Читаем Жених для васконки (СИ) онлайн бесплатно

Последний закатный луч, высветил верхушки деревьев изображенных на витраже, и радостно ворвался в комнату, стремясь осветить как можно больше, пока это еще позволяла ситуация. Наглый пучок света даже не обошел своим вниманием двух мужчин в комнате, самым возмутительным образом пройдясь по рыжим кудрям обоих.

Если бы дерзкий луч только знал, что посмел высветить, словно одуванчик, прическу самого монарха! Определенно бы неугомонный отблеск заката проникся бы ситуацией и не стал бы столь своевольно блуждать по комнате.

Его Величество Луи был еще в самом расцвете лет, хотя и излишне полноват. Его новая фаворитка, взятая почти с улицы белошвейка, была дамой не только очаровательной, но и большой любительницей покушать. Женщина частенько кормила своего «любимого Луи» с рук, отламывая самые лакомые кусочки, словно сам король не разглядел бы такой вкусных блюд на обеденном столе. Сейчас мужчина буравил глазами стоявшего перед ним в вольготной позе сына.

По мнению монарха, отпрыску надо было выражать всем обликом почтение и повиновение или, хотя бы, некое подобие. Сам Его Величество до сих пор немного робел перед отцом, воспитывавшего сына твердой рукой. Но… Луи-Батист слишком мало времени провел во дворце под присмотром родителя и слишком много с дядей — Арно де Грамоном, вложившего в голову дофина кучу чепухи. Впрочем, Луи понимал, что пожинает плоды своего воспитания, точнее отсутствия оного. Старший сын всегда был лишним напоминанием долга и собственного незавидного положения. Не удивительно, что от подобной обузы королю хотелось как можно скорее позабыть, пока не пришло время новой «первой крови».

Луи-Батист же не разделял возмущений отца: юноша расслаблено и спокойно смотрел на своего монарха. Дофин был уверен в своем выбор и уж точно не позволил бы никому выставить его порыв с защитой академии, как глупость. Ну уж нет! Решение Луи принял тщательно обдумав и, хотя дядя убеждал его уехать, поступиться с собственной совестью принц не мог.

— Дерзкий щенок! — возмущенно воскликнул мужчина, прекратив буравить сына взглядом и приподнимаясь на троне, — юнец решивший, что может брать на себя такую ответственность! Ты мог погибнуть! Что тогда бы стало со страной, ты подумал?

Конечно, короля не столько заботило, что станет со страной, но войти в историю как печально известный правитель, при котором пал купол — не хотелось. Народ жесток и наверняка бы выставили монарха в самом плохом свете: что сказала бы чернь, не зная истиной подоплеки возникновения защиты над Франкией? Восприняла бы как знак свыше!

Луи давно знал, что периодические мерзкие памфлетисты начинают разбрасывать листовки с стишками о любвеобильности монарха. Как будто бы его фаворитки хоть как-то вредят стране! Ни на одну из любовниц Луи не тратил средства из казны. Только личный доход от поместьев и земель.

Но, пока есть купол, простым франкийцам все равно на похождения короля. Некоторые даже отшучивались, что ого-го мужчина! В самому соку раз его хватает и на жену и на любовницу. Народ продолжал верить в счастливый брак монаршей четы, несмотря на многочисленных фавориток, и эта вера тщательно поддерживалась тайной службой короля.

— А что могло статься, Ваше Величество? — дофин пожал плечами. — Я же исполнил почти все, что от меня требуется: нашел девушку. Что еще вам нужно от моей персоны?

— Твое дело жениться и дать стране наследника! Или ты трусливо решил переложить ответственность на брата? — Король удовлетворенно кивнул, заметив как на мгновение потемнело лицо дофина.

Это был долгое время главный козырь короля: надавить на чувство долга сына. Не хочет ли он своей страшной судьбы брату?

