Читаем Жили-были двое онлайн бесплатно

Впервые Флоренс пересекла этот пролив в шестнадцать лет. Тогда она была худой, длинноногой, ростом в пять футов и восемь дюймов, и носила короткую стрижку.

А еще она была нервной, необщительной и даже какой-то злобной девочкой. Родители развелись двенадцать лет назад, и она очень плохо знала красивого мужчину, который был ее отцом. Инициатором развода был именно Бил Кларк. Он оставил свою жену Элизабет в Элсуэрте и ушел к очаровательной светской даме по имени Патриция Лоран, с которой познакомился в Бостоне на какой-то конференции.

Элизабет — мать Флоренс, сильная, стойкая женщина, была расстроена разводом, но смогла заглушить боль и показать всем, что может быть независимой. Она так и не вышла замуж и никого не просила помощи. Одна вырастила дочь, лишь изредка разрешая «самодовольному развратнику» навещать ее. Но чтобы никогда — с «этой женщиной».

— Не могу понять, как я умудрилась выйти замуж за такого человека. — Флоренс помнила эту сцену и слова матери, хотя тогда была еще мала, чтобы их понять. — Он слишком красив. — Элизабет поставила дымящийся утюг на гладильную доску и, гневно сжав кулаки, поучала дочь, сидевшую у камина с книгой: — Красивые мужчины пользуются женщинами. Когда надоедает одна, просто выбрасывают ее и находят другую.

Она наклонилась вперед, облокотившись на гладильную доску словно на кафедру перед аудиторией, и ее голос зазвенел:

— Остерегайся красивых мужчин, Флоренс. — Сжатые губы, казалось, совсем исчезли. — Иначе тебя ждет разбитое сердце.

Флоренс была очень похожа на отца. Те же, по выражению матери, «нахальные зеленые ирландские глаза», густые русые волосы и дерзкий подбородок с ямочкой. «Но, слава богу, не в него характером. Ты — хорошая, разумная девочка. Я очень старалась, чтобы ты стала такой».

К тому же Фло была и очень проницательной девочкой. Она знала, что новая жена отца рада, что Элизабет не разрешает ему видеться с дочерью и помогать, хотя отец и пытался убедить их в обратном. Патриция хотела, чтобы он порвал с прошлым и всецело отдался новой жизни в Бостоне. У него было все, о чем только можно мечтать: красивая жена, престижный клуб, избранный круг друзей, имевших положение в обществе, и даже сын жены от первого брака. Флоренс и Элизабет было бы лучше исчезнуть с лица земли. Разговаривая с отцом по телефону, она часто слышала нерешительность в голосе и понимала — любое напоминание о них крайне неприятно для Патриции.

Принимая во внимание такие отношения, оставалось лишь удивляться, что Флоренс вообще увидела Патрицию и ее сына Дугласа. Помимо дома в Бостоне, у четы Кларков имелся летний коттедж на острове Маунт у побережья. В тот год у Била выдались летом четыре свободные недели, он вдруг позвонил и спросил, не разрешит ли Элизабет дочери приехать к ним.

— Хочешь поехать? — спросила Элизабет.

— Не особенно.

Элизабет удовлетворенно улыбнулась.

— Ладно. По-моему, ты все-таки должна поехать. Хотя бы затем, чтобы показать, как много он потерял за эти годы.

Флоренс не ждала ничего хорошего от этой поездки. Ведь для Патриции неприятно даже упоминание о ней. Наверняка и Патриция ей не понравится. И она не понравилась. Эта женщина была так не похожа на мать — моложавая, загорелая, полная энергии. А почему бы, собственно, ей не быть такой? Максимум, чем она утруждала себя, — игрой в гольф с другими такими же бездельниками, приезжавшими летом на остров отдыхать.

А отец? Флоренс изо всех сил старалась полюбить его. Но мать оказалась права. Он был слишком занят собой и без устали флиртовал со всеми женщинами подряд.

А Дуглас, сын Патриции? Все остальные чувства меркли в сравнении с теми, которые он вызвал в ее душе. Всю жизнь внутри жила обида на этого человека, который занял ее место в жизни отца. И теперь она радовалась, что может открыто ненавидеть его. Он был как раз из тех, кого мать призывала опасаться. Самодоволен, самоуверен, своенравен, в свои двадцать лет красив настолько, что не передать словами, и, очевидно, знал это. Высокий, хотя и не богатырского сложения, но с сильными ногами великолепного бегуна. Более ровного золотистого загара она больше никогда не видела.

