Читаем Железный шериф онлайн бесплатно
Луис Ламур
Железный шериф
Перевод Александра Савинова
Глава 1
Жестокий пинок в ребра выбросил Шанаги из состояния глубокого сна, и он вскочил на ноги. Нападавший, явно железнодорожный охранник, отступил и вытащил револьвер.
- Даже не пытайся, - посоветовал он. - Просто прыгай вниз.
- Прыгать? Сейчас? Ты с ума сошел! На такой скорости я разобьюсь.
- Туда тебе и дорога. Или прыгай сам, или я стреляю.
Шанаги бросил взгляд на револьвер. - А-а, чего с тобой спорить. За два цента я его могу отнять и засунуть тебе в глотку. Но я прыгну.
Он повернулся, перелез через борт открытого железнодорожного вагона, повисел секунду, чтобы примериться к скорости, и разжал руки. Он упал на согнутые колени и кубарем покатился по насыпи. Поднявшись на ноги в туче пыли, Шанаги услышал исчезающий крик: - И забери свои грязные шмотки.
Из вагона вылетел куль и упал в нескольких сотнях футов впереди. Затем пронесся мимо последний вагон, и Шанаги посмотрел вслед удаляющемуся по поющим рельсам поезду.
Он выплюнул пыль и выругался.
- Ладно, парнишка, - сказал он с горечью, - когда-нибудь придет и на мою улицу праздник.
Бормоча проклятия, он прочистил от песка глаза и уши и медленно огляделся.
Шанаги стоял на насыпи рядом с рельсами посреди широкой и пустой равнины, на которой не было ничего, кроме колышащейся под ветром травы. Она напомнила ему океан, который он видел, пересекая Атлантику из Ирландии в Америку.
Ему хотелось есть, ему хотелось пить, он был зол на всех и вся. Кроме того, болели свежие синяки, полученные в добавок к старым. Он снова осмотрелся. По крайней мере, его здесь не найдут. Шанаги зашагал по насыпи.
Он неожиданно вспомнил выброшенный из вагона тюк. Грязные шмотки? У него не было одежды, кроме той, что висела на нем, все остальное он оставил, когда убегал.
Он скрывался и не мог встретиться с друзьями перед тем, как прыгнуть на грузовой поезд. Он не видел своих преследователей, но слышал, что они бегут за ним. У него не было оружия, и проходящий мимо грузовой состав был его единственным шансом на спасение. Он вскочил в ближайший вагон и как только сел, сразу заснул. На рассвете проснулся и опять заснул, потому что смертельно устал. Поезд был в пути почти два дня и две ночи, так куда же его занесло?
Подойдя к тюку, он постоял, глядя на него, тот валялся в сорняках и молодой поросли кустарника у нижнего края железнодорожной насыпи. Брезентовый мешок и скатка одеял. У него никогда не было ничего подобного.
Шанаги скатился по насыпи и поднял мешок. Тяжелее, чем он ожидал. На какую-ту секунду он хотел бросить его, но все решили одеяла. Пройдет день, и опустится ночь, а до ближайшего города еще идти и идти. Хотя охранник назвал тюк грязными шмотками, одеяла были удивительно новыми и чистыми. Встав на колени, он открыл мешок. Первое, что он обнаружил, был кусок бекона, завернутый в водонепроницаемую бумагу, затем небольшой пакет кофе. "Наверное, принадлежал какому-то Богом забытому покойничку" - сказал он себе, но потом передумал. В мешке лежала пачка писем, записная книжка с чистыми, засунутыми туда листами и карта.
Под письмами он нашел тщательно сложенный костюм из черной шерстяной материи, две чистые рубашки, воротничок, запонки и пуговицы для воротничка. Там также лежала пара нижнего белья, прямо с прилавка, бритва, мыло, кисточка для бритья, расческа, ножницы и немного лосьона для лица.
Но самое главное, на дне он обнаружил револьвер 44-го калибра и коробку патронов. Шанаги проверил револьвер. Тот был заряжен.
Затянув мешок, он повесил его через плечо и тронулся в путь.