— Вы сами некогда, угрожая мне, говорили, что всегда сможете сменить меня на более уступчивого Жана. Что же вы, Ваше Величество?

Принц едко улыбнулся, глядя как медленно багровеет лицо монарха. Последние пять лет, дофин обращался к отцу не иначе как «Ваше Величество», с неким удовольствием наблюдая, как злиться Луи. Даже ссылка в степь, которая грозила стать последней поездкой для Луи-Батиста, а заодно и приговором для всей Франкии, не вернули должного почтения к королю. Да и не мог принц иначе, после того как понял что перенесла мать… впрочем к женщине родившей его, дофин тоже не испытывал трепетных чувств. Но где-то глубоко в сердце таилась обида, что возможно материнской любви, он Луи-Батист, был лишен именно из-за отца и мерзкого ритуала, заложником которого сделала его воля предков.

— Мальчишка! — Зло бросил король, — а что было бы со страной? За то время пока ребенок рос во чреве очередной дурехи?

- Они не дурехи, Ваше Величество, — улыбнулся дофин, — они юные, добрые, храбрые. Именно благодаря самоотверженности одной из них, было остановлено войско спанцев и вскрыта верхушка заговора.

— За что она получила поистине королевский подарок. Ты не ответил мне на вопрос, Луи! Ты готов обречь свой народ на войну? Видеть, как убиваются матери по не вернувшимся солдатам?

Дофин сжал зубы. Это был удар ниже пояса. Только глупец считает свою жизнь ценнее остальных, а Луи глупцом не был. И видел ужас надвигающегося на Франкию бедства там, на границе, когда все войско Спании пришло в движение. Страх парализовывал и лишь остатки гордости мешали некому трусливому существу внутри себя развернуться и бежать.

— Нет.

— Думаешь, я не знаю, что каждой в академии ты старался предоставить выбор? Кто тебе разрешил?

— Возможно, я искалечу чуть меньше судеб, чем Вы, — огрызнулся дофин, начиная терять терпение, — мне претит то, чем приходится заниматься, как бы я не хорохорился перед друзьями. Вот Жану гораздо больше бы подошла роль будущего монарха.

— Что значат судьбы этих девчонок против жизни тысяч франкийцев? Одна, даже не жизнь, против сотен стариков и детей?! Народ верит тебе, Луи. Верит своему будущему монарху! Смена линии для нас недопустима, ты знаешь это и сам. Артефакт никогда не откликнется на Жана, только на его дитя!

— Один артефакт взаимодействует с другим артефактом. Как интересно!

— Ты — человек!

— Нет, Ваше Величество. И вы и я, всего лишь механизмы для запуска купола.

— Уходи! Немедленно!

— Как будет угодно, Ваше Величество.

Когда дверь за мальчишкой закрылась, король Франкии устало прикрыл глаза. Этот разговор дался так же тяжело как и все предыдущие. Пожалуй, де Грамон, старый друг, сыграл с ним плохую шутку, вложив в голову дофина слишком много чепухи о чести. Было бы гораздо проще, окажись Луи-Батист несколько циничнее, хотя бы как… Жан. Мысль о втором сыне вызвала прилив гордости в мужчине. Вот уж точно хитрый и умный политик.

Возможно-таки стоило тогда устроить несчастный случай на границе со степью? Но кто бы тогда сейчас искал девицу? Почувствовать нужную кровь мог только древний артефакт. А управлять реликвией — старший сын.

Древнее заклятье, ставшее спасением для Франкии, оказалось настоящим проклятьем для королевской семьи. И каждые двадцать выторгованных лет мира, забирали у монарших семей самое дорогое: у девушки дар, вместе с которым в душе словно вырезали кусок, а у мужчины — выбор, даже, как казалось порой, право называться человеком.

«И вы и я, всего лишь механизмы для запуска купола…»

Даже если это действительно так, Луи отказывался признавать себя «живым артефактом», как писалось в древних фалиантах.