Когда Флоренс вошла в дом, он стоял в холле у телефона в синих спортивных трусах, с переброшенным через плечо полотенцем, объясняя какой-то девушке, почему накануне был на пляже с другой. Синие глаза сверкали, в них не было и тени раскаяния. Густые блестящие каштановые волосы падали на лицо, и он отбрасывал их небрежным жестом. Хочет произвести впечатление, заключила Флоренс, посмотрев на него презрительно. Он самодовольно улыбнулся и ответил что-то собеседнице глубоким приятным баритоном.

— Дуглас, заканчивай разговор, приехала Флоренс, — сказала Патриция. Потом вздохнула с шутливым раздражением: — Мой сын настоящий сердцеед.

Флоренс уже не сомневалась, что это именно так.

В первый же день они поссорились. Ссору, конечно, начала она. В Дугласе Лоране было нечто такое, отчего Флоренс теряла хладнокровие и забывала про застенчивость. Возможно, постоянная насмешка в синих глазах, или хвастливые слова о том, что он собирается поступать в Йельский университет, или эти темные очки на кончике прямого загорелого носа… Весь месяц между ними не прекращалась война. Они не подзывали друг друга к телефону, клали в одежду медуз, подливали в напитки томатный соус, ворошили заправленную постель — короче говоря, смеялись и издевались друг над другом, пока Флоренс не доходила до слез, а Дуглас не багровел от злости.

Еще никогда и никто не вызывал в ней такой ненависти. Он был самым злобным, надменным, самодовольным эгоистом, какого только можно представить. И что самое страшное, девушки не могли перед ним устоять. Непрерывно звонил телефон, длинноногие красавицы заглядывали в дом, «просто пробегая мимо». Фло не могла понять, как взрослые девушки могут быть такими глупыми? Чем Дуглас привлекал их?

Эти вопросы так и остались без ответа, когда месяц пребывания на острове подошел к концу.

— Ты хорошо отдохнула? — спросил отец на пристани, когда они ждали парома на материк.

— Да. — К ее удивлению, это было правдой.

Дуглас, в последнюю минуту вдруг решивший пойти вместе с ними, резко оторвал взгляд от книги и вскинул голову.

— Настолько хорошо, что приедешь следующим летом? — продолжал отец.

— Да, мне очень понравилось.

Непонятно почему, но ей стало грустно от того, что уезжает. Нельзя сказать, чтобы появилась близость с отцом и Пат, но все же они неплохо ладили. Это получилось как-то само собой.

И вдруг она поняла причину. Дуглас! Он занимал все ее мысли, не оставив ни времени, ни сил, чтобы обижаться на Патрицию и Била. Все ее эмоции сосредоточились на нем, сам того не желая, он стал отдушиной, через которую вылился весь сдерживаемый ранее гнев. На пристани, взглянув в его голубые глаза, она увидела в них доброту и заботу, которых не было ранее, и поняла, что он согласен быть этой отдушиной и впредь.

Флоренс стояла на корме огромного белого парома и смотрела, как исчезает пристань и разворачивается живописная линия побережья. Солнечный день был напоен ароматами моря: запахом рыбы, морской пены и водорослей. Она глубоко вздохнула и уже в который раз подумала, что все будет хорошо.

Облокотившись на перила, она стала смотреть на пенящуюся за кормой воду. Скоро засосало под ложечкой, и пришлось тряхнуть головой, чтобы прошло неприятное ощущение. Вдруг где-то высоко оглушительно прогудел басовитый корабельный гудок — паром прощался с материком.

Пятилетний Крис, стоявший рядом, вздрогнул от неожиданности, но испуг быстро прошел. Вниманием мальчика снова завладели чайки, то кружившиеся в вышине, то устремлявшиеся вниз к судну.

Голубые глаза сына взволнованно горели, на уже слегка загоревшем лице появился румянец, и Флоренс улыбнулась, вспомнив, как волновалась, когда восемь лет назад впервые пересекала этот пролив.

Воспоминание было смутным, неясным. Помнилось лишь, как захватывало дух от одного ощущения палубы и моря вокруг. Очень хотелось почувствовать сейчас хоть что-нибудь подобное, но она смотрела на сверкавшее на солнце море и ничего не чувствовала. Может быть, теперь она наконец по-настоящему отдохнет и тогда сможет…

Флоренс уже привыкла к такому состоянию: она стала равнодушной ко всему — не получала удовольствия от еды, не радовалась ни музыке, ни тихим росистым восходам солнца, ни прекрасным пейзажам.

Единственным лучом света в ее жизни был Крис. В последнее время лишь из-за него она заставляла себя вставать по утрам. Да, она наделала массу ошибок за свою жизнь, но никогда не отнесет Криса к их числу.

В этот момент мальчик вытянул перед собой руку и выжидательно посмотрел на одну из чаек. На его ладони лежала булочка с сосиской. Паром между островом и материком ходил ежедневно, и чайки привыкли к людям. Одна, словно марионетка на невидимых нитях, зависла в воздухе над протянутым лакомством.

