Читаем Зима, как повод онлайн бесплатно

Страна та рождалась в бескрайних муках,

Ведь отрицать нам все это – глупо,

Ибо не крест, но звезда Давида

Тогда помогла. И тех дней минувших

Вспомним начала: являя виды

Таких (хоть они и войной избиты)

Мест, в плане жизни, подчас не лучших,

То есть – у моря, и, да – не крупных,

Но и не тех, где тела сжигали

В пепел, что врос навсегда в анналы

Истории, ибо – они безвинны:

От Пастернака и до Бегина,

То есть – свободны (Свобода – это

Мечта, заключенная в глубь поэта)

Сыны лишь Отчизны, гора стояла,

Что называлась тогда – Синаем,

Ибо не миг, но столетий фазы,

Бывшей менорой златого цвета,

Ее заключили. Об этом зная

(Вам поясню – это просто мысль),

Даже и во времена Мофаза,

Те не считали ту гору – Раем

Смыслов. Он есть лишь один там. Боже

Был там. Они на Него похожи,

Также и Он. Все того колена,

Что в нашем мире весьма проблемно

В сфере культуры. Высоких смыслов

Искусств не касаются. Теоремы

Эти запомним: Всегда гонимы

Те. кто удачи проходит мимо

Жизнью. Она – их касалась. То есть -

Они пострадали. Народ их – совесть

Для мира. Мир же им платит дважды,

Но мы, давайте, о них расскажем:

Гор не заменит бригада Гура,

Хоть было утро и грустно (хмурый

Народ опасался). «Знакомый» встречен

Пред Тель – Авивом. Гора. На плечи

Солдат повалился свинец (О «Буре

В пустыне» тогда неизвестно): Пули

Соседей несли их в гетто,

Хоть позабыли они. Об этом

Надо напомнить. Премьер – министр

Им пригрозила. Должно быть, быстро

Они, понимая (но эта точность

Была роковая), что, все ж и (впрочем,

Я не увидел подвоха) «смылись».

Это – победа. От Бога милость

Есть отношение наше. К звездам

Давида идем мы, пока не поздно

Думать о том, что не с нами сталось,

А лишь о вере. Ее случайность

Все же (как рифма у эпигона)

Не обусловлена постоянством

(Вера – замок на границе) мира,

Ибо – не каждый глядит в пространство,

Но только каждый в Христа. Мы знаем

То, что страна та – была Израиль,

А населяют ее – евреи,

Так-как в Него продолжали верить

Духом (но только, должно быть, тайно:

Троица – это кошмар Талмуда),

Даже отвергнув. Он сам когда – то

Слышал, наверное, «ж..д пар…атый!»,

Бывший предметом преступных маний.

А мне пора завершить. Не скрою -

Много писал. Напишу еще я,

Но пока все. Это все сегодня.

#Савелий_Кострикин

#Сиониды

Но солдаты бегут в темноту:

Убежать не бессмысленно – глупо.

Тот погром в нас вселил тошноту.

Драгомиров с надтреснутой лупой

Изучает доклад. По усам бегут слёзы,

И он повторяет: «Приговор подпишу эти псам!»,

И печатью о стол ударяет.

Трое суток до этого: город,

Погруженный в пучину недели.

Генерал был неопытен, молод,

А погибли опять лишь евреи!

Грудой писем навьюченный мир!

В этот день вся земля изогнулась.

Человек был ослаблен и сир,

И рука его к Богу тянулась!

Но ворвались погромщики и

Прекратился контакт с Небесами:

с болью пишутся эти стихи,

А огонь всё бежит полосами

По домам, синагогам и школам.

Он кричал: «Я безвинная жертва!»,

Но разрушили люди Шполу,

Открывая иные моменты,

И его за собой потащили,

Втоптав в мокрую землю Талмуд.

Их солдаты не защитили,

Но за за ними с проклятьем бегут.

#Савелий_Кострикин

#Сиониды

Образ Холокоста – образ Бога,

На кресте распятого за нас.

Тех потомки осудили строго,

Кто пускал планете в Душу газ,

Повинуясь лишь команде «сверху».

Отдалась та плачем матерей,

Принесли что в жертву чуждой смерти

И себя, и маленьких детей.

Жаль, не всех евреи изловили,

Много крови в землю утекло.

Царь Давид псалмы играл на лире,

Ну а пепел – серым был стеклом

Для сосудов с иудейской кровью,

Что теперь разбитые лежат.

Для чего нужна была жестокость?

Ради власти, славы и деньжат?

Распинали на кресте железном

Не Мессию, целую страну.

Вспомнить это нам – сейчас полезно,

Пепла отрезая седину

Тел, сожжённых в топках Бухенвальда

За идею мировой войны.

