Читаем Жажда скорости (ЛП) онлайн бесплатно

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Перевод: Лев (1-5 гл.), Ирина (с 6-15 гл.), Женя (с 16 гл.)

Редактор: Eva

Обложка: Роман

Оформление: Eva

ВАЖНО: Данное произведение не является пропагандой ЛГБТ-тематики и нетрадиционных отношений. Автор поднимает данные темы исключительно в рамках сюжета художественного произведения, которое имеет развлекательный характер. Перевод осуществляется исключительно в ознакомительных целях, не несет коммерческой выгоды и не ставит перед собой цели оскорбить традиционные семейные ценности. Строго для аудитории 18+.

ПОЗЫВНЫЕ:

Лейтенант Грант «Пантера» Хьюз

Бесшумен, амбициозен и жесток в воздухе. Также получил позывной из-за глубоко-чёрных волос.

Лейтенант Матео «Соло» Морган

Как и Хан Соло¹, он бесстрашный, но склонен думать только о себе.

Лейтенант Пит «Гуччи» Картер

Получил свой позывной после того, как выпил слишком много шотов в вечер перед началом обучения на офицера, и его вырвало в женскую сумочку от Гуччи.

Лейтенант Билли «Гудини» Вазовский

Может впутаться и выпутаться из чего угодно — проблемы, женские трусики, плохая ситуация в небе…

Лейтенант Тиа «Хлыст» Кастанеда

Позывной получила от товарищей по обучению после того, как несколько из них получили серьёзную хлыстовую травму, засмотревшись в её сторону.

Лейтенант Пол «Юта» Вайнбергер

На офицерском обучении для всех превратил жизнь в ад.

Ю.Т.А. = Юродивый и Тупой Аморал.

Лейтенант Абсде «Алфавит» Сжабельска

В первый день обучения, никто не смог произнести его имя, так что все называли его «Алфавит». Так и осталось.

Лейтенант Дэррел «Фантом» Андерсон

Склонен исчезать, когда в нём нуждаются.

Коммандер Виктор «Полночь» Леви

Был найден спящим на скамейке со стриптизёршей по имени Полночь. До сих пор отрицает это.

Коммандер Памела «Кетчуп» Хайнц

Она будто напрашивалась, записавшись на обучение с фамилией Хайнц.

Капитан Франклин «Бритва» Хьюз

Известен самыми острыми поворотами и манёврами во время боевых учений.

Пантера

Я поймал его.

Пока коммандер Леви защищался, летая сквозь облака, я увидел свой шанс победить. Я подлетел к нему сзади, готовясь нацелиться на свою мишень, когда почувствовал это.

Воздух. В кабине.

Моё сердце остановилось, когда я за долю секунды понял, что должен делать. Через несколько мгновений давление воздуха упадёт, и самолёт спешно отправится в свободное падение, после которого я не смогу восстановиться.

— Воздух в кабине, — сказал я по рации. — Готовлюсь катапультироваться.

У меня не было времени думать или паниковать, пока я готовился к тому, что должен был сделать. Я никогда раньше не катапультировался, но нас всех тщательно тренировали для экстренных ситуаций, зная, как мы рискуем во время каждого полёта. Мой мозг действовал на автопилоте, и я не мог рассуждать на тему того, как опасно может быть катапультирование, особенно, когда альтернативным вариантом было рухнуть вместе с самолётом.

В этот момент приборная панель начала барахлить, самолёт падал так быстро, что я должен был действовать, прямо сейчас.

— Высота падает. Контроль утерян, — как только произнёс эти слова, я сгруппировался так, чтобы у меня был шанс выйти из всего этого живым, когда я вылечу благодаря ракетам под моим сидением.

Всё происходило так быстро. Я помню как потянулся к ручке, чтобы катапультироваться, над головой раскрылось стекло, а затем я внезапно взлетел в небо с такой силой, что казалось, сломались все кости в моём теле. Я никогда раньше не чувствовал так много боли и на мгновение задумался, насколько велики повреждения.

Когда сидение отлетело от меня, автоматически раскрылся парашют, замедляя скорость моего падения, и тогда я увидел под собой самолёт, несущийся в океан. Я не мог оторвать глаз, когда самолёт столкнулся с водой, разбиваясь на кусочки.

