Читаем Живая мишень онлайн бесплатно
Такси медленно свернуло с государственного шоссе 101 и направилось к морю. Дорога делала петлю вокруг коричневого холма и спускалась в каньон, заросший карликовыми дубами.
— Кабрильо-Кэньон, — объявил водитель.
Вокруг не было никаких домов.
— А что, люди здесь живут в пещерах?
— Отнюдь! Дома внизу, около моря.
Вскоре я почувствовал запах моря. Мы еще раз повернули и въехали в зону прибрежной прохлады. Плакат возле дороги гласил: «ЧАСТНЫЕ ВЛАДЕНИЯ. ПРОЕЗД КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕН!»
Дубовые поросли уступили место шеренгам пальм и кипарисовым изгородям. Между деревьями мелькали лужайки, крыши из красной черепицы и позеленевшей меди. Мимо нас промчался «роллс-ройс» с красоткой за рулем. Он пронесся словно порыв ветра, рождая ощущение нереальности. Голубоватый туман в каньоне напоминал легкий дымок, и сквозь него море выглядело искусственным твердым клином в пасти каньона, ярко-голубым и отшлифованным, словно драгоценный камень. Частные владения: прочность красок гарантирована, материал не садится. Никогда еще Тихий океан не казался мне таким маленьким. Мы поехали дальше в проезд между тисами, стоящими, как часовые, затем некоторое время кружили в лабиринте частных дорог пока, наконец, не оказались над морем, простирающимся далеко к Гавайям. Внизу, на скальном обрыве, стоял дом, обращенный тыльной стороной к каньону. Его крылья сходились под прямым углом вершиной к морю, подобно громадному белому наконечнику стрелы. Сквозь кустарник я заметил белый теннисный корт и голубовато-зеленую поверхность бассейна. Водитель свернул на подъездную дорогу и остановился у гаражей.
— Вот тут и живут пещерные люди. Будете ждать прихода слуг?
— Я не гордый.
— Вас подождать?
— Пожалуй, да.
Грузная женщина в синем рабочем платье появилась на служебном крыльце и стала наблюдать, как я вылезаю из такси.
— Мистер Арчер?
— Да. Миссис Сэмпсон?
— Нет, миссис Кромберг. Я экономка.
Улыбка скользнула по ее лицу.
— Можете отпустить такси. Когда вы освободитесь, Феликс отвезет вас в город.
Расплатившись с водителем, я достал из багажника свою сумку и, держа ее в руке, в нерешительности остановился. Моя работа могла закончиться через час, а могла и через месяц.
— Я отнесу вашу сумку в кладовую, — произнесла экономка. — Думаю, что она вам не понадобится.
Она провела меня через сверкающую хромом кухню, затем через холл — холодный и чем-то напоминающий монастырь. Мы вошли в лифт, поднявший нас на второй этаж.
— Все современные удобства, — заметил я.
— Лифт пришлось установить, когда у миссис Сэмпсон отказали ноги. Это обошлось в 7500 долларов.
Если это было сказано с тем, чтобы заставить меня замолчать, цель была достигнута. Экономка постучала в дверь, расположенную в холле напротив лифта. Никто не ответил. Постучавшись снова, она открыла дверь в просторную светлую комнату, которая слишком мало походила на женскую обитель.
Над массивной кроватью висела картина, изображавшая часы, карту и женскую шляпу, брошенную на туалетный столик. Время, пространство и секс. Это было похоже на Конолли.
Постель была смята.
— Миссис Сэмпсон! — окликнула экономка.
— Я загораю. В чем дело? — раздался ледяной женский голос.
— Приехал мистер Арчер, — вы посылали ему телеграмму.
— Попросите его войти и принесите кофе.
— Идите через балконную дверь, — подсказала мне экономка и вышла из комнаты.
Когда я вышел на балкон, миссис Сэмпсон взглянула на меня поверх книги. Она полулежала в шезлонге, спиной к утреннему солнцу, прикрываясь полотенцем. Позади нее стояло инвалидное кресло на колесиках, однако на калеку женщина не походила. Она была очень худая и загорелая, так что тело казалось бронзовым. Выгоревшие на солнце волосы прикрывали небольшую голову кудрявой плотной шапкой и были похожи на взбитый крем. Ее возраст было столь же трудно определить, как и возраст фигурки, вырезанной из красного дерева. Положив книгу на колени, она протянула мне руку.