Вы, потомки горделивых скальдов,

Нынче толерантностью пьяны,

Как и ваши южные соседи,

Что идею смерти принесли

В бренный мир и старую беседу

Добрых с злыми, в вечном споре сил.

А теперь – какие разговоры,

Коли нет у вас совсем Души?

Не желаю с подлыми я спорить.

Лучше жизнь – в неведенье прожить,

Ведь другие нынче не боятся

Вместо правды – глупость говорить.

В каждом напечатанном абзаце

Злобы той, навеки будет нить,

Что врывалась в польские местечки,

Называя каждого – «жидом».

Лучше потерять бы вам дар речи,

Чем в Аду покаяться потом.

Подменить вам логику – не сложно.

Глупый только это не поймёт.

Ты прости, их, о, великий Боже,

Что Тебя распяли и Народ.

#Савелий_Кострикин

#Сиониды

Хоронят раввина в местечке,

За гробом – плывет борода.

И дар Божьей письменной речи

Все чаще уходит туда,

Откуда умерший был родом:

В могучие горы Карпат.

Проходят слова мимоходом

В то место, где Души стоят.

Не место, местечко, а все же -

О чем там толкуют они?

Зачем наказал ты их, Боже?

Кому ты отдал эти дни?

Вопрос мой – теряется в лицах,

Ермолках и мудрых словах,

А солнце – куда-то садится,

Молитву прочтя впопыхах.

Подняться бы мне над Литином,

На крыльях влететь бы в Ямполь!

Но прошлое нам – запретили,

Как страшную, жгучую боль.

Сгорела давно синагога,

И идиш не знает никто.

Он умер веселым, и к Богу

Отходит в измятом пальто.

Идут иудеи за гробом

В остатках от лагерных роб.

Он умер, чтоб помнили, чтобы…

А, впрочем – холодный уж лоб,

А, впрочем – котята на крышах

Поют об умершем нигун.

Но голос их – еле нам слышен,

Поскольку – беспечен и юн.

#Савелий_Кострикин

#Сиониды

Я кажусь себе древним евреем,

Пережившим не раз Холокост,

Постоянную Планка примерив

На иссёкшийся старый погост.

Скоро мы позабудем, что было

И что будет с судьбою опять,

Нас накроет миазмами дыма,

Не давая Пророка понять.

Это будет не дважды, не трижды,

Но всю жизнь мы вот так проживем,

И все то, что поэзией движет,

Уничтожит отеческий дом.

Дом сгорит не под чьей-то пятою,

А по нашей же глупой вине.

И заплатим за это мы втрое,

Смерть свою приумножив вдвойне.

Будем мы разгребать пепелище,

Ожидая от Бога войны,

Что нас сделает лучше и чище….

Жаль, мы все умирать рождены,

Жаль, не встать нам опять перед Богом,

И, с молитвою Душу прося,

Оказаться над тем же порогом,

Где умершие предки висят.

#Савелий_Кострикин

#Сиониды

Поют нигун в местечке иудеи,

Поют о том, что так тревожит их,

И песня эта – песен всех ценнее.

Гулял там ветер, вскоре – он затих.

Затихнет жизнь, откроются границы,

И нет уж их, как не было вовек

На всей земле той огненной Жар – птицы,

Которой счастлив русский человек.

Остались только мы. Вдвоем с тобою,

Пройти нам много в жизни суждено.

Кто знает, что она для нас откроет,

Играя с небом в Божье домино?

Ответа нет. Лишь в древней синагоге

Старик – раввин на шатких стульях спит.

Он сам молчит, и думает о Боге,

А в мыслях старца – идиш да иврит.

И снова странник по степи могучей

С котомкой вдаль уверенно идет.

И снова – дождь, а с ним – и эти тучи,

Что поглотили время и народ.

И снова я присутствую в Подолье

И вижу Бога, небо и тебя.

Как здорово, что жизнь прожить мы вольны,

Творя искусство, веря и любя.

#Савелий_Кострикин

#Сиониды

Я брожу по пустому Освенциму,

Освещая дорогу стихом.

Здесь евреи, убитые немцами,

А, вернее – их страшным грехом.

Кто отдал те приказы эсэсовцам?

А кто в Душу дух смерти вложил?

Не история – жуткое месиво

Из костей, черепушек и жил.

Предстоит моему поколению,

Прошлым ужасам глядя в лицо,

Извести до конца патогенные

Формы разума – вирусы слов.

Каждый вирус – причастен к трагедии,

Заражая сознание масс,

Через церковь, учёных, масс – медиа,

Как придуманный Габером газ.

Он – невидим тупым обывателям,

Как невидим им собственный стыд.