Я был внутри всего несколько секунд назад. Если бы замешкался, у меня не было бы времени катапультироваться...

В комнате было слишком ярко, мои глаза открывались с трудом. Белая и стерильная, с сильным запахом спирта, моя палата в больнице Мезамира поприветствовала меня снова, приятная альтернатива тому, чтобы лежать на глубине шести футов под землёй.

Уже проснувшись, я с трудом сел, но, когда ослепляющая боль пронзила мою голову, грудь и плечи, я застонал и рухнул обратно на подушку.

Насколько я был плох? Я мало что помнил после того, как оказался в воздухе. Мой мозг будто отключился, защищая от травмы. Я смутно помнил, как упал в ледяной Тихий океан, но всё остальное было размыто.

— На вашем месте я бы этого не делала.

Я открыл один глаз и увидел медсестру, закатывающую тележку. Она остановилась у моей кровати. Посмотрела на браслет на моём запястье и улыбнулась мне.

— Добро пожаловать обратно, мистер Хьюз. Как вы себя чувствуете?

— Я... — моё горло саднило и ныло, будто я проглотил гравий.

— Больно? Одну минуту, — она вышла из палаты и через минуту вернулась с пластиковым стаканчиком, полным ледяной крошки и воды. — Медленными глотками. Вы довольно долго были без сознания.

Боже, вода на вкус была лучше чего-либо другого, и от жадности я проглотил слишком много и чуть не подавился.

— Наверное, пока хватит, — сказала медсестра, поставив стаканчик на тумбочку рядом с кроватью, и только тогда я почувствовал присутствие в палате кого-то ещё. Гудини молча стоял у окон, на его лице отражалась смесь облегчения и беспокойства.

— П-привет, — прохрипел я.

Медсестра начала мерять мне давление, а Гудини подошёл вперёд и остановился возле кровати. Я увидел, что он выглядит как перегретое дерьмо — и сообщил ему об этом.

Он издал слабый смешок, а затем покачал головой.

— Не каждый день твой друг вылетает пулей из самолёта.

Я снова попробовал сесть и поморщился от движения.

— Воспользуйтесь этим, — сказала медсестра, протягивая мне пульт. Затем она нажала одну из кнопок, и кровать начала подниматься, так что я оказался в положении сидя. Было чертовски больно, но я не собирался жаловаться.

— Приятно видеть тебя в сознании, — сказал Гудини, усаживаясь на стул рядом со мной.

— Сколько я был в отключке?

— Пару дней. Но не переживай, ты ничего не пропустил. Занятия отложили минимум на две недели, пока ведётся расследование.

Чёрт побери. Я пропустил два дня? Занятия отменили?

Я немного поёрзал, и моё тело пронзила боль. Я не хотел спрашивать то, что собирался, но мне нужно было знать.

— Насколько всё плохо?

— Для Хорнета надежды никакой. Мёртв и исчез в Тихом океане. У тебя, с другой стороны, все части на месте, так что это плюс.

Я опустил взгляд и увидел, что все мои конечности действительно целы, и гипса не было.

— Если со мной всё в порядке, почему я чувствую себя так дерьмово?

— Только то, что вам не вырезали аппендикс, не значит, что вы в порядке, мистер Хьюз, — сказала медсестра, вставляя шприц с лекарством в мою капельницу. — Вы сильно ушиблись, и вам нужно расслабиться.

— Хотите сказать, что мне так больно из-за нескольких синяков?

— Не просто несколько. Посмотри, — Гудини открыл на телефоне камеру и протянул мне, и... чёрт побери. Я даже не узнал себя. Всё моё лицо украшали фиолетовые полосы, и в обоих глазах лопнули сосуды, чего было достаточно, чтобы любой побоялся смотреть в мою сторону, включая меня самого.

Заинтересовавшись тем ощущением, будто верхнюю часть моего тела сбил поезд, я опустил ворот больничного халата, а когда увидел большие чёрные синяки вдоль плеч — мог на них только смотреть.

— Я слышал, твой врач сказал, что тебе повезло обойтись без переломов ключиц от силы, с которой натянулись ремни, когда ты катапультировался, — сказал Гудини.

Было ощущение, что я увижу такие же следы на своих рёбрах, так как было больно сделать нормальный вдох, но я решил посмотреть позже. Я был жив, это и имело значение.