День только начинался, наступил первый послерассветный час. Шанаги шел, как он считал, со скоростью две-две с половиной мили в час рядом с полотном железной дороги, чтобы не шагать по неравномерно расположенным шпалам.
По дороге он заметил много кроликов, змею и нескольких стервятников. Больше он не заметил ни одной живой души. Ни деревца, ни животного, ни даже какой-нибудь большой скалы. И так до полудня, когда он одолел почти двадцать миль, только тогда местность начала меняться. Дважды железная дорога пересекала по эстакаде ущелья и в конце концов он подошел к мелкому оврагу, который, сужаясь, упирался в скалу. Шанаги спустился с насыпи и отправился вдоль оврага, миновал утес и оказался перед крохотной впадиной, где росли несколько тополей и ив.
На ровном дне впадины зеленела трава, был выложен неровный круг почерневших от жара и дыма камней для костра, лежала куча хвороста. Шанаги набрал мелких веток и сухой коры и развел костер. Затем нарезал бекон и поджарил его на палочке над огнем.
Он отрезал еще несколько ломтиков и приготовил их одновременно осматривая свое убежище. Местечко было удобным и даже уютным. На какое-то время еды хватит, вода здесь вкусная, он мог отдохнуть и расслабиться. Шанаги не имел представления, где находится, знал лишь, что к западу от Нью Йорка. Он ни разу не видел карты Соединенных Штатов и с того времени, как приплыл из Ирландии в возрасте одиннадцати лет, не выезжал западнее Филадельфии. Он хорошо знал Нью Йорк и провел две недели в Бостоне.
Здесь преследователи его не найдут, хотя поиски не бросят. Ну и пусть себе ищут.
Никто никогда не называл Тома Шанаги хорошим человеком. В детстве он был крепким парнишкой с тяжелыми кулаками, наставившими немало синяков. Начиная с шести лет он помогал отцу работать в кузнице, где подковывал лошадей, чинил коляски и выполнял любую другую работу, которую ему поручали.
Его отец, соблазнившись наличными, которые выплачивали записавшимся в армию, стал кузнецом в кавалерийском полку и уехал в Британскую Индию. Оттуда пришли вести, что его убили. Том с матерью решили эмигрировать в Америку, но мать умерла на пароходе, и Том высадился в Нью Йорке один, без друзей и без денег.
Он попал с корабля на бал, если балом считать неприятности. Мальчик примерно его возраста, стоявший на причале с группой других ребят, обозвал его "грязным Миком", и Шанаги ответил единственным способом, который знал. Он пошел махать кулаками. Его первый удар свалил обидчика, второй сбил с ног стоявшего рядом мальчишку, однако в следующую минуту они всем скопом навалились на Тома.
Он был один, а их было семь или восемь. Том дрался остервенело, бил руками и ногами, кусался и душил, потому что был один. Неожиданно рядом с ним оказался еще один мальчик, которого он видел на пароходе, но не знал даже его имени.
Им здорово доставалось, когда раздался грубый голос: - Стойте, черт вас побери! Пусть эти парни встанут!
Начавшие драку ребята поднялись на ноги, бросили один взгляд на подошедшего и кинулись врассыпную.
Мужчина был крупным и плотным, около шести футов ростом, крепко сбитый. У него были загибающиеся вниз усы и сломанный нос. Костяшки пальцев покрывали старые, зарубцевавшиеся ссадины.
Он вынул изо рта сигару.
- Как тебя звать, парень?
- Шанаги, сэр. Том Шанаги.
- Ты отличный драчун. Отличный боец. Ты держишь удары так же хорошо, как и раздаешь их. - Мужчина резко повернулся и посмотрел на второго мальчика. - Ну, а ты кто?
- Пендлтон, сэр. Ричард Пендлтон.
- Ага. Ты тоже неплохо дерешься. Вы с Шанаги друзья?
- Не совсем. Мы приплыли на одном корабле, но не были знакомы. Его крепко били, сэр. По-моему, это несправедливо нападать кучей на одного, поэтому я заступился. Мне не нравится смотреть на такие драки, где стороны не равны.
