Читаем Жрец Проказницы онлайн бесплатно

Новость, сообщенная Проказницей, привела меня в состояние дикой паники. Ближайшее будущее предстало в черно-белом цвете, причем превалировала чернота. Казалось бы, только-только моя жизнь вошла в нормальную колею, я начал углубленно изучать магию, тренироваться в бое на клинках с действительно сильными противниками, и тут… Впрочем, обо всем по порядку.

В возрасте двадцати семи лет я попал. Попал по-крупному — стал учеником прирожденного мага. Учитель назвался Олегом, сказал, что я также прирожденный маг, и начал обучать меня своему искусству. В качестве дополнительного «бонуса» я де-юре сделался жрецом мертвого, как мы считали, бога Кроноса. Садистские методы наставника, которыми он «вбивал» в меня знания и умения, поначалу не вызывали ничего, кроме всепоглощающего желания бросить учебу. При этом во мне окрепло желание отомстить Олегу за боль, что непрерывно сопровождала процесс обучения.

Но потом я притерпелся, кое-что даже начало получаться, да и наконец познакомился с нормальной девушкой, которая стала для меня настоящей отдушиной в тот безрадостный период. Правда, как выяснилось немного позже, она оказалась чуть старше меня (лет на двести) и тоже была прирожденным магом — последней ученицей Олега. Все бы ничего, да учитель повздорил с инквизиторами и не придумал ничего лучше, как согласиться на их требование присутствовать на моем обряде Принятия Силы. Заодно использовав это как стимул для моего обучения.

С самого начала все пошло не так, и меня чуть не погубила взбесившаяся в храме магия. Путем неимоверных усилий удалось выжить и завершить обряд, но фанатики предприняли попытку ликвидировать меня, чтобы не дать противнику укрепиться за счет еще одного могущественного мага. Учитель уничтожил инквизиторов, но меня все-таки потерял. Не знаю, что послужило тому причиной: нестандартная процедура обряда либо добровольная смерть двух мастеров душ на жертвенном алтаре (куда их поставил Олег, дабы не мешались), но очнулся я уже в гостях у Кроноса. Все бы ничего, но перед пробуждением я блуждал сознанием по своему телу и умудрился помянуть здравствующего бога, Верховного бога нескольких миров, по всем его предкам и родственникам, и их нестандартные сексуальные пристрастия. Верховный бог, как бы это выразиться… немного осерчал на меня, перепоручив общение со мной своей внучке Лике. Лика оказалась почти взрослой богиней лет пяти — семи на вид и девятисот девяноста семи от роду. Она вполне оправдывала свое прозвище — Проказница.

Погостив у богов, я очутился в джунглях Галантара, что находятся в мире под названием Ойкум, где некоторое время считался приемным сыном самки кронков, потерявшей свое дитя. Кронки — это такие полуразумные существа, обладающие развитой эмпатией. Уйти от них удалось только через полгода. Пройдя джунгли насквозь, я познакомился с еще одной жертвой Ликиных шуточек — Каимом. Обосновавшись в Галане, по мере сил занялся изучением магии и боем на клинках, попутно зарабатывая на жизнь охотой и сбором редких травок в джунглях Галантара. Заодно обзаводился друзьями и недругами.

После ссоры с местным аристократом и уничтожения верхушки Ночной гильдии, тоже имевшей на меня зуб, покинул Галан и вместе с Каимом направился в королевство Багрион, думая обосноваться там надолго. Попутно из-за шутки Проказницы приобрел рабыню-некромантку, которую в итоге освободил под давлением дочери графини Паларской. Обеих графинь мы спасли от смерти.

Устроились мы в Паларе — городе, принадлежащем графам Паларским, обязанным нам, но при этом и имеющим на меня компромат. Осведомленность графа Паларского Глара ад’Калине о моих трениях с аристократией Галана и занятиях запретной для обывателя ментальной магией компенсировалась его благодарностью за спасение жены и дочери и подкреплялась переданными мною документами, забранными у верхушки Ночной гильдии Галана. Заодно мы с графом договорились о будущем взаимовыгодном сотрудничестве.

Короче говоря, только-только я вполне легально, причем в качестве дворянина, обосновался в этом мире, как в уведомительном порядке стал жрецом Проказницы.

Плохие известия принято запивать алкоголем. Очень плохие — морем алкоголя. Особенно, если никак не можешь повлиять на события, из-за которых так и тянет наж… выпить немного больше нормы. Как у любого уважающего себя аристократа, у меня в доме тоже имелся винный погребок, который я заполнил отменными коллекционными сортами. Вот только для меня пьянство не выход. Все выпитое сверх меры вызывало легкое опьянение, не давая забыться в пьяном угаре.