Я молчал, пока медсестра заканчивала свои дела, а затем она ушла сообщить доктору, что я очнулся.

— Хочешь поговорить об этом? — произнёс Гудини, как только мы остались одни.

— Всё произошло так быстро... — я взял стакан и сделал маленький глоток воды, и это простое движение потребовало больших усилий.

— Мы все наблюдали. Чуть с инфарктом все не слегли, когда ты сообщил о той проблеме. Боже, не думаю, что я когда-нибудь раньше видел, чтобы Соло так сходил с ума.

— Соло? Почему? Что случилось?

— Ну, поначалу мы тебя не видели, и я не знаю, что случилось. Он съехал с катушек, пытался выйти из зала, будто сам собирался тебя спасать.

— Это сумасшествие.

Гудини кивнул.

— Знаю. Но спасатели быстро до тебя добрались. И практически все приходили сюда, пока ты был в отключке, отсюда и всё это.

Я окинул взглядом палату, замечая больше дюжины шариков с надписями «выздоравливай» и в форме боевых самолётов, которые висели под потолком, а ещё на тумбочке рядом со мной стоял один большой букет тюльпанов.

— От кого цветы?

Гудини потянулся к записке, а когда открыл её, обе его брови взлетели вверх.

— Что? От родителей?

— Нет, они принесли вон те розы, когда приходили.

— Тогда от кого?

Гудини не сказал ни слова, переворачивая открытку.

«Пантера,

Я был бы рад, если бы ты сильнее старался не убиться. Я не смогу победить тебя, если ты умрёшь.

— Соло»

Я рассмеялся, от вибрации грудь пронзило болью, но я не мог ничего поделать. Эта открытка была такой же сентиментальной, какую получил бы от Соло любой, но отчасти это и привлекало меня в нём, так ведь?

— Полагаю, он почувствовал себя виноватым из-за того, что не приходил.

— Он не приходил?

— Нет. Забавно, что он так сильно истерил, а затем даже не потрудился зайти тебя проведать. Наверное, в этом весь Соло.

Ха. В этом заявлении было что-то личное, и если бы мои мысли не начали путаться из-за подействовавших лекарств, может, я смог бы это понять. Но я медленно уплывал, глаза закрывались, пока Гудини продолжал ворчать о нашем товарище по стажировке.

Прямо перед тем, как я отключился, в моих мыслях задержался один вопрос: почему Соло не пришёл меня навестить?

Соло

Удивительно, каким длинны может казаться день, когда тебе больше нечего делать, кроме как смотреть на часы. Но последние два дня именно это я и делал.

Сидел. Смотрел. И ждал.

На самом деле, я стал грёбаным экспертом по ожиданию. С тех пор, как голос Пантеры раздался из динамиков, заявляя, что в кабину попал воздух, и ему придётся катапультироваться, моя жизнь будто сменила передачу. С быстрого темпа, когда всё происходило на ходу, стало медленно, ничего не происходило, и я остался в этом диком режиме ожидания, от которого меня не мог спасти даже сон. Я находился в кошмаре наяву, и этот кошмар будто был намерен тянуться дальше и дальше, и дальше.

Я смотрел на стену своей комнаты, которая была смежной с комнатой Пантеры, и бросал теннисный мячик, который бился о пол, отскакивал от стены и возвращался ко мне, сидящему на полу. Это было не самое продуктивное дело, которым я мог заняться, но, эй, по крайней мере, я хоть что-то делал.

Ритмичный стук мяча напоминал, что я всё ещё жив, что я всё ещё здесь. А учитывая, что мы все увидели два дня назад, для меня это казалось самым безопасным вариантом.

Вечером того дня, когда Пантера упал, некоторые парни решили сходить в бар недалеко от базы. Но я был не в настроении сидеть и анализировать одно из самых ужасающих зрелищ, которые только видел в своей жизни.

Я был сокрушён, наблюдая, как Пантера катапультировался из своего самолёта, который упал в океан. Конечно, мы все тренировались для этого. Для того момента, когда всё летит к чертям, и тебе приходится принимать жизненно важное решение, не зная, спасёт ли тебя выбор жизни. Но когда стоишь в безопасности и беспомощно на земле, становясь свидетелем того, как чья-то жизнь оказывается на волоске, чертовски быстро осознаёшь опасность движений.