Читаем Вечность. Жертва онлайн бесплатно

Что такое жизнь? Наверняка я задаюсь этим вопросом слишком поздно, но всё же… Что для нас значит жить, и что значит умереть?

Люди не любят задумываться о жизни и смерти, хотя сами являются прямыми их воплощениями. Даже на старости лет многие продолжают избегать этой неприятной темы. Они так и умирают, продолжая верить в завтрашний день. Для самого человека смерть — это конец всего длинного пути, для других — это около рядовой случай, в особенности, если умер совершенно незнакомый для них человек.

Это не удивительно. Невзирая на придуманную мораль, люди продолжают оставаться равнодушными к тем событиям, что их никак не коснутся. Это не хорошо и не плохо — это истина, которую понимают в той или иной мере все.

Смерть преследовала меня с самого момента рождения, но так и не касалась, забирая жизни сначала членов семьи, после — друзей и знакомых. Если для многих смерть — это что-то ужасное, кроваво-чёрное, то для меня же это безликое нечто, играющее на моих чувствах. Хотя… к чему всё это прямо сейчас? Даже ведь звучит смешно. Смешно?

Холодный осенний дождь, начисто отравляющий и без того невесёлое настроение, шёл уже второй час, становился то реже, то чаще, но не прекращался ни на минуту. Тёмные и мрачные столичные улицы, вызывающие у любого лишь гнетущие ощущения, до сих пор хранили сотни и тысячи грустных историй, иногда и настоящих трагедий, что дошли до наших дней. И ничто так не бесчувственно, как эти темные и мрачные улицы.

Рёв транспортной магистрали, перекрывающий любые другие звуки, громкие гудки, крики, рёв сирен скорой помощи. Вокруг несколько человек: обеспокоенный водитель того самого внедорожника, медики, пытающиеся рассмотреть меня и те двое детишек, которых минутой назад я вытолкнул прямо из-под колёс машины.

Странно. Ни страха, ни горечи нет и в помине. Думаю, сейчас я спокоен, как никогда ранее. Возможно, потому что задумываться о чём-то уже поздно?

С трудом я сделал последний в своей жизни вдох и медленно сомкнул глаза. Постарался перед концом натянуть улыбку, но получилось ли — уже не знаю.

Вряд ли в этом мире осталось что-то, что может вызвать искреннюю радость, всё же я родился и вырос в мире утраченных надежд. И тем не менее, мои стремления жили в сердце, не трескаясь и ломаясь о трудности. Я сохранял их невзирая на все те испытания, что выпали на мой век.

Вот и оно. Безликое нечто. Безграничная бесконечность, описываемая людьми, вышедшими из многолетней комы. Ещё пару минут мозг будет пытаться восстановить пульс по средствам коротких электрических разрядов, но вряд ли ему это удастся. Через ещё минут шесть-десять, со смертью мозга, придёт и окончательная, бесповоротная смерть.

Время тикало. Ни быстро, ни медленно, оно шло всё так же, как и всегда бесповоротно.

Хотел бы я прожить жизнь иначе? Возможно ли, что всю жизнь я был не прав? Не прав абсолютно во всём? Мог ли я догадываться до истины? Всё, что я делал, все мои цели, были ли они слишком поверхностными? Был ли я, в конце концов, прав?

Если бы я был жив, как бы я на это отреагировал? Я? А ведь меня уже нет.

Мыслить становилось всё труднее, мозг с каждой секундой умирал.

Секунда и… всё. Резко стало легко, всякая боль испарилась. Ночь.

Сначала было слово. Нет — сначала ничего и никого не было.

Хотя… У каждого ведь начало своё, верно? Пожалуй, я уже ни в чём не уверен.

Что вообще такое начало? Как вообще можно называть началом то, чего никогда не существовало? В самом деле, никто ведь никогда не узнает, что находится в Прологе этого мира. Более того, существует ни он вообще — та ещё загадка.