— Я слышала о вас. Когда Милисент Дрю разводилась с Клайдом, вы ей очень помогли, как она сказала. Правда, чем именно, она не говорила.
— Это длинная история, — признался я, — и к тому же — грязная.
— Милисент и Клайд омерзительны, не правда ли? Удивительно невоспитанные люди! Я давно подозревала, что он не любит женщин.
— Я предпочитаю не давать оценок своим клиентам, — проронил я, одарив ее мальчишеской улыбкой, правда, изрядно истрепанной.
— Вы вообще не говорите о них?
— Я не говорю о них даже со своими клиентами.
Ее голос был чист и свеж, но в нем чувствовалась какая-то болезненность, печаль, прорывавшаяся сквозь кажущуюся беззаботность. Я заглянул ей в глаза. Это были глаза встревоженного и больного существа, прячущегося в прекрасном смуглом теле. Она опустила веки.
— Присаживайтесь, мистер Арчер. Вы, наверное, удивились, когда я пригласила вас. Или это уже стало для вас привычным?
— Хотя я и удивился, но о причине догадываюсь. Я ведь специализируюсь на разводах. Я шакал, понимаете?
— Вы клевещете на себя, мистер Арчер. И вы рассуждаете совсем не как детектив, не правда ли? Хорошо, что вы упомянули о разводах: хочу сразу же пояснить, что я не собираюсь разводиться. Я намереваюсь и далее жить в супружестве. Понимаете, я надеюсь пережить своего мужа.
Я молчал, ожидая продолжения. Приглядевшись к ней повнимательнее, я обнаружил, что ее спина выглядела немного грубоватой и как бы иссушенной. Солнце освещало ее медные ноги и затылок. Ногти на ее руках и ногах были покрашены одинаковым кровавым лаком.
— Я надеюсь на это не потому, что у меня крепче здоровье. Вы, вероятно, знаете, что у меня отказали ноги. Но я моложе мужа на двадцать лет и собираюсь пережить его.
В голосе миссис Сэмпсон послышалась горечь. Заметив это, она постаралась ее скрыть.
— Тут как в печке, не правда ли? Несправедливо, что мужчины вынуждены париться в пиджаках. Пожалуйста, можете снять его.
— Ничего, благодарю.
— Вы слишком щепетильны.
— У меня под мышкой кобура, и вообще я не привык ходить без пиджака. В телеграмме вы упомянули Элберта Грейвса.
— Это он порекомендовал мне вас. Он один из юристов Ральфа. После завтрака вы можете договориться с ним относительно гонорара, мистер Арчер.
— Он уже не окружной прокурор?
— Нет, со времен войны.
— В сороковом — сорок первом я выполнял некоторые его поручения. С тех пор мы не виделись.
— Он говорил мне. Он рассказывал, что у вас талант разыскивать людей.
Она улыбнулась, обнажив белоснежные зубы. Ее улыбка казалась хищной и пугающей на загорелом лице.
— Вы действительно это умеете, мистер Арчер?
— Служба розыска делает это лучше меня. А что, пропал ваш муж?
— Что-то в этом роде. Куда-то уехал, то ли один, то ли с компанией. Он страшно разозлится, если я обращусь в полицию.
— Понимаю. Вы хотите, чтобы я нашел его и выяснил, в какой он компании? А что еще?
— Только сообщите мне, где он и с кем. Остальным я займусь сама.
— Когда он уехал?
— Вчера днем.
— Куда?
— В Лос-Анджелес. Он был в Лас-Вегасе, там неподалеку у нас коттедж, а оттуда вчера днем он улетел с Аланом. — Алан наш пилот. Ральф улизнул от него в аэропорту в неизвестном направлении.
— Почему он это сделал?
— Вероятно, потому, что был пьян.
Она презрительно скривила губы.
— Алан сказал, что Ральф пил.
— Вы полагаете, что он отправился кутить? И часто это с ним бывает?
— Не часто, но основательно. Он не владеет собой, когда напьется.
