Читаем Земляк онлайн бесплатно

Впереди, поодаль, громко хрустнула ветка, и Санёк вздрогнул, очнувшись от дрёмы. Посмотрел в сторону шума — конечно, ничего не увидел в темноте ночного леса, — перевёл взгляд на сонный костёр. Досыпал угля и веток, слабый огонь оживился, пополз исследовать новую добычу. Санёк не был уверен, что делает правильно, опытные туристы наверняка посмеялись бы над ним и указали на десяток ошибок. Перед глазами живо встала упитанная морда Владленыча, начальника отдела, который вечно придирается и со снисходительной улыбочкой комментирует все действия Санька в духе: «Вот потому, братец, ты до сих пор младший инженер». В горле огненной отрыжкой поднялась злость. Скоро уже возвращаться туда…

Мужчина отмахнулся — в самом деле махнул рукой перед глазами, отгоняя видение лоснящейся начальственной морды. Сейчас у него отпуск, нужно думать не о работе, а о красоте леса вокруг, не зря же с таким трудом добыл путёвку на элитную турбазу рядом с небольшим сибирским заповедником. Вековые сосны шумят в вышине, в чёрном небе острые искры звёзд перемигиваются с половинкой луны, костёр дружелюбно потрескивает и греет ноги, от густого смолистого воздуха кружится голова… А главное — Санёк здесь совершенно один. Устроился на складном туристическом стульчике, укутался в тонкую, но плотную ветровку — заграничный блат! — и наслаждается единением с дикой природой. Нет, понятно, что от турбазы мужчина ушёл недалеко, километров пять, однако так приятно было представлять, что он в полном одиночестве. Без придирок начальства, без презрительных смешков коллег, когда он из-за панкреатита отказывается посидеть-выпить после работы, без извечного материнского «вот другие же добились, а ты…», без разочарования во взгляде бывшей жены, без вымораживающего холода, который теперь всегда висит между ним и повзрослевшим сыном…

Впереди снова хрустнуло — нагло так, звонко. Сердце почему-то зачастило, мужчина покосился на висящее на низкой ветке неподалёку ружьё. Новое, только из магазина «Всё для туризма и охоты», как и прочее снаряжение: после развода Санёк решил начать новую жизнь, освоить всяческие хобби и даже попробовать то, о чём втихаря мечтал с шестого класса, — выживание. Снял всё, что откладывалось на покупку машины — жена мечтала перед соседями козырять, но теперь фиг ей, а не авто, — и большую часть ухнул на туристические примочки. В итоге палатку и байдарку оставил дома, на турбазе они не нужны, а вот ружьё ИЖ-43 и ворсменский охотничий нож взял с собой. Не для охоты, для защиты. Как раз на такой вот случай.

Санёк быстренько подтянул к себе за лямку рюкзак, надел. Прошептал: «Первое правило — держим вещи при себе». Правила успокаивали. Чёткие, простые, они помогали другим — значит, и ему помогут. Мужчина нащупал рукоять ножа в ножнах, однако доставать не стал. Опасности-то нет, подумаешь, ