Читаем Жажда странствий (ЛП) онлайн бесплатно

Руби любила Форда еще с университета, но уже несколько лет не виделась со своим бывшим лучшим другом... После их единственного незабываемого поцелуя Форд бросил Руби, отправившись в кругосветное путешествие.

И вот он неожиданно возвращается в канун Нового года, приехав на свадьбу их общих друзей. Страсть между Руби и Фордом разгорается с новой силой, но может ли странник остепениться?

Форд никогда не забывал о Руби и их поцелуе, несмотря на многочисленные романы, с помощью которых пытался стереть из памяти вспоминания о ней. Его приезд в Англию – это второй шанс для их любви. Будет ли им достаточно только одной страстной ночи, или же Форд наконец нашел свой дом?

– Форд приедет?

Руби даже не оторвала взгляда от педикюра Эмми, так как не хотела, чтобы подруга увидела охватившую ее панику, которая, несомненно, отразилась в глазах. Вроде бы Форд не должен был приезжать на свадьбу Эмми и Нила. Он ведь ответил отказом. Пару недель назад Руби видела письмо собственными глазами. Будучи менеджером трехсотлетней гостиницы в Котсволдсе, Руби с радостью взяла на себя роль распорядителя на свадьбе двух старых друзей, которая должна была состояться в канун Нового года.

– Приедет. Он написал Нилу пару дней назад. Кажется, Карибы смогут прожить без него, – со смехом ответила Эмми.

Форд всегда был мечтателем. Их сплоченная студенческая группа слыла живущей на широкую ногу, не имея за душой ни гроша. После окончания курса гостиничного администрирования, благодаря которому их и свела судьба, многих из ребят разбросало по гостиницам и отелям всей Великобритании. Форд отличился. Он создал сеть гостиниц в отдаленном уголке мира, там, где роскошно и тепло, и, возможно, пляж, кишит красотками в бикини, особенно если Форд так и остался любителем пофлиртовать.

Руби закрутила баночку лака для ногтей и посмотрела на Эмми с наигранно широкой улыбкой.

– Вот и отлично. Правда, здорово. – Она проигнорировала подозрительный взгляд подруги. – Нил, наверное, в восторге.

– Конечно. Они же лет сто не виделись. Кстати, тебе страница Форда на Фейсбуке не напоминает рубрику кругосветного путешествия?

Руби безразлично пожала плечами, не готовая признаться, как часто проверяет профиль Форда. Вот он пьет пиво с местными жителями в Барселоне, а любимая гитара лежит на коленях. А вот делает татуировку в Тайланде. Оседлывает волну на Фиджи. Играет в футбол на калифорнийском пляже. Он провел в пути несколько лет, но, казалось, нашел покой своей неугомонной заднице в Карибском бассейне.

Руби с трудом оторвала взгляд от последней фотки Форда, размещенной загорелой красавицей. На снимке он босиком загорает в гамаке с голым торсом и в джинсах с низкой посадкой. Низко надвинутая соломенная шляпа скрывает темные кудри и озорные зеленые глаза. Карибские острова для него – это самое то. Загорелое до оливково-коричневого оттенка гибкое тело возмужало за прошедшие годы.

Они время от времени болтали онлайн в Фейсбуке, присылая друг другу вымученные сообщения. Форд делал это в основном во время завтрака, в то время как Руби готовилась ко сну. Трудно было осознавать, что он на другом конце Земли лопает кукурузные хлопья, а она тем временем допивает третий бокал вина, опасаясь сболтнуть лишнего.

Руби узнала его почерк, когда на ее стол лег ответ на приглашение. Сердце ушло в пятки, пока она вскрывала конверт. Она хотела, чтобы он приехал. Она не хотела, чтобы он приезжал. Она хотела, чтобы он приехал. Но он не приедет. Сердце сдулось, как проколотый воздушный шар. Она целых восемь лет не слышала его голоса, но скоро все изменится.