Впервые я пожалел, что являюсь целителем. Мой организм сам, без какого-либо участия со стороны рассудка, расщеплял лишний алкоголь в крови на составляющие, не позволяя себя травить. Можно было, конечно, вмешаться в процесс на сознательном уровне, но… Оно мне надо, ломать с таким трудом созданную структуру самовосстановления организма под влиянием плохого настроения и желания напиться? Нет, может, я и пошел бы на такой шаг, в конце концов, всегда можно дать задний ход. Вот только легкое опьянение влияет исключительно на координацию движений и общее состояние организма, ни в коей мере не затрагивая разум опытного менталиста (а себя я причисляю если и к не очень опытным, то уж к сильным — точно). Мой разум по-прежнему продолжит работу в несколько потоков, обрабатывая интересующую меня информацию.

С грустью вспомнив пьянку с гномами в Галане, закончившуюся охотой по городу за василисками, отставил радужные для русского человека мечты напиться с горя.

Впрочем, может, не все так плохо, как кажется на первый взгляд? В конце-то концов, Лика пока не озадачила меня никакими жреческими обязанностями. Да и шанс выжить, будучи ее жрецом, гораздо выше, чем у жреца Кроноса. У Проказницы я пока единственный, и вряд ли она пошлет меня закрывать грудью амбразуры и захватывать Ойкум под ее власть.

Жаль, конечно, потерянного миража свободы от обязательств перед Кроносом. Все-таки в глубине души я надеялся по возможности тихо и незаметно обучиться магии да постараться вернуться домой, на Землю. Но, видно, не судьба. Сам виноват. Давно надо было помолиться Кроносу и спросить, что сделать, чтобы он вернул меня к учителю и забыл о моем существовании.

Разобравшись с вопросом «кто виноват?», перешел к сакраментальному «что делать?».

Лика хоть и знакомый, но слишком непредсказуемый «фактор». Понятно, что особого выбора быть или не быть ее жрецом у меня нет. Но вот что она потребует от меня в моем новом качестве — вопрос из вопросов.

«Ники, иди сюда», — послал я мысленный призыв своей бывшей рабыне. В ответ донеслось удивленное и покорное: «Иду».

Через пару минут в мою комнату вошла заспанная некромантка. В полупрозрачной ночной рубашке, с взъерошенной копной темных волос, в полумраке, слегка разгоняемом мягким светом магической лампы под потолком, она выглядела очень соблазнительно. Блин, не могла одеться нормально? С мыслей сбивать будет. Впрочем, сам виноват. Надо было уточнить, что необходима ее консультация по поводу божеств, а не что-то еще. Хоть и не давал ей повод подозревать меня в том, что буду пользоваться ее полностью зависимым от меня положением, но и вызовами посреди ночи в свою спальню раньше не баловался.

Весь вид Никреоссы выражал покорность и готовность исполнить любое желание господина, однако отголосков обуревавших ее эмоций до меня не донеслось. В последнее время я довольно много времени уделял занятиям с ней магией Разума, и это дало свои плоды. По крайней мере, никто не сможет «прочитать» ее эмоции, да и проломить ментальные щиты тоже под силу не всякому. Тем более что поверх ее защиты я поставил свою. Ну а я, буде возникнет такая необходимость, просто прикажу ей открыть мне свой разум.

Минутное заинтересованное разглядывание полуобнаженной красавицы все-таки вывело ее из себя. Зрачки расширились, и неприкрытое удивление отразилось не только на лице. Поверхностные мысли из-под щитов не выскользнули, но и так было понятно, о чем она подумала. Хм… Рановато я стал ее хвалить, хоть и про себя. Придется устроить ей дополнительные интенсивные занятия по контролю. Так открыто показывать свои эмоции никуда не годится.

Что поделать, люблю иногда над ней немного поиздеваться. Особенно в таких случаях, как этот. Местные нормы морали и правила приличия вполне допускают появление полуобнаженной девушки пред очи мужчины, особенно перед господином, и это даже не будет считаться желанием соблазнить. Но я, воспитанный немного в других нормах поведения, реагирую на это, как отреагировал бы любой житель Земли. Вот и разглядывал девушку весьма недвусмысленно.

Первое время, пока Ники не научилась контролировать свои эмоции на должном уровне, до меня всегда доходили отголоски ее раздражения таким бесцеремонным разглядыванием. И ведь не маленькая девочка уже, понимает, что в какой-то момент я могу и воспользоваться таким откровенным, с моей точки зрения, приглашением к постельным отношениям, а выводов не делает. Уже не раз объяснял ей, что появление передо мной в полуобнаженном виде частично сбивает с мысли и ей желательно одеваться скромнее. Однако бесполезно. Ники не понять пропаганду земных церковников о том, что стыдно показывать свое обнаженное и не очень тело посторонним, а мне трудно отбросить вдолбленные с детства стереотипы. Лезть же в глубины своей психики по такому незначительному поводу не хотелось. Вот до конца разберусь со всеми связями в мозгу, тогда и можно будет менять себя по своему усмотрению и в зависимости от ситуации. Сейчас же проще отстраниться от вызывающих раздражение факторов.

