Читаем Жертва Вдовы онлайн бесплатно

Два божества смотрели друг на друга сквозь огромные врата меж своими владениями. Лолс и Эйлистри, мать и дочь. Богиня тьмы и жестокости, богиня добра и света.

Эйлистри стояла в лесу, залитом лунным светом. Ветви, усыпанные бело-голубыми лунными камнями размером с яблоко, сплетались над ее головой. Богиня была нага, ее серебристо-белые волосы до лодыжек обтекали ее бархатисто-черную кожу, словно потоки жидкого лунного света. Два меча плавно скользили в воздухе, по одному на каждом бедре. Их серебристые клинки мягко вибрировали внутренней музыкой, словно женские голоса в бесконечной песне. Немногие жрицы, собравшиеся прямо за ней, могли лишь со слезами вымолвить, что это неописуемо красиво. Ее глаза врезались в память смертных – ирисы с искрами голубого света, неуловимая вспышка внутри лунного камня.

Лолс, богиня пауков, сидела на черном железном троне, выпуклом, как и ее брюхо, полное яиц, поддерживаемом восьмью членистыми ногами. Над ней вопили истязаемые души, заполонившие кипящее черно-пурпурное небо. Лолс была в образе дроу – но это было лишь одно из восьми воплощений богини после завершения ее Безмолвия. На ее эбеновые плечи было накинуто одеяние из паучьего шелка, искусно вплетенное в ее волосы цвета слоновой кости. Когда она говорила, крошечные красные пауки лились из ее рта и свисали на губах, как тончайшая паутина, колышущаяся в смрадном ветерке. Глаза сверкали красным пламенем Ям Паутины Демонов, но это были единственные пятна света на ее теле. Тьма обволакивала ее, словно плащ.

Меж двумя богинями, разделенными вратами, была игровая доска сава. Формой как паутина, с вплетенными пластами живого дерева - одновременно и часть Мирового Древа, и вырванные из него куски - доска парила, поддерживая внутренним волшебством. Игра, идущая на ней, шла столько, сколько дышал мир смертных. Сотни тысяч игровых фигур покрывали круглую доску, большинством из них были Рабы. Было и несколько тысяч более желанных фигур: Жрицы, Маги, Воины.

Обычного распределения на белых и черных здесь не было. Все фигурки Лолс были черными, как эбеновая кожа дроу, также как и большинство фигур Эйлистри, но богини знали свои фигуры на ощупь. В каждой из них была душа смертного.

Лолс сидела неподвижно, слегка повернувшись - это был результат ее самоналоженного Безмолвия. За это время Эйлистри получила очень многое. Впервые за множество эпох она почувствовала уверенность в победе, так что когда Лолс пошевелилась и предложила ввести в игру дополнительную фигуру с каждой стороны, интерес Эйлистри был задет.

- Какого рода фишки? – осторожно поинтересовалась она. Ее мать, помимо всего остального, была еще и коварной.

- Мать.

Эйлистри глубоко вздохнула:

- Войдем в игру сами?

Лолс кивнула.

- Битва насмерть. Победитель получит всё, и пусть Ао будет свидетелем нашего пари. - Она одарила дочь ядовитой улыбкой. - Ты согласна на такие условия?

Эйлистри колебалась. Она посмотрела на доску, на лице ее смешались жалость, глубокая печаль и надежда. Это поможет поставить точку, подумала она. Раз и навсегда.

- Я согласна.

Лолс улыбнулась.

- Тогда начнем. - Ее руки смяли тьму и злобу, придав им форму полночно-черного паука - одного из восьми ее воплощений. Она поместила его на доску в центр своего Дома.

Эйлистри собрала лунный свет в светящееся подобие себя и разместила в центре своего Дома. Сделав это, она посмотрела вверх… и увидела нечто поразительное. Лолс больше была не одинока. Знакомая фигура присела справа от ее трона: огромный паук с головой мужчины-дроу - полубог Селветарм, Чемпион Лолс. Он положил свой меч и булаву и, соткав своё подобие, поставил его на доску около фигурки Матери Лолс.

- Несправедливо! - закричала Эйлистри.

