнуть подальше в холодную воду. Упирайся – не упирайся, он любил, чтобы было весело, и если веселье заключалось в том, чтобы довести меня до истерики, остановить его не смогло бы и цунами. Обычно я визжала и колотила его между лопаток, но даже этого хватало, чтобы почувствовать, насколько его мускулы крепки в реальности…

Я едва подавила раздражение.

- Хотел полюбоваться – пошел бы и сфотографировался. Фото печатают минут пять.

- Глупая ты, Лерка, - беззлобно сказал Тёма. – У меня теперь портретов – на весь факультет хватит. Хочешь, подарю? Анфас, профиль? Могу только одну спину, с автографом.

- Обойдусь, что я там не видела. Как зовут хоть твою художницу?

- Виолетта Авдеева – запомни это имя, она первокурсница и просто красотка!

Не знаю, что больше меня бесило: тот факт, что Тёмыч влюбился, или что пару недель скрывал от меня их знакомство. Мы рассказывали друг другу обо всем, даже самом сокровенном – это и цепляло нас друг за дружку крючочками: за руки, за плечи. Я знала его, как себя, и он мог то же самое сказать обо мне, если не считать крохотного местечка, куда я загнала свое настоящее чувство к нему. Открыть вдруг, что у Тёмы тоже имелось такое местечко, оказалось не просто неприятно – кошмарно. Наверное, так у всех влюбленных людей: розовощекая, счастливая, дурацкая любовь начинает захватывать тело через микроскопическую пору, распространяясь по венам вверх и вниз, пока не пробивается сумасшедшим блеском через один только взгляд. Тёма смотрел на меня и весь светился, а я гасила в себе не только сжатое до болезненной точки чувство, но даже саму мысль о нем. Лишь бы только он ни о чем не догадался.

Но я была не права. Однажды Тёма должен был сделать это – сказать в своей ироничной манере:

- Эй, Лерка, я встретил девушку моей мечты и теперь не принадлежу только тебе.

Мое сердце все равно бы разбилось. Сегодня, завтра – какая разница? Но он не имел права ждать, что я примусь прыгать от радости.

- Хочу как можно скорее вас познакомить. Давай сегодня вечером? На этот самом месте.

Паршивое кафе, паршивый кофе, паршивый вечер.

- Почему бы и нет?

- Я люблю тебя, Лера, - чмокнул он меня в макушку, поднимаясь, чтобы расплатиться.

- Отвали, долбанный чудик, - поморщилась я. – Тебе больше нельзя вести себя так двусмысленно. Что подумает твоя новая девушка?

- Что ты мой лучший друг.

Отлично. Просто отлично. Тёма был прав, как всегда: этим вечером я точно захочу напиться.

2. Соперники

- Не пойду, - бурчала я себе под нос, пока шла на следующую пару. – Глазеть, как они будут пить коктейль из одного стакана – фу!

Тёма давно говорил, что с девушкой, которую однажды выберет, рискнет на все эти милые нелепости: подержаться за руки под столом, пока никто не видит, заказать одно на двоих блюдо… Он был романтичным, каким бы хулиганом не старался казаться. Забраться хрен знает куда ради крутого фото, примчаться ко мне в аудиторию и разыграть срочный вызов в деканат, чтобы мы могли вдвоем прогуляться по пустому кампусу, стянуть с уличного прилавка заколку и украсить мои волосы – в его голове от идеи до шага не было расстояния даже в ладонь! Но именно это обещало – его девушке не придется скучать. Поцелуи под дождем и подвиги ради одной только улыбки прилагаются. Правда, не моей…

- Не пойду, - решилась я. Скажу, что загрузили после пар и откажусь. Должен же он понять, что в моей жизни могут быть вещи поважнее его влюбленности!

- Опять разговариваешь сама с собой, Морозова? – прилип к плечу Влад. – Странно это – уговаривать себя не идти и одновременно идти, не находишь?

- А? – пришлось даже обернуться, чтобы убедиться, что он говорит именно со мной, но позади больше никого не было. Значит, нагнал специально. – О чем ты вообще, Сосновский?

- Про девушек говорят – у них короткая память. Значит, ты настоящая девушка?

Он любил сказануть что-нибудь такое и ждать, пока краска не начнет покрывать кончики ушей, перетекая на щеки и шею. Влад Сосновский обладал удивительной способностью издеваться, даже когда пытался говорить комплименты, и я еще ни разу не смогла понять, зачем ему это. Лучше не отвечать, сам отвалится.