— А как насчет секса?
— Это как у всех мужчин, но меня секс мало волнует. Хуже другое: он перестает соображать в денежных делах. Несколько месяцев назад, например, он так надрался, что подарил гору.
— Гору?
— Да, гору вместе с охотничьей виллой в придачу.
— Женщине?
— Если бы! Он подарил ее мужчине, но это не то, о чем вы подумали. Какому-то святоше с длинной седой бородой из Лос-Анджелеса.
— Из ваших слов можно заключить, что он не от мира сего.
— Ральф? Да он бы взбесился, скажи вы ему это в лицо! Он ведь очень вспыльчив. Знаете, когда он трезв — это получеловек, полукрокодил и наполовину медвежий капкан с деревяшкой вместо сердца. А под градусом он размякает: алкоголь делает его совершенно бесхарактерным — во всяком случае, так было в последние годы. Немного выпьет и мечтает опять превратиться в младенца. Старается найти похожих на отца и мать, чтобы ему сморкали нос и вытирали слезы, да нашлепали, если он нашалит. Что, жестоко звучит? Я просто стараюсь быть объективной.
— Так, — произнес я. — Значит, вы хотите, чтобы я нашел его прежде, чем он подарит кому-нибудь очередную гору?
«Живым или мертвым», — подумал я, хотя никогда в жизни не был психоаналитиком.
— А если он окажется с женщиной, то это меня, естественно, заинтересует, и я захочу узнать о ней все. Сама я не могу этого сделать.
— Вы подозреваете какую-нибудь конкретную женщину?
— Ральф не очень откровенен со мной. Он более близок с Мирандой, а я не в состоянии следить за ним. Вот почему я и обратилась к вам.
— Сказано прямо, — проронил я.
— А я привыкла говорить прямо.
В раскрытой двери балкона появился слуга-филиппинец в белой куртке.
— Ваш кофе, миссис Сэмпсон.
Он поставил серебряный кофейник на низкий столик возле шезлонга. Слуга был молод и проворен, черные волосы на его голове лоснились, словно смазанные маслом.
— Спасибо, Феликс.
По всей видимости, она была вежлива со слугами, а может, просто хотела произвести на меня впечатление.
— Не хотите ли кофе, мистер Арчер?
— Нет, благодарю.
— Может быть, что-нибудь выпьете?
— До завтрака я не пью. Я детектив нового образца.
Она улыбнулась и отпила кофе. Поднявшись, я прошел к концу балкона, обращенного к морю. Под балконом широкие зеленые террасы ступенями спускались к краю крутого обрыва, за которым был виден берег моря. На верхней террасе располагался бассейн — овал зеленой воды, обрамленный голубым кафелем. В нем юноша и девушка играли в пятнашки, разрезая, как тюлени, воду.
Девушка преследовала молодого человека, а тот позволил ей догнать себя. За исключением этой пары, все здесь казалось застывшим на ярком солнце. Двигались лишь вода да руки девушки. Она обхватила его сзади и мягко, точно арфистка пробегала пальчиками по его ребрам, пощипывала волосы у него на груди. Ее лицо было скрыто от меня его спиной, выражение лица юноши я мог хорошо рассмотреть: оно было гордым и напряженным, точно изваянным из бронзы.
Он отвел руки девушки и отдалился. Теперь открылось ее лицо, оно выдавало ранимость и беззащитность. Руки повисли, она села на край бассейна и принялась болтать в воде ногами.
Загорелый юноша прыгнул в бассейн с трамплина, сделав полтора оборота. Она даже не взглянула на него. Капли воды падали с кончиков волос и скатывались по ее груди.
— Мистер Арчер! — окликнула меня миссис Сэмпсон. — Вы еще не завтракали?
— Нет.
— Тогда завтрак на троих в патио, Феликс. Я поем здесь, наверху, как обычно.
Феликс слегка поклонился и повернулся, собираясь уйти, но она окликнула его.
— Феликс, принеси фотографию мистера Сэмпсона из моей спальни. Вам ведь нужно будет знать, как он выглядит, не так ли, мистер Арчер?