Это тоже скажу, обязательно;

За евреев – судьба отомстит.

Я брожу по чернеющим улицам,

По остаткам сгоревших домов.

Мне убитые издали хмурятся,

Каждый крикнуть мне что – то готов,

Каждый лагерь – страна безысходности:

Белоруссия, Польша, Литва.

Вот раввин обезглавленный сгорбился.

Только где же его голова?

Кто ответит – в чём смысл страдания?

Для чего нас Господь в мир послал?

Впереди – возвышается здание,

Старых окон беззубый оскал.

Я вхожу в синагогу волынскую,

Вижу трупы убитых детей.

Стены дышат предсмертными лицами,

Становясь как бы с ними ровней.

Каждый дом – в положеньи родителей,

Потерявших надежду на свет.

Их потомки – его не увидели:

Крематорием лагерь согрет.

Вот таблички: на них нарисованы

Те, кто должен быть роком убит.

Имена и фамилии – новые,

Каждый новый – по крови семит.

Узнаю я Иосифа Бродского,

А вот здесь – Аронзон, Меламед.

Журналисты, актёры, философы.

Хорошо, что минувшего – нет,

Нет во мне отрицанья и скеписа,

Есть лишь боль и живучая грусть.

Я брожу по пустому Освенциму,

За безвинно погибших молюсь.

#Савелий_Кострикин

#Сиониды

Табуретка, с которой читали стихи,

Распадается.

Сон взял свое,

И, быть может,

эти дни перед смертью

Не так уж плохи.

Будем же осторожны.

Теперь же – о сложном:

Белый лист не считается тенью певца,

До тех пор, пока истина ходит по кругу

В комнате. Мы ловим жизнь на живца,

Словно давнюю, милую, в общем – подругу

Или друга (в зависимости от пола),

То есть, собственно говоря – чертим углы эпох,

Превращая пространство новых

Идей в мир, где не умер Бог,

А меж тем распадается на атомы наш целковый,

Средь этой массы липких от тьмы дорог.

Среди тысяч планет не находится то,

Что искали.

Взаправду или всерьез,

Верим мы – что идет

к нам какой – то убогий странник,

Из мира грез,

Но пространной

Кажется жизнь.

А меж тем, из-под наших ног

Табуретка уходит

– ибо сон взял свое

И, быть может, нам поможет

Наш вечный, распятый на веки Бог.

#Савелий_Кострикин

#Порыв_Души

Для чего поэты нам нужны?

Для того, наверно, чтобы лжи

Становилось меньше у всех нас,

Хоть запал смертельный не угас

Быть коварным. Ведь, как правда, лжец

На планете нашей – не жилец,

Но, увы, ложь слишком глубока:

С одного движенья кулака

Не добиться. То есть – ничего.

Мы лжеца меняем одного

На другого. А вот Бродский был,

Как Архангел Божий Михаил,

Евтушенко – как Илья Пророк.

Он стихами Родине помог.

Аронзон – апостолом Петром,

Чьи слова ложились серебром

На проблемы и изъяны Душ.

Ты попробуй это все разрушь!

Нет. Не выйдет. Будет правда жить,

Разорвав губительную нить

Средостений заскорузлой лжи.

Пусть она, проклятая, лежит.

Мы ее не тронем. Правда есть.

А тогда – зачем скупая лесть?

Для чего, по сути, нам она?

В мире правды больше не нужна.

А куда податься ей еще?

Этот мир, признаться – обречен,

Если он не справится с грехом,

Что готов разрушить общий дом.

Вот об этом я пишу стихи,

Хоть они, наверное, тихи.

Но они однажды прогремят,

Как угроза или русский мат,

Оглушив сознание людей.

В мире мыслей, строчек и идей,

Для того поэты нам нужны

Чтобы той, ну как ее там? лжи

Становилось меньше у всех нас.

Надо это помнить каждый час.

#Савелий_Кострикин

#Порыв_Души

Разливается лавой строка,

Застывая в неведомой форме:

Словно шерсть постмодерна, легка,

Ведь ее – ничего не испортит.

Под толстенною кожей из букв

Все пульсирует гулкое сердце,

Разрывая сосудистый звук,

Не пытаясь при этом согреться

Проживанием избранных дней

На начальном этапе, в могиле

Для поэтов, что смерти – лютей,

Хоть о ней мы давно позабыли.

Поднимается строчечный пласт

От давления памяти снизу.

Свет молитв – до сих пор не угас,

Ведь от нас в постоянстве зависит

Тех расплавленных в Боге минут,

Выделяющих соки искусства,

Пузырясь, что на небо идут,

В свете звезд, помогать Иисусу,

Расчертить магматический мир

По кусочкам бесформенных правил,