Руби перевела взгляд на окно, не зная, как отнестись к новости о его возвращении. На массивных деревянных подоконниках сверкал иней. Прогноз погоды обещал сильную метель к Новому году. Возможно, рейс Форда отменят. Руби даже не знала, надеется ли она на то, что он доберется до Англии или же застрянет где-то на полпути.

– Когда он прилетает?

Эмми снова рассмеялась и перевела сияющие голубые глаза на часы.

– Часа два назад.

Руби пролистывала регистрационный журнал, пробегаясь взглядом по строчкам, но не воспринимая информацию. Рождественский наплыв подошел к концу, осталось лишь несколько посетителей, решивших, что после рождественского отдыха им нужен еще один отдых. Гостинца впала в некую дремоту.

Предновогодняя передышка перед тем, как завтра начнут съезжаться гости на свадьбу.

Покоя не знал один только менеджер.

«Форд вернулся в Англию».

У Руби было невпроворот дел, требующих внимания, но думать она могла только о человеке, похитившем ее глупенькое сердечко и отправившемся путешествовать по миру вместе с ним в кармане брюк. Руби так часто вспоминала их последней вечер, что воспоминание не утратило свежести, словно это случилось вчера...

Восемь лет назад...

– Не могу поверить, что мы наконец-то закончили универ. Больше никаких экзаменов и занятий! – воскликнула Руби, скинув обувь и забравшись с ногами в старое кресло-качалку на краю сада. Мягкий свет лился из больших окон на втором этаже здания, бывшего последние три года домом для Руби и других девочек, ставших из незнакомок близкими подругами.

– Мать твою отмучились! – усмехнулся Форд и откупорил бутылку виски «Jack Daniel’s», стоящую на хлипком столике для пикника между грязными стаканчиками и пустыми бутылками из-под пива.

За прошедшие четыре года сад повидал немало студенческих вечеринок, но сегодня здесь состоялась лучшая из них. Спиртное лилось рекой. Почти все однокурсники в какой-то момент разбрелись по саду. Одни были спокойны как удавы, другие со слезами на глазах предавались ностальгии. Спиртное текло рекой. Счастливы были все. Постепенно ребята свалили, остались лишь Руби с Фордом. Они покачивались в креслах-качалках под старой яблоней, с ветвей которой свисали цветные фонарики.

– Видишь Полярную звезду? Она прямо над нами, самая яркая на небосводе, – Руби указала ввысь.

Форд откинул голову на спинку кресла и кивнул.

– В детстве папа всегда говорил, что она сияет прямо у нас над дымоходом, и где бы я ни оказалась, стоит мне найти ее на небе, я буду знать, как добраться домой.

Форд присмотрелся к звезде.

– Похоже, он был прав.

Они немного помолчали, прекрасно осознавая в тот момент, что место, которое несколько последних лет считали домом, скоро займут другие ребята.

– Ты будешь по мне скучать?

Форд передал ей полный стакан виски и сел рядом.

Руби слегка улыбнулась.

– Прекращай напрашиваться на комплименты.

Она покачала головой и, отвернувшись, сделала глоток. Виски обжег горло.

Руби не ответила на вопрос, потому что, если честно, не хотела думать о том, как сильно будет тосковать по Форду, когда тот завтра поднимется по трапу на борт самолета.

Все студенческие годы они жили в соседних общежитиях, и Форд быстро стал ее самопровозглашенным защитником и лучшим другом. Он перецеловал каждую вторую в универе, за исключением Руби, но в пух и прах разносил всех ее случайных ухажеров.

Такая дружба бывает лишь раз в жизни. Она слишком драгоценна, чтобы рисковать и допустить ошибку. Мысль о потере такого человека приносила слишком много боли, чтобы лелеять эфемерную мечту о чем-то большем. По крайней мере, так казалось Руби, пока не приблизился конец всему.