Крики боли, обеспокоенные голоса, громкий, очень громкий стук сердца. Обжигающе холодный воздух врывается в лёгкие, заставляя кричать от боли. В этой ужасающей, невыносимой агонии прошло где-то минут десять, показавшиеся мне вечностью.

От всего этого ада, я отходил в течении пары часов, дышал полной грудью, пытаясь успокоится. Хриплый вдох и выдох. Вдох и… выдох.

За это время меня забинтовали и положили спиной, то ли на кровать, то ли на пол — открыть глаза было той ещё проблемой. Любой звук отдавался сильным эхом.

Меня смогли спасти? При всём моём уважении к современной медицине, то, что от меня тогда осталось даже в карету скорой помощи уложить, до того, как я бы умер, не вышло бы. Хотя… разное, конечно, в жизни случается. Главное, что я вроде как…

Жив?

Похоже, смерть и в этот раз прошла мимо меня. Но всё же её дыхание было не слишком приятно.

Я будто находился в сонном параличе. Как вскоре выяснилось, глаза я не могу открыть не из-за яркого света, а просто потому, что шевелить веками просто-напросто не способен. Как, собственно, и любой другой частью тела. Мой максимум — это дыхание. Я могу вдыхать на раз — выдыхать на два.

Три — четыре. Пять — шесть.

Надо было успокоиться и ничто лучше небольшой медитации тут быть не может. Мне часто приходилось не легко, но сказать, что я привык, будет определённо ошибочно. К подобному тяжело привыкнуть, если вообще возможно.

Двадцать восемь… Двадцать девять… Двадцать… десять?

Разум был будто в тумане, мысли путались, сердцебиение замедлялось. Вскоре сознание померкло.

Я заснул?

Тот же город, тот же осенний холодный дождь, всё та же магистраль, вой сирен, крики. Я стою в двух метрах от своего собственного трупа. Сбоку — те самые дети, рыдающие на коленях прямо под проливным дождем. Какая-то пожилая женщина пытается их успокоить, но — тщетно.

— Пульса нет! — обратился медработник к своему напарнику.

— В любом случае грузим внутрь. Давай быстрее, я уже весь промок тут стоять.

Я стоял и безучастно наблюдал за происходящим. Это ведь всего лишь сон, в нём нет смысла.

— Тебе так нужен смысл? — сзади обратился ко мне незнакомый женский голос.

Я обернулся. В чёрном плаще, закрывающем всё тело стояла невысокая девушка. Единственное, что было видно — ярко алые глаза, будто пронизывающие душу. Я совсем не впечатлительный человек, но даже у меня она вызвала некий первородный страх. Сосредоточившись, я всё же смог ответить.

— Тебе что-то надо?

— Пока что нет.

— И зачем тогда всё это?

— Когда-нибудь может и узнаешь…

Диалог начал мне надоедать. Я сосредоточился.

— Неужели тебе совсем не интересно?

Интересно ли мне на самом деле?

— Нет.

На небе появилась трещинка, которая быстро разрасталась по всему окружению. Вой сирен становился всё более прерывистым. Всё вокруг начало терять цвета и объём

Вспышка и причудливый сон резко прекратился, я вновь пришёл в себя.

И кто это был?

В этот раз я, хоть и с трудом, но смог открыть глаза. Сфокусировать взгляд на чём-то было не просто и всё же, спустя какое-то время, у меня начало понемногу получаться. Деревянный потолок и старая люстра с настоящими потушенными свечами. Тусклый лунный свет, освещающий небольшую комнату. Беленькая паутинка в углу.

Повернуть голову я не мог — кроме того, что тело совсем не хотело слушаться, я, судя по всему, был с ног до головы в бинтах, больше напоминающих гипс. Самое неприятное, что они ещё и сдавливали шею, затрудняя и без того слабое дыхание.

В остальном боли на удивление почти и не чувствовалось.