- Мне тоже... если только перевес не на моей стороне. Ты хороший мальчуган. А теперь оба сматывайтесь отсюда. Здесь не место для таких как вы.
Шанаги вытер кровь со ссадины над глазом. - Сэр, вы, должно быть, важный человек, это видно с первого взгляда. У вас нет друзей, которым требуется крепкий парень? Я остался один, потому что моя мама умерла на корабле.
Мужчина вынул изо рта трубку, его глаза заблестели циничным юмором. Ты хитрый малый, знаешь, как подлизываться. - Он вынул из кармана кусочек бумаги и написал на нем несколько слов. - Вот тебе название улицы и номер дома. Спросишь Клэнси. Скажешь, что тебя послал Моррисси.
- И моего друга тоже возьмут?
Моррисси хотел было что-то сказать, но Ричард Пендлтон прервал его. Нет, спасибо. За меня беспокоиться не надо. У меня есть, куда пойти, к тому же меня встречают.
Моррисси ушел, и два мальчика поглядели друг на друга. Шанаги был крепко сложен, с темными волосами и голубыми глазами, с россыпью веснушек вокруг носа. Пендлтон был сухощавым, со светлокаштановыми волосами, немного повыше.
- Спасибо, - сказал Том, - ты хорошо дерешься, ты мне здорово помог сегодня, иначе мне бы досталось.
- Это мистер Моррисси нам помог. Ты заметил? Мальчишки его боятся. Он только заговорил, и они разбежались.
- Он сильный.
- Он больше, чем сильный. По-моему, это Джон Моррисси, боксер и игрок.
- Никогда о нем не слышал.
- Мне о нем рассказывал отец, да и не только он. Моррисси был чемпионом в тяжелом весе в кулачных боях.
Мальчики пожали друг другу руки и разошлись, Шанаги отправился искать работу.
Он подошел к ресторану, который одновременно служил салуном, увидел там с дюжину мужчин и справился, где найти Клэнси.
- Вон он, у двери, но лучше разговаривай с ним повежливей, он сегодня в плохом настроении.
Том пересек зал и встал перед Клэнси. - Меня зовут Том Шанаги. Я пришел получить работу.
- Ты пришел получить работу? Проваливай, парень. У меня нет ни работы, ни времени для разговоров с уличным отребьем.
- Мистер Моррисси сказал, чтобы я вам передал вот это. - Шанаги протянул Клэнси клочок бумаги. Стоящий рядом с хозяином высокий худой человек тоже заглянул в записку.
- Ты знаком с Моррисси?
- Знаком.
- Клэнси, не спорь с парнишкой. Это каракули Старика Моррисси. Никто не пишет хуже, чем он. У тебя нет выбора.
- Ладно, - раздраженно сказал Клэнси. - Помогай. - Он резко повернулся и вышел.
Высокий улыбнулся. - Все нормально, малыш. Клэнси не любит, когда ему диктуют, что надо делать, и меньше всего, когда приказывает Старик Моррисси. Тем не менее работа у тебя будет. - Как бы что-то вспомнив, он добавил: - Я его партнер... Генри Локлин. Иди на кухню и помоги мыть тарелки, убери мусор. Работы здесь полно, и не беспокойся насчет Клэнси. Он не такой злой, как кажется.
Так началась его жизнь в Нью Йорке. Он мыл тарелки, подметал полы, чистил картошку и выполнял мелкие поручения.
Через неделю возле него остановился Генри Локлин. - Ты хороший парень и хорошо работаешь. Как я понимаю, тебе уже приходилось работать?
- Да... Мой отец был кузнецом, сэр. Мы подковывали лошадей всех благородных господ в округе, иногда мне даже разрешали выступать на скачках.
Локлин с удивлением посмотрел на него. - Ты выступал на скачках?
- Да, на скачках простых и с препятствиями, и в стиплчейзе. Первый раз я участвовал в соревнованиях, когда мне исполнилось девять лет. А всего я выступал одиннадцать раз, сэр.
- Ирландские лошади породистые.
- Лучшие в мире, сэр. Самые лучшие.
- Ты когда-нибудь выигрывал?