Настроение монарха было испорчено. И как всегда — виной всему старший отпрыск! Пожалуй, стоит навестить фаворитку. О да! Луиза* всегда умела отвлечь его от тяжких дум.

Опустив ресницы, оглядела юношей в комнате. И можете поверить, это было не просто: сидя на первой парте не так уж просто рассмотреть всех, так чтобы моего безделья не заметил учитель, а так же присутствующие в классе. Впрочем, у меня был богатый опыт из прошлой академии — не все уроки были интересными. Нельзя сказать, что данный конкретный факультатив был скучным, но… у меня была определенная цель!

С тех пор как мы с подругами перевелись в столицу, Армель и Аврора просто не замолкая твердили о своих женихах. И если Аврора упоминала графа для поддержания беседы, то Армель не могла и шагу ступить, чтобы не прощебетать о том какой Его Высочество прекрасный. На мои же возмущения и попытки вернуть разговор к действительно интересным вещам (например редким журналам с дополнительными главам Мелюзины или, о чудо, потрясающих пирожных в столовой, которых было так мало, что их разбирали в первую очередь), маркиза внезапно заявила, что мне просто их не понять! Это мне то!

«Ты никогда не любила, Эвон! Ах, если бы только это чувство коснулось тебя своей рукой!»

Это я не любила?! И это притом, что я доверила Армель тайну исчезнувшего в озере кувшина! До сих пор поверить не могу, что маркиза так сказала.

Уж я покажу ей, что я тоже могу вздыхать по… мужчине! И так как надо мной больше не тяготела судьба «Гнезда», я решила, что можно и влюбиться, естественно в самого достойного, а не только богатого. Я же теперь и сама весьма состоятельная девушка: Его Величество не только выплатил мне награду, но и потребовал от рода де Понмасье выдать приданое матери! Думаю, бабушка не была рада лишиться приличной суммы денег и даже земель, но расположение короля стоило куда дороже.

Осталась самая малость: выбрать объект влюбленности, такие дела нельзя пускать на самотек! А то вдруг глупое сердце выберет подлеца. Если верить романам, многие девушки этим грешат, ведь чувствам не прикажешь! Глупое утверждение! Я вот, наверняка, смогу влюбиться в самого лучшего! Разве это сложно?

Вздохнула. Только где такого найти?

Может быть Этьен? А что, весьма перспективный молодой маг и красивый. Его часто хвалит на занятиях учителя, да и дедушке бы он понравился. Или Рул? Он мне помог позавчера — донес тяжелые книги из библиотеки. Это ли не поступок настоящего мужчины? А еще есть Ансельм: маркиз весьма недурен собой, хотя внешний вид и не главное — дедушка советовал выбирать хваткого, честного и сильного. И мне кажется…

— Мадемуазель Эвон!

Испуганно вздрогнула и подняла глаза на месье Жерома — нашего учителя.

— Мадемуазель Эвон, — повторил месье, поджимая губы, — опять вы мечтаете?

Под смешки остальных учеников поспешно вскочила. Еще одна непонятная мне традиция столичной академии — при любом общении с преподавателями полагалось вставать, что порой было весьма неудобно. Однако неудовольствие месье Жерома… куда более серьезная величина, чем мое удобство.

Классная дама, мирно дремавшая в углу кабинета (а она была вынуждена посещать факультатив только ради моей персоны, т. к. я была единственной девушкой в классе), встрепенулась и осуждающе посмотрела на меня.

Так уж сложилось, что за две недели, что мы с девочками учимся в столице, нас уже четырежды вызывали к директрисе женского крыла и никакие возражения не уберегли от наказания. И как то так случайно получилось, что основной виновницей оказывалась я. Не то чтобы я специально, но мне было весьма тяжело сосредоточится на некоторых занятиях, когда голову занимали совсем другие мысли! Мадам директриса же нашла поистине ужасный способ решения всех проблем связанных с переведенными ученицами: независимо от того кто провинился, наказывали всех разом. Боюсь, если и на эти выходных нам не разрешат выйти в город, Армель меня убьет.