Лицо мужчины на глянцевом снимке было обрюзгшим, с жесткими складками у рта: его обрамляли редкие седые волосы. Толстый нос словно старался выразить самоуверенность, но ассоциировался просто с упрямством. Улыбка, сморщившая опухшие веки и обвислые щеки, выглядела деланной и вымученной. Такие улыбки я видел на похоронах — на фальшивом лице смерти.
— Не бог весть что, но моя собственность, — заявила миссис Сэмпсон.
Феликс накрыл завтрак в патио — треугольном внутреннем дворике, выложенном красной плиткой, между домом и склоном горы. Этот склон над кирпичной оградой, был покрыт травяным ковром, по которому стелилась голубовато-зеленой волной лобелия. Когда Феликс привел меня, смуглый молодой человек был уже здесь. Он отбросил свою гордость и раздражение, переоделся в легкий светлый костюм и, казалось, чувствовал себя непринужденно. Он был очень высокий — метр девяносто или чуть выше — так что я перед ним почувствовал себя недомерком. Его пожатие было крепким.
— Меня зовут Алан Тэггерт. Я вожу самолет Сэмпсона.
— Лью Арчер, — представился я.
Он покрутил стакан в левой руке.
— Что будете пить?
— Молоко.
— Кроме шуток? Я думал, что вы детектив.
— Я имел в виду перебродившее кобылье молоко.
— А я — джин. Привык к нему в Порт-Норесби.
— Вы много летали?
— Выполнил пятьдесят пять заданий и налетал пару тысяч часов.
— Где?
— В основном в Каролинах. У меня был П-38.
Он произнес это с ноткой грусти, точно имя любимой девушки.
Вскоре вошла и девушка. На ней было длинное узкое платье. Ее темно-рыжие волосы уже высохли и развевались вокруг головы, а дерзкие зеленые глаза ярко блестели и казались немного странными на смуглом от загара лице — как светлые глаза у индеанки.
Тэггерт представил ее. Это была дочь Сэмпсона, Миранда. Она пригласила нас за круглый стол под полотняным тентом, державшимся на металлической ножке. Девушка была высокая и двигалась с неловкой грацией. Похоже, она была из тех, кто медленно развивается, но многое обещает: половая зрелость в пятнадцать, любовные приключения или замужество в двадцать-двадцать один год. Несколько лет романтики переходного периода, и превращение в женщину. Потом, в двадцать восемь-тридцать лет, поразительно эффектная женщина. Сейчас ей было немного за двадцать, чуть больше, чтобы быть дочерью миссис Сэмпсон.
— Моя мачеха, — заявила она, словно читая мои мысли, — моя мачеха любит крайности.
— Вы имеете в виду меня, мисс Сэмпсон? Я очень умеренный человек, можете не сомневаться.
— Не обязательно вас. Все, что она предпринимает, это крайности. Другие тоже падают с лошадей, но это не кончается параличом ног, как у Элен. Думаю, тут дело в психике. Она уже не сногсшибательная красавица, какой была раньше. Вот она и решила больше не участвовать в соревнованиях. Падение с лошади позволило ей это сделать. Насколько я понимаю, она упала нарочно.
Тэггерт усмехнулся.
— Оставь это, Миранда. Ты просто начиталась книг.
Девушка надменно взглянула на него.
— Тебя в этом никак нельзя упрекнуть!
— Есть ли какое-нибудь психологическое объяснение моего присутствия здесь? — поинтересовался я.
— Я не знаю точно, зачем вы здесь. Чтобы выследить Ральфа или что-нибудь в этом роде?
— Угадали, что-то в этом роде.
— Я полагаю, она собирается в чем-то уличить его. Согласитесь, приглашать детектива, когда муж не ночевал дома — это крайность.
— Я очень сдержан, если это вас волнует.
— Меня ничего не волнует, — с расстановкой сказала она. — Я только делаю психологические зарисовки.
Слуга-филиппинец неслышно двигался по дворику. Его неизменная улыбка походила на маску, под которой скрывалась его суть, изредка выглядывавшая из глубины его черных глаз. Мне казалось, что он улавливает все, что я говорю, считает мои вдохи и выдохи и даже может уловить биение моего сердца.
Почувствовав неловкость, Тэггерт переменил тему разговора.
— До сих пор я никогда не встречал детективов.