– Я буду скучать по тебе, – мягко сказал Форд, но в его голосе больше не слышались привычные смешинки. – Поехали со мной, Руб.

Форд положил пальцы на ее ладонь.

– Посмотрим мир.

– Ты же знаешь, я не могу. Я нужна Фиби.

– Рубин, ей четырнадцать. Разве она не достаточно взрослая, чтобы жить без тебя?

Но они оба знали ответ. Хотя Фиби официально жила с бабушкой и дедушкой, она нуждалась в Руби как в единственной связи с прошлым, ведь их родители погибли в автокатастрофе десять лет назад. В нежном одиннадцатилетнем возрасте Руби быстро превратилась из сводной сестры в замену матери для четырёхлетней сестренки. Они были неразлучны как ночь и луна. Фиби приезжала к сестре каждые выходные. И Руби не могла ее оставить, это было все равно что бросить собственного ребенка.

– Ты это не серьезно, – мягко упрекнула она, зная, что он обожает ее долговязую сестренку почти так же, как она сама.

Задумчивый взгляд Форда ответил, что «да», он понимает, и «нет», он не серьезно, но – боже! – как бы ему хотелось, чтобы все сложилось по-другому.

Решение Руби остаться основывалось на обязательствах, а решение Форда уехать – на отсутствии таковых. Его родители прожигали жизнь в компании бутылки виски и даже не заметят, что он уехал. Он рос в маленькой неблагополучной семье с глубоким взаимным неуважением друг к другу, и Форд отчаянно пытался сбежать от них как можно дальше. Единственно настоящую семью он обрел лишь среди дружного студенческого потока и теперь, когда учеба подошла к концу, он был вынужден отправиться на поиски новой звезды.

– Но, да! – она с трудом сглотнула и встретилась с ним взглядом. – Ответ на твой вопрос: «да». Я буду скучать по тебе, Форд.

Он тяжело вздохнул и прикрыл глаза, а Руби восхитились, насколько же длинные у него ресницы на фоне загорелой щеки.

И когда он распахнул их и встретился с ней взглядом, у Руби перехватило дыхание. Он никогда раньше не смотрел на нее так, трезвый или пьяный.

– Руби, я скажу лишь раз. Я до охренения люблю тебя.

Форд забрал из ее руки стаканчик и поставил на столик. Руби была не против, поскольку с гигантской вероятностью тот мог просто выскользнуть из внезапно задрожавших пальцев.

– И раз я утром уезжаю и никогда больше тебя не увижу, мне необходимо сделать это.

Форд наклонился, пока Руби не вжалась в спинку стула, и обхватил ее лицо своими теплыми ладонями.

– Я не прошу тебя о поцелуе. А говорю, что собираюсь тебя поцеловать.

И поцеловал ее с силой трех долгих лет ожидания. Они с первой встречи кружили друг возле друга, слишком молодые, чтобы в семнадцать лет понять тонкую грань между дружбой и романтическим увлечением. Только сейчас они осознали, что давно обожали друг друга. Любили, но никогда не нарушали границ дозволенного, и если бы Руби неспешно все обдумала, то поняла бы, что все барьеры установила она сама, а не Форд. Она держала его на расстоянии вытянутой руки, поскольку чувства к нему пугали ее глупышку.

Форд коснулся её подбородка, заставляя приподнять голову, и скользнул языком по приоткрытым губам. Он ощутил виски, страсть и сладчайшее томление, столь опьяняющее и сильное сочетание, что Руби могла лишь цепляться за него и отвечать на поцелуй.

За те несколько драгоценных секунд, которые они себе позволили, их жизни кардинально изменились. Скольжение языка по ее губам. Движение ее рук по его плечам. Соприкосновение тел. Бьющиеся в унисон сердца. О таком поцелуе слагали романтические баллады, часто показывали в кино и именно он заставлял всех женщин в мире вздыхать от зависти.

– Руб, ты хочешь, чтобы я остался? – хриплым голосом спросил Форд, изучая ее лицо.