Поверхность, на которой я лежал, начала трястись. Я здесь не один? Я попытался что-то сказать, но вышел какой-то неразборчивый писк.

— А-а, что? — я услышал чей-то мужской голос.

— Дан проснулся! — воскликнул высокий женский голос.

Язык был мне незнаком, но всё жуть суть слов улавливать получалось. Меня, к слову, звали совсем не Дан, но это далеко не самое настораживающее.

С кровати кто-то встал и направился в мою сторону, огибая кровать.

— Ты лежи, я его покормлю.

— Да дай хоть посмотреть на него.

В этот же момент перед моим мутным взором возникли два гигантских лица — мужское и женское.

Кажется, я всё-таки умер.

Королевство Аранайд. Главный замок Дома Найт.

Большая комната, высеченная полностью из мрамора, массивный стол, удобное кресло, на котором сидит мужчина средних лет с уже заметной сединой. Напротив него стоит светловолосый юноша лет двадцати в красивом, обитым красными нитями по краям, длинном белоснежно-белом плаще. Под плащом — чёрный сверхлёгкий кожаный доспех, разработанный специально для магов его уровня. На нём несколько небольших карманов и пара колец, с прикреплёнными кинжалами для ближнего боя или утраты основного оружия. Снизу длинные тёмные брюки, обеспечивающие защиту нижней части тела, но не сильно вмещающие при беге.

— У Эндрю родился сын? — не веря воскликнул он — И это вы говорите только сейчас, Мастер? Спустя сколько… три, нет четыре года, как он сбежал?

— Я прекрасно тебя понимаю, мы сами были удивлены. Но клановые эксперты не могут ошибаться, ты ведь и сам прекрасно знаешь — медленно и чётко ответил мужчина.

— И что вы предлагаете делать?

— Да угомонись ты, думаешь я тебя просто так позвал?

Итак, подводя итоги, я переродился и причём далеко не в своём мире. Наверно. Сейчас я простой новорожденный ребёнок, которого закутали в пелёнки так, что пошевелиться я не смог бы даже имея взрослое тело. Положение несколько… затруднительное. Думаю, кто угодно оказался бы в растерянности от подобного.

Меня напоили какой-то красной жидкостью, по вкусу напоминающей компот и положили обратно.

Был ли я рад новому второму шансу? Честно, мне до сих пор поверить в произошедшее крайне трудно. Вы скажете: «Радуйся, сможешь прожить ещё одну прекрасную жизнь!» Но, вот что мне делать конкретно сейчас? Ничего? А через час? А через два? А завтра? А после завтра?

Пока я буквально связан по рукам и ногам и изменить как-либо текущий статус трудно. Но, я хотя бы должен постараться.

Несколько часов прошли в попытках раскачать пелёнки и перевернуться — всё же деревянный потолок и люстра, единственные предметы перед моим взором, не давали много информации об этом мире. Мои новые родители вроде как спят, поэтому притворяться новорожденным мне не надо абсолютно точно. Правда, все мои усилия помогали слабо — максимум, на который я был сейчас способен — раскачиваться в пелёнках из стороны в сторону, без каких-либо надежд на изменение положения. Я не знаю, как должны выглядеть обычные пелёнки, но конкретно эти совсем не подходили для того, чтобы в них кататься.

Под утро я всё же крепко уснул, так и не достигнув цели.

Проснувшись, по привычке попытался скинуть одеяло и подняться с кровати. Мои идеи разбились о неизбежную реальность — я всё так же… можно сказать, закован.

Родители уже проснулись и о чём-то беседовали на краю комнаты, не переставая при этом что-то жевать. По запаху, доносившемуся с их стороны, было не трудно понять, что конкретно они ели. Надо бы вслушаться в их не громкий диалог.

— Похоже соседи по вчерашним крикам догадались о родах.

— И что же теперь будет?

— Да ничего, просто не будем никого пускать. Управляющий этой деревенькой мой должник — дальше нескольких семей слухи не пойдут.