- Испугалась? - усмехнулась Лолс. - Желаешь сдаться? - она подалась вперед, словно желая собрать фигурки с доски.

- Никогда, - ответила Эйлистри. - Я ожидала этого от тебя. Играем.

Лолс откинулась на своем троне. Она поглядела на доску, потом небрежно продвинула по ней фигурку. Раб, лицо которого скрывал капюшон пивафви, держал за спиной кинжал. Лоскуты паутины с рук Лолс цеплялись за фигурку, затем оторвались, едва она отпустила ее, заставив медленно покачиваться.

Лолс лениво развалилась на троне:

- Твой ход.

Какое-то движение позади Лолс привлекло взгляд Эйлистри. Фигура, скрывающаяся в тени ее трона. Красивый изящный мужчина-дроу, нижняя часть лица которого была скрыта мягкой черной маской - брат Эйлистри, Ваэрон. Поставил ли он тоже фигурку на доску - и если да, то на чьей он стороне? Он был большим врагом как Лолс, так и Эйлистри.

Возможно, он хотел всего лишь отвлечь ее.

Не обращая на него внимания, Эйлистри изучала доску сава. Теперь она увидела, почему брат хотел отвлечь ее внимание от игры. Лолс только что сделала глупый ход, оставивший фигурку ее Раба совершенно открытой. Ее легко можно было взять одной из фигур-Магов Эйлистри - фигурой, вошедшей в игру совсем недавно. Она сняла Мага с доски, взвешивая рукой его силу и волю. Потом она двинула его по доске и остановила, столкнув фигурку Лолс.

- Маг берет Раба, - объявила Эйлистри. Тонкими пальцами она сняла фигурку Лолс с доски. Ее глаза расширились, едва она поняла, что это было. Это был не Раб.

Лолс наклонилась вперед, ее глаза сверкнули: «Что?» Ее сжатые кулаки ударили по подлокотникам трона: «Это не то место, куда я поставила…»

Она взглянула за свой трон, но Ваэрона там уже не было.

Эйлистри спрятала улыбку, поскольку Лолс снова повернулась к доске, лоб ее был нахмурен. Потом хмурость резко исчезла. Королева Пауков засмеялась, свежий поток пауков вырвался из ее губ.

- Плохая работа, дочь, - сказала она. - Твой необдуманный ход открыл путь прямо к сердцу твоего Дома.

Лолс наклонилась вперед, потянувшись за фигуркой Воина, которую поставил на доску Селветарм. Она двигала ее по линии, ведущей к Матери Эйлистри. За игрой пристально смотрел Селветарм, его глаза злорадствовали, оружие он держал скрещенным перед своим паучьим телом.

- Ты проиграла, - злорадствовала Лолс. - Твоя жизнь утрачена, и дроу теперь принадлежат мне. – Её глаза сверкнули триумфом, она занесла фигурку над доской. - Воин берет…

- Стоп! - вскричала Эйлистри.

Она достала пару костей, лежащих на краю доски сава. Два идеальных октаэдра из черного обсидиана, каждый со вспышкой лунного света внутри: искра света Эйлистри в темном сердце Лолс. Кости были помечены разными числами на каждой из граней. На одной было брюхо паука с вывихнутыми лапами.

Кости стучали в сложенных чашечкой руках Эйлистри, словно настоящие кости, гремящие на страшном ветру.

- Один бросок за игру,- сказала она.- Я требую его сейчас.

Лолс помедлила, фигурка драйдера-Воина почти скрылась под лохмами паутины с ее пальцев. Секундная растерянность блеснула в ее красных глазах и исчезла.

- Бессмысленный бросок, - ухмыльнулась она. - Один шанс против двух пауков высок настолько же, насколько глубок Абисс. Кореллон, вероятно, простит наше предательство и позовет нас в Арвандор, если ты сделаешь этот бросок.

Гнев горел в голубых глазах Эйлистри

- НАШЕ предательство? - выплюнула она. - Это было твое темное волшебство, опутавшее мой разум.

Лолс выгнула бровь:

- Но всё же ты приняла изгнание без возражений. Почему?

- Я знала, что будут и такие дроу, которых, несмотря на твою порочность, можно вовлечь в мой танец.