— Я задумалась, месье Жером, — виновато покаялась я, стараясь не глядеть на учителя. Не то чтобы месье был настолько неприятен, но его дергающийся глаз порядком пугал меня.

— И о чем же? — Вкрадчиво поинтересовался мужчина, подходя все ближе, и начиная буквально возвышаться надо мной, отчего я вжала голову в плечи.

Я вздохнула, признаваться было нельзя. Ни в коем случае! Но что придумать достаточно веское, чтобы оправдать свое витание в облаках?

— О методах закрепления иллюзий, месье. Зафиксировать, скажем, образ можно с помощью специального артефакта, но почему об этом не пишут в наших учебниках? — Решилась я поднять интересующую меня тему.

Учитель удивленно вскину брови и кивнул.

— Предположим, — согласился учитель, — поток мыслеобразов замыкается на заклинании, которое имитирует многократное их повторение.

Я внимательно слушала учителя, отмечая для себя, что все-таки я что-то неверно поняла из увиденного в академии, когда месье Тэд принимал мой облик. Хотя подчиненный месье Петера действительно ничего не говорил.

— Мадемуазель Эвон задумалась о весьма интересной теме, хотя и не совсем той, у которой я рассказывал первую половину урока….

В классе послышались смешки.

— Как мы создаем иллюзии? Месье Валентин?

— Представляем образ, — поднялся со своего места рыжеволосый юноша, — хотя некоторые школы придерживаются устаревших методик чтения, иногда это бывает от недостатка силы…

Месье Валентин при этом красноречиво посмотрел на меня.

Моим щекам стало жарко. Тут гадать на кого намекал месье даже не нужно: мне припомнили самое первое занятие, когда учитель попросил сотворить любую иллюзию и я радостно (я же в столице! в самой лучшей магической академии!) начала читать стихи про бабочек, заполняя всю комнату яркими мотыльками. На мой взгляд, было безумно красиво, но вызвало кривые смешки среди остальных учеников. Как оказалось, весь «прогрессивный мир» ушел от озвучивания текстов для иллюзий. Такую технику показывали только первокурсники и то, после первого семестра любой книжник уже создавал иллюзии молча.

Слабосильной же меня еще никто не называл! Я начала медленно закипать. Ни один слабый иллюзионист просто не смог бы создать «мою» васконскую армию! Ах, если бы я только могла ответить этому выскочке! Но, увы, месье де Грамон строго настрого запретил распространяться о том дне, когда мои васконцы неслись с холма навстречу противнику.

— Мадемуазель Эвон не виновата в том, что их учили в основном работать для публики, — пожал плечами учитель, бросив на меня быстрый взгляд. — Между тем, благодаря этому, иллюзии мадемуазель более зрелищные, чем любого из здесь присутствующих.

Мальчишки покривились и я без сожаления вычеркнула месье Валентина из претендентов на место моего возлюбленного.

— Итак, нам требуется мыслеобраз. По сути это может быть и стихотворение, однако это может занять определенное время: пока вы его прочтете, пока создадите в воображении картинку… потому проще сразу формировать в голове некий шаблон к заклинанию. Впрочем, существовать иллюзия будет ровно то время, сколько вы будете думать о ней и стоит лишь отвлечься на что-то, как «магия» пропадет.

Учитель махнул рукой и на столе появилась русалка. Судя по оживившимся юношам, это весьма популярное развлечение мессе Жерома, хотя и не очень приличное, так как классная дама недовольно поджала губы.

Девушка поправила пухлым пальчиком волосы, которые сплошным покрывалом скрывали все тело, за исключением хвоста, и хихкнула, показав мадам Томас язык, после чего рассыпалась снопом блестящих искорок, едва учитель прекратил удерживать образ прелестницы в сознании.