- Три раза, сэр, и семь раз занимал призовые места.
- Ты слишком маленький для рослых ирландских лошадей.
- Я сильный, мистер Локлин. Я помогал отцу работать, да и сам не раз подковывал лошадей.
Локлин кивнул. - Как-нибудь загляни к Маккарти. У него кузница, и ему нужен помощник.
Маккарти оказался приятным стариком и хорошим кузнецом. Шанаги сразу же оценил его умение и с удовольствием наблюдал за работой. Его отец тоже был хорошим кузнецом, иначе ему не разрешили бы подковывать господских скакунов, но Маккарти не уступал ему в мастерстве.
- Если собираешься жить как надо, ты должен стремиться быть лучшим, сказал ему однажды Маккарти. - В Нью Йорке много кузнецов и больше двухсот тысяч лошадей. Двести тысяч! Ты задумывался над этим? Каждая лошадь дает двадцать пять-двадцать шесть фунтов навоза в день, и почти в любом квартале Манхеттена есть конюшня. Подумай об этом. Придет время, когда в городе не потерпят ни конюшен, ни лошадей. Вот увидишь!
- А как люди без них обойдутся?
- Что-нибудь придумают. Может паровые автомобили.
- Ну а что будет с вами?
- А-а. В Манхеттене три-четыре тысячи кузнецов, и все утверждают, что умеют ставить подковы, однако на самом деле лошадей будут доверять только лучшим. - Он пристально посмотрел на Тома. - Твой отец был кузнецом? Что с ним случилось?
- Он уехал с солдатами в Индию. Ему сказали, что он там нужен. Отец пропал без вести после атаки, и все решили, что он погиб. В тот день многие погибли и наверное он тоже. В жаркую погоду трупы для опознания долго не держат.
- Да, это война. Уходит на нее много людей, возвращается мало, а что случается с некоторыми, никто не занет. - Маккарти взглянул на Шанаги. - А чего ты хочешь добиться в жизни? Быть официантом в салуне? Это не так уж много, парень. Лучше займись ремеслом своего отца и поезжай на запад.
- Запад? Где он?
- За нами лежат широкие земли. Запад - далекая, прекрасная страна. Там, говорят, полно золота, серебра и всякой всячины. В основном свободные пастбища: захотел - бери.
- И дикари.
- Да, там есть дикари. Но и в городе тоже немало дикарей. - Он помолчал, держа в руке молот. - Город - суровое место, где тебе придется тяжело работать. В большинстве своем здесь живут никчемные женщины, а среди мужчин много воров или даже еще хуже. Это не то место, которое я бы выбрал для собственного сына.
- Кроме города, у меня ничего нет. Кроме того, за мной присматривает мистер Моррисси.
- Да... когда он в настроении и когда достаточно трезв. Пойми меня правильно, мне нравится старик Джон, но он слишком жестокий, пробивал себе дорогу в жизни кулаками и головой, и сейчас ходит среди богатых. Некоторые из них за его спиной смеются, но только за спиной. Они его боятся, и когда подходит время выборов, он может собрать все голоса, которые пожелает. А что, - добавил он серьезно, - говорят, даже мертвые оживают и голосуют, когда он им приказывает, и это вполне может оказаться правдой, потому что в избирательных списках встречал имена тех, кто скончался вот уже три года назад. Однако они все же голосуют!
Том Шанаги засмеялся, качая головой. - Он хитрец!
Маккарти сплюнул. - Да, но нельзя ничего добиться обманом. Поезжай по прямой тропе и ты доедешь дальше и будешь чувствовать себя лучше и не беспокоиться каждый день, что могут открыться кое-какие твои грешки. Лжецы обманывают все, обманут и тебя, когда им будет выгодно, они продадут тебя с потрохами. Если живешь среди таких, не доверяй ни одному человеку, а в особенности не доверяй женщинам.
Шанаги пожал плечами. Кто такой Маккарти, чтобы вести подобные разговоры? Он работает в кузнице, которая ему не принадлежит. У Моррисси есть салун, ресторан и Бог знает, что еще. Люди уступают ему дорогу и разговаривают с уважением.