Лолс села обратно на свой трон, все еще держа фигурку Воина. Она презрительно махнула рукой, и нити паутины затрепетали вместе с ней.

- Прекрасные слова, - сказала она с бесконечным презрением, - но пришло время завершить этот танец. Делай свой бросок.

Эйлистри держала перед ней свои руки, сложенные лодочкой, словно у молящегося, мягко мешая в них кости. Закрыла глаза, протянула руки над доской сава и позволила костям упасть.

Куилью склонилась над купелью, ожидая, пока в глубине ее сольются образы. Купель была из желто-оранжевого полированного алебастра, камня цвета полной луны. Надпись, бегущая по ее краю, высеченная в древних эльфийских традициях, напоминала порезы от мечей. Вода в купели была чиста, освященная танцем и песнью шести жриц-дроу, в ожидании стоявших вокруг Куилью. Однако сейчас в воде отражалась лишь сама Куилью в ореоле полной луны.

Её лицо все еще было прекрасным, на эбеново-черной коже не было морщин, хотя повидавшие жизнь глаза выдавали её возраст. Шесть столетий жизни тяжелым бременем лежали на её плечах, как и ответственность за заботу о многочисленных святынях богини. Волосы Куилью были серебристыми с момента рождения и сияли тем же светом, что и её одежды. Прядь волос упала ей на лицо, и она убрала её за одно из своих изящных острых ушей.

Другие жрицы знали, что лучше её не отвлекать, несмотря на напряженное ожидание. Они стояли, все еще тяжело дыша после танца, нагие тела блестели от пота. Ожидающие. Молчаливые, как заснеженные деревья, окаймляющие эту поляну в лесу Ардип. Стояла зима, была поздняя ночь, но женщинам было слишком жарко, чтобы дрожать. Следы, оставленные их танцем, кольцом темнели на снегу.

Что-то пошевелилось в воде купели, разбив отражение луны в кружащуюся рябь.

- Началось, - выдохнула Куилью. - Видение идет.

Жрицы напряглись. Одна положила руку на священный символ, висящий у нее на шее, другая шептала молитву. А третья в это время встала на цыпочки, стараясь заглянуть в купель. Такое видение было редкостью. Лишь объединив силы Эйлистри и Мистры, можно было отвести в сторону завесу, скрывавшую Ямы Паутины Демонов все последние месяцы.

В купели сформировался образ: лицо женщины-дроу, некрасивое, но благородное. Ее нос был слегка курнос, глаза пылали, словно раскаленные уголи. Она была одета для битвы - в кольчугу с серебряным нагрудником, на котором было рельефное изображение меча и луны, символ Эйлистри. Щит висел на одной руке, в другой она держала кривой меч – Клинок Полумесяца. Им она надеялась убить богиню.

Халисстра рубила что-то мечом - что-то, что не показывала магическая чаша. На секунду Куилью подумала, что воду купели потревожил ветер, шумящий в верхушках деревьев. Потом она поняла, что это была не рябь, затеняющая лицо Халисстры, а мерцание света на замерзшей воде.

Халисстра Меларн, чемпион Эйлистри, была поймана в ловушку сферической стеной льда.

Острие Клинка Полумесяца пронзало лёд. Халисстра испуганно смотрела на что-то, находящееся за пределами обзора магической чаши.

- Нет! - кричала она.

Пять зарядов магической энергии, прошедших сквозь стену, ударили её. Она отшатнулась назад, задыхаясь. С выражением решимости на лице она вновь начала кромсать лед, пытаясь освободиться.

Напряженность сковала тело Куилью. Если она не найдет способа вмешаться, всё будет потеряно. Волшебство чаши было пассивным. Она будет проводить простые поисковые заклинания или сообщения, и только. Тем не менее, Куилью была одной из Избранных Мистры, и в её власти был серебряный огонь. Она позволила ему разрастись внутри себя, пока он не вспыхнул на её волосах и не заставил потрескивать окружающий воздух, а потом пальцем направила его вниз. Огонь сорвался в воду, шипя на пути к своей цели. Полушарие льда, заточившее Халисстру, на секунду заискрилась, словно каждый из кристаллов стал сияющей пылинкой.