Никреосса, пожалуй, философски отнеслась бы к тому, если бы я затащил ее к себе в постель, но ее доверие ко мне пошатнулось бы, а я всю жизнь старался жить по принципу: «Не гадь там, где живешь и работаешь». Да и секс с ней лишь удовлетворил бы физические потребности, что легко получить от любой приходящей служанки. Как вариант, можно было еще воспользоваться одной из городских аристократок, заметивших благоволение ко мне графов Паларских и одолевавших меня. Хотя в этом случае возрастал шанс оказаться втянутым в какую-нибудь ненужную интригу.

Подержав девушку в напряжении еще немного, наконец задал вопрос, из-за которого, собственно, и позвал:

— Ники, обрисуй, как ты понимаешь, взаимоотношения богов и их жрецов на Ойкуме.

— А нельзя ли поконкретнее? — без притворной почтительности и даже с легкой толикой злости спросила она.

Хм… Не надо было ее так недвусмысленно разглядывать. Договорился ведь с некроманткой еще в бытность ее рабыней, что не буду принуждать ее ни к чему и что степень ее свободы зависит от ее полезности лично для меня. Но даже сейчас, являясь, по сути, моим вассалом (клятва именем всех богов кровью и душой, скорее, легкая форма рабства, но по факту именно такие отношения между нами сложились), Ники до конца мне не верит, подспудно ожидая гадости. Ну да с меня достаточно того факта, что она ни при каких обстоятельствах меня не предаст. А доверие… Доверие — штука, конечно, хорошая и повышает слаженность работы, но только до тех пор, пока я не посягаю на ее свободу сверх необходимого, не вызывая желания поквитаться несмотря ни на что. Достаточно моего к ней доверия, обеспеченного клятвой.

— Не знаю. Все-таки ты не только общалась с жрецами, чего я избегаю всеми силами, но и прожила в этом мире всю свою жизнь и знаешь о них гораздо больше, чем я. У меня же пока основной источник информации по взаимоотношениям «бог — жрец — люди» — тем или иным способом добытые книги. А они оставляют много неясных моментов. Да и объективность такой информации и соответствие ее реальности остается под вопросом.

— Господин! — А она сильно не в духе, раз называет господином, а не по имени. — Мое общение с жрецами ограничилось рабством и ничего, кроме негативных эмоций, не вызвало. Больше мне сказать нечего.

— У-у-у… Демоны. Как же иначе сформулировать? — Понятно, что она не торопится угадывать мои желания, отвечая на невысказанные вопросы, но могла бы хоть сыграть… — Хотя бы в общих чертах ты можешь обрисовать, в какой степени, по твоим ощущениям, жрецы самостоятельны, а в какой претворяют в жизнь волю своего бога? Не может быть, чтобы ты не наблюдала их в обычной жизни. Хоть что-то можешь сказать?

— Трим, — в голосе Ники прозвучала озабоченность, — к чему эти вопросы?

— Кое-что случилось, потом объясню, — отмахнулся я. — Так что ты знаешь по существу?

— Да что про этих жрецов говорить? Вполне соответствуют своим божествам, так что очень трудно отделить одних от других. И в жизни, и в служении придерживаются определенных норм поведения, соответствующих общепринятым представлениям. Пожалуй, но это по слухам, только прирожденные маги — жрецы Рагана — не слишком вписываются в эту картину. Но на то он и Верховный бог, чтобы его жрецы совали свои носы куда вздумается. Так что сказать, насколько самостоятельны жрецы, не могу. Для этого надо бы плотно пообщаться хоть с одним.

— Попал. Крупно попал, — выдал я резюме. — Хотя если ты говоришь, что жрецы соответствуют своим богам, то еще не все потеряно. — Последнее пробурчал совсем тихо, так что даже Ники, находящаяся рядом, ничего не расслышала.

«Ну да, такое сходство обусловлено не иначе как тем, что жрецы либо сызмальства воспитываются как адепты конкретного бога, либо приходят в жречество уже в зрелом возрасте и по своим убеждениям. — Мысли в голове лихорадочно заработали, выдавая варианты. — Значит, как минимум по основным психологическим параметрам мы с Ликой должны быть совместимы. Иначе мое жречество будет недолгим и не принесет ей пользы. Вариант, что Кронос просто решил от меня избавиться, отдав внучке на растерзание, отбрасываем, как… Просто отбрасываем».

— Трим! Господин! — слегка повысив голос, вывела меня из задумчивости Никреосса. — Что такого случилось, что ты разбудил меня посреди ночи и с лицом, как будто произошло нечто ужасное, — хм… а я-то думал, что полностью себя контролирую, — начал задавать странные вопросы?

— Понимаешь… Во сне я имел разговор с Ликой… — начал я, отслеживая ее реакцию.

— И? — поторопила некромантка.

— У меня две новости. Первая: ее дедушка подарил меня ей и теперь я жрец Лики. — Не увидев в глазах Ники сочувствия, успокоил свою совесть по поводу следующей фразы. — Вторая: Проказница — богиня очень юная. Почти взрослая, но… еще девочка.

— И в чем проблема? Быть жрецом пусть и юной, но богини очень выгодно и открывает большие перспективы.

«Ну никакого сочувствия, только и думает, что из моего жречества извлечь можно. Вот ведь дитя степного шамана-некрофила», — мысленно выругался я.