— А если пойдут?

— Придётся снова скрываться, нам не впервой.

— С ребёнком на руках?

— И не из такой ситуации выходили.

— По чистой случайности!

— Всё будет хорошо. Тебе сейчас просто надо восстановиться, я сам о всём позабочусь.

Ого, если судить по контексту, мои родители не самые законопослушные люди. Это, конечно, не очень хорошо.

Жаль, что такой интересный диалог прервал чей-то настойчивый стук в дверь.

— ?

— Делаем вид, что никого нет — тихо произнёс мой новый отец.

В следующую секунду раздался грохот, отдавшийся болью в моих ушах.

— Фантом!?

— И вам привет-привет, а чего это вы меня на праздник не позвали? Я вот вам подарков принёс разных… ой, кажется, я их забыл по дороге. Какая досада… — до меня донёсся весёлый голос, чем-то напоминающий голос отца — А чего дверь не открываете? Как-то это… не гостеприимно, верно?

Родители молча встали с кресел.

— О Эндрю, давно не виделись! А с тобой…

— Лира.

— Угу, Лира-а-а, а там, на кроватке?

— Дан — сквозь зубы прошептала мать.

— Я так погляжу вся семья в сборе! Прекрасно! Ну давайте сядем, в ногах правды нет, да и чего уж тут, спешу я.

Не говоря ни слова, они сели за стол, стоящий в паре метров от меня.

— Мне приказали вас убить, а ребёнка как можно быстрее доставить в замок — ирония пропала в голосе Фантома, заменившись холодом.

Я чувствовал его ледяную ауру. Сознание сковал ужас, зрачки сузились. Я боялся даже немного пошевелиться. Я… никогда не испытывал чего-то подобного. Как я уже говорил, меня тяжело назвать впечатлительным, но…

Родители так же напряжённо молчали.

— Ты сам понимаешь, кто бы что не говорил, но я никуда не могу деть те десять лет. Но это только я. Единственный шанс спастись для вас — это бежать в северные леса и надеяться на лучшее. Разумеется, ребёнка я забираю с собой. У меня нет времени сражаться с тобой, поэтому просто беги.

— Но…

— Я и так уже иду на предательство из-за тебя, к тому же нам и впрямь надо спешить. У меня даже нет времени спрашивать про причины твоего предательства. И мне и вам уже давно пора.

— До сих пор играешься в послушную собачку рода…

— Замолкни! Ты ничего не знаешь! Живёшь в мире собственных иллюзий! — перебил Фантом, резко вставая со стула.

В следующую секунду пелёнки со мной подхватили на руки, резко подняли и понесли, судя по всему, в сторону выхода.

— Береги себя, Эндрю — всё же бросил под конец Фантом.

Теперь прямо перед моим взором простиралось ярко голубое небо. Я тут же зажмурился. На меня неплохо так давила перегрузка, к тому же было тяжело дышать из-за сильного ветра, вызванного быстрым бегом. Я уже не говорю о пелёнках, которые завернуты таким образом, что нормально дышать в них — затея, даже в нормальных условия, обречённая на полный провал.

Спустя какое время я всё же смог привыкнуть к слепящему солнцу. Сейчас был практически полдень. Прямо перед моим взором в бешеном темпе мелькали кромки деревьев. Тот незнакомец продолжал очень быстро бежать, невзирая на вес моей тушки. Не думаю, что новорожденный ребёнок очень тяжелый, но держать меня всё же вряд ли удобно.

А вообще, если рассуждать про моё текущее положение, оно не завидное. С одной стороны пока скучать не приходится, с другой — недавно смерть меня уже настигла и мне это, если честно, не очень понравилось.

Незнакомец резко остановился.

— Кажется, не успел… — прошептал он — не думал, что они всё же решатся.

В небе, прямо перед моими глазами пролетел гигантский орёл, на котором, кажется, кто-то сидел? Почему-то мне это не нравится. Сильно не нравится.