Следующий удар меча Халисстры разрушил сферу.

Халисстра вырвалась из разваливающегося льда, уже бегом. Она прошла мимо тела женщины-дроу, горло которой было перерезано. Это была жрица Улуяра. Мертвая.

Куилью проглотила комок в горле. Улуяра сыграла свою роль. Теперь она с Эйлистри.

Халисстра с криком бежала к дроу, держащей в правой руке адамантиновый нож, с которого капала кровь, а в левой - пятиголовую змеиную плеть. Это была Квентел, лидер экспедиции из Мензоберранзана, высшая жрица Лолс. Она повернулась спиной к Халисстре и презрительно пошла прочь. Мужчина-дроу шел рядом с Квентел, его изящная одежда была порвана и запятнана в путешествии. Это, должно быть, маг Фарон, решила Куилью.

Халисстра описала Улуяре каждого из членов экспедиции, отправившейся из Чед Насада, а Улуяра передала эти описания Куилью. Когда Улуяра прибыла в Променад обсудить с Куилью предстоящие дела, «Квентел» и «Фарон» были лишь именами, но теперь они стали угрозой, которая казалась очень близкой, несмотря на большое расстояние меж ними и Куилью.

- Стой, Бэнр!- кричала Халисстра в спину Квентел. - Сразись со мной, и увидим, чья богиня сильнее!

Жрица и ее мужчина игнорировали Халисстру. Они шагали к трещине в высокой каменной стене - входу в тоннель. Прозрачные силуэты - стонущие души мертвых - текли в тоннель мимо них. Едва души входили в него, их стоны становились воющим воплем. Квентел перекинулась парой слов с Фароном, потом вошла в проход, и тьма поглотила ее.

- Сразись со мной, трус, - кричала Халисстра мужчине.

Фарон кинул на неё краткий, неуверенный взгляд. И тоже шагнул во тьму и исчез.

Халисстра поковыляла к входу в тоннель. Рука, сжимающая Клинок Полумесяца, дрожала от гнева.

Куилью дотронулась пальцем до воды, поверх изображения Халисстры. «Следуй за ними, жрица», - проинструктировала она. - «На другом краю находится Лолс. Помни о своей задаче».

Халисстра не ответила - если вообще услышала. Что-то более важное привлекло ее внимание: женщина-дроу,  с поразительными серыми глазами, двигавшаяся к Халисстре, в одной из её рук свободно покачивался моргенштерн. Женщина - это могла быть только Данифай, Халисстрин военный трофей - просила прощения у своей хозяйки, и извинения, на взгляд Куилью, были явно неискренними. Но Халисстра не сделала ни одного движения, чтобы поднять своё оружие. Неужели она думала, что Данифай можно вернуть к свету?

Куилью коснулась воды. «Не верь ей, Халисстра. Будь осторожна».

Халисстра не ответила.

Третья фигура появилась в поле зрения чаши: драэглот. Наполовину демон, наполовину дроу, с четырьмя руками, оскаленным звериным лицом и спутанной окровавленной гривой белых волос. Он не обращал внимания на Данифай - он полностью доверял ей.

Предчувствие Куилью росло.

Халисстра стояла на своем месте по мере того, как драэглот нависал над ней. Вызывающе глядя ему в глаза, она сказала, что его госпожа покинула его.

Она подняла Клинок Полумесяца и поклялась: «Я вырву тебе сердце за смерть Рилда Аргита».

Куилью смотрела, пораженная тем, что Халисстра больше не обращала внимания на Данифай, несмотря на то, что ее пленница стояла прямо у неё за спиной. Шипастый шар моргенштерна Данифай немного качнулся - она подняла оружие.

- Халисстра! – вскричала Куилью, но жрица не обернулась.

Обычные смертные могли использовать через чашу лишь два чувства - зрение и слух, но Куилью не была простой смертной. Схватив края купели обеими руками, она погрузила свой разум в её святую воду, а потом и прямо в разум Халисстры. Это было отчаянно рискованное предприятие – поскольку разум Куилью пострадает от ран, полученных Халисстрой - но жрицу необходимо предупредить о нависшем предательстве. Любым способом.