— Смотри, чтобы она не поранила тебе пальцы, — спокойно предостерегла сына Флоренс, — лучше подбрось булочку вверх.

Она обернулась, отыскивая на палубе свободный стул, но сейчас, в начале июля, на пароме было полно отпускников, направлявшихся на остров. Семейные пары всех возрастов, молодые люди — искатели приключений с рюкзаками за спиной, парочки, проводившие медовый месяц.

Флоренс устало вздохнула. Она чувствовала себя никому не нужной, измотанной и очень старой. Неужели ей только двадцать четыре года? Сомнения не давали покоя. Правильно ли она сейчас поступает? Ведь еще шесть лет назад поклялась себе, что никогда больше не ступит на этот остров.

Но приглашение отца показалось таким соблазнительным…

Дорогая Флоренс!

Как ты живешь, моя девочка? У нас с Пат все отлично, хотя в последнее время жизнь стала несколько беспокойной. В Сан-Франциско открывается филиал моей фирмы. На прошлой неделе выяснилось, что придется утрясать там некоторые финансовые дела. А в конце июня надо ехать в Бостон, так что, увы, пропадет еще одна неделя лета. Пат, узнав о поездке, тут же упорхнула к своей сестре в Пало-Алто и, надеюсь, уже подыскала нам квартиру. Мы можем пробыть в Сан-Франциско целых четыре месяца, поэтому возникла проблема: как быть с коттеджем на Маунте? Сначала мы решили сдать его, но нам не по душе мысль, что в нем поселятся чужие. Если же дом будет пустовать все лето, то станет слишком большим соблазном для грабителей.

Поэтому предлагаю тебе пожить там. У меня не было времени обсудить это с Пат, но уверен, она обрадуется, если ты согласишься и присмотришь за домом. Думаю, Крису здесь очень понравится. Ведь мой маленький внук никогда не видел океана.

Но самое главное, это прекрасный отдых для вас. Продолжительная болезнь Остина и его смерть подействовали сильнее, чем тебе кажется. В марте, когда мы виделись, ты выглядела неважно. Отдыхи смена обстановки просто необходимы. Оставаться в Элсуэрте, в том доме, где вы жили с Остином, встречаться с его друзьями, которые относятся к тебе как к его жене — все это не на пользу. Это лишь продлит твою скорбь, а ее, по-моему, следует преодолеть как можно скорее.

Подумай и ответь мне. Надеюсь, ты согласишься.

Любящий папочка

Письмо отца пришло, когда Фло уже стала всерьез думать об отпуске. После смерти мужа ее жизнь внешне не изменилась. Она жила в квартире, куда они переехали сразу после свадьбы. По-прежнему работала в магазине своего свекра, расположенном в этом же доме на первом этаже, которым Остин руководил вместе с отцом. Общалась с родственниками и знакомыми.

Поначалу Флоренс расценивала это положение вещей как благо и не хотела ничего менять, боясь, что переход к новой жизни может подействовать на нервную систему Криса. Но в последнее время стала думать иначе. Вся окружающая обстановка только подчеркивала, что Остина нет. В магазине, дома, за столом свекра его постоянно недоставало.

Флоренс устала. Как бы сильно она ни любила мужа, первая острая боль утраты прошла. Ее сменила какая-то гнетущая печаль, казалось, навсегда завладевшая ее душой. Ах, если бы можно было порвать с прежней жизнью! Уехать из этих мест, от этого общества, неотъемлемой частью которого был Остин. Ах, если бы она могла сама освободиться и освободить Криса!

Надежда, что со временем сын перестанет грустить, еще оставалась, но они с Остином были слишком близки. Обычно жизнерадостный, Крис теперь часто становился печален и тих, мог расплакаться из-за пустяка, а иногда говорил об отце, как о живом: «Когда папа вернется… Спроси у папы, можно ли нам…»

Флоренс старалась переносить это стойко. Говорила себе, что все пройдет — время лечит. Но иногда, по ночам, плакала. Как помочь сыну пережить это трагическое время? Что сделать, чтобы у него не осталось душевной травмы на всю жизнь?

Неожиданно пришло письмо от отца. Флоренс не смогла скрыть удивления. В это время у нее гостила мать, и пришлось прочитать ей письмо.

— Ну и как, ты поедешь? — Элизабет поджала губы несвойственным ей движением.

— Ты серьезно? Но ведь я не могу оставить магазин. Туристический сезон в самом разгаре. Да, это заманчиво, но…

Элизабет надолго задумалась.

— Несколько недель твой свекор как-нибудь обойдется без тебя, — заявила она.

— Возможно. Но я не могу позволить себе такую роскошь, как отпуск.