Не существовало слов, чтобы выразить, насколько она хотела сказать «да», но Руби не хотела удерживать его там, где он быть не хочет. Иначе бы она словно обрезала крылья орлу.

– Не мешкай, Кот в сапогах. Отправляйся в путь и найди улицы, вымощенные золотом.

На бесконечно долгие минуты Форд прижался губами к ее лбу, и его аромат отпечатался на сердце Руби.

– Я пришлю тебе открытку.

Открытки он так и не прислал.

Форд уехал в Европу и словно исчез с лица земли. Ни открытки, ни письма, ни звонка. У Руби щемило сердце от мысли, что он живет своей мечтой и даже не думает возвращаться в Англию. По сути, он ни разу не связался с ней за все это время, хотя она все надеялась получить от него весточку. Их поцелуй превратил дружбу во что-то большее... незавершенное дело, и, тем не менее, он бросил ее, помахав ручкой их студенческим годам и дружбе ради поиска радужных горизонтов. По фоткам в сети можно было наблюдать за образом его жизни.

Приехать в новое место. Привязать к себе людей. А затем резко уехать, прежде чем остепениться.

Он оставил Руби в Англии. А кого же он бросил в Таиланде, Барселоне, Калифорнии? Форд жил жизнью настоящего моряка, которого ждало по женщине в каждом порту. И вот теперь он прилетает, чтобы на время бросить якорь у английского причала? А Руби ждет его? За эти годы она ходила на свидания, даже пару раз завязывала серьезные отношения, но не на йоту так и не приблизилась к тому единственному прощальному поцелую. Он стал эфемерной грезой.

Форда любили все. Так любят теплое летнее утро и вишневый пирог с мороженым. Всех очаровала его неподражаемая улыбка, убийственно-черные кудри и ямочки на загорелых щеках, почти создававшие образ пай-мальчика. Почти. Стоило только заглянуть в его глаза цвета моря – в них читается обещание порока, секса, еще секса и море секса, на тот случай, если вы не заметили сразу.

Руби покосилась на часы и прикинула через сколько он может приехать. Они больше не подростки. Она ни за что не позволит ему во второй раз разбить ей сердце.

Форд бросил рюкзак в багажник арендованной в аэропорту машины и запрыгнул на водительское сидение, спасаясь от холода.

«Англия. Холодрыга!»

На родном Барбадосе перед вылетом было около тридцати градусов по Цельсию, и порывистый ветер обжигал кожу. Поэтому Форд не подумал взять теплые зимние вещи и околел, пока добрался от аэропорта до автомагистрали.

Чтобы не скучно было ехать, Форд включил радио, но сразу же вырубил, из раздолбанных динамиков заиграло «Белое Рождество». Его Рождество последние пару лет было залито солнцем, оказалось непривычно вернуться на праздники в сильные морозы. По крайней мере, он пропустил сам праздник. Форд почти отказался от поездки: он уехал слишком давно, чтобы по возвращении ждать теплого приема. Но как только пришло приглашение, давшее повод вернутся домой, мысль засела в голове и не отпускала. Хоть официальный отказ и улетел, он все равно совершил перелет, чтобы попасть на свадьбу Нила и Эмми. К Руби.

Руби наверняка будет: они с Эм были не разлей вода в университете.

Форд провел рукой по подбородку. Интересно, она сильно изменилась? Будут ли ее глаза цвета лесного ореха лучиться едва сдерживаемым смехом, а темные локоны спадать на плечи волнистым каскадом? Она всегда была такой хохотушкой. По-прежнему ли Руби согревает комнату одним лишь своим присутствием?

Расставание с ней оказалось самой трудным решением в его жизни. Форд никогда не целовал ее, потому что знал: один поцелуй сведет его с ума, и жизнь превратится в череду разочарований. Ни одни другие губы не были слаще меда, а Форд встречался со многими за эти годы.