- Эй, Морозова, я с тобой говорю! – крикнул он в спину, когда я попыталась ускориться.

Не отвалится.

- Что тебе?

- Какая сердитая. Мы на одном курсе учимся вообще-то. – Он снова зашагал рядом, нарочно невпопад, чтобы ударять меня плечом. - Помоги мне с проектом по макроэкономике, а я взамен угощу тебя обедом.

В его улыбке скрывалось не злое, а хитрое, но если я что-то и знала о Сосновском – даже самых безобидных его словах всегда таился подвох. Влад был гением во всем, что касалось учебы – то, что мне давалось с зубовным скрежетом, он решал, даже не глядя. И это ему вдруг понадобилась помощь с проектом?

- С каким? С которым ты справился еще на прошлой неделе?

- Мне вернули его на доработку. Хочешь – сама посмотри.

Он порылся в рюкзаке и сунул мне под нос папку.

- Все честно.

- Ага, как же. – Взять папку в руки значило повестись, и я, проигнорировав, свернула в галерею, хотя от нее топать было гораздо дальше, чем напрямик.

- Морозова-а!

Он не стал догонять, но в аудитории все равно плюхнулся на ряд за мной. Пф, какая от меня помощь, если я сама чуть осилила теоретическую часть, а впереди еще вычислений как отсюда и до автобусной остановки. Кто бы мне самой помог. Сосновский бросил на стол записку, и я смахнула ее в сумку, чтобы не мусорить.

Незаметно достав телефон, я набрала Тёме сообщение с извинениями, но отправить не смогла, зависнув пальцем над экраном. Разве так уж важна моя обида, если Тёма, как бы сильно я не сходила по нему с ума, все равно оставался самым близким мне человеком? Мы держались друг друга, какие бы ни бушевали ураганы. Когда в старших классах умерла его мать, я неделю не вылезала из его дома, смотрела за ним, как за ребенком: поел ли, уснул. А когда Тёмыч сказал: «Давай свалим подальше», бросила в тот же день подработку и проехала с ним автостопом пару тысяч километров в один конец, пока родители не обратились в полицию. Меня могли сколько угодно запирать в наказание в своей комнате – Тёма все равно забирался через балкон, чтобы притащить попкорн и диск с новым фильмом. Он мог бы быть моим братом-близнецом, если бы не тот факт, что я любила его совсем не сестринской любовью. Но он не был виноват! И сейчас хотел разделить со мной совсем не горе, а большое счастье. И вместо того, чтобы поддержать, я написала: «Прости, Тёмыч, я в полной заднице с проектом, так что пусть твоя художница слопает за меня кусок пирога». Хорошенькое дело.

«Не пойду», - попробовала я опять себя убедить. Не слишком-то успешно, потому что даже от мысли пахнуло предательством.

Тёма словно услышал меня, потому что прислал в чате:

«Не забудь, в семь! Хочу поскорее познакомить двух моих самых любимых девушек!»

Придурок! Сказала же ему не называть меня так! Но свое сообщение все же удалила.

Как сложно… Придется отказаться от стольких дорогих и нужных привычек. Курить одну на двоих сигарету, когда у самой еще полпачки. Звонить среди ночи, потому что приснился дурацкий сон. Внезапно находить в своем кармане шоколадку, когда совершенно точно знаешь, что ничего не покупала. Разве справедливо отбирать у меня лучшего друга всего через какую-то пару недель романтических отношений? Эй, вселенский разум, мы были с ним вместе почти пять лет, это, простите, что-то да значит!

Хрен ей, по-настоящему разозлившись, я толкнула размышления в другое русло. Я не отдам Тёму какой-то там художнице, пусть она хоть тысячу раз красивее меня. Разве это преграда? Так, трухлявая ветка, перешагнуть через которую – плевое дело для человека, готового ради своей любви взять с разбегу Эверест. А я готова. Ну, почти…

Укрепившись в своей мысли, после пары я двинулась в деканат, чтобы забрать заказную корреспонденцию для доставки – приходилось подрабатывать, чтобы оплачивать крохотную квартирку поближе к кампусу и не ездить через полгорода домой. Тёме повезло больше, потому что удалось втиснуться в общежитие, но мне нравилось просыпаться и засыпать без мельтешащей перед глазами соседки, так что приходилось вкалывать.

- Сегодня только пара писем, - мне сунули небольшую стопку.

Исторический, медицинский… блин, дизайна нет. Придется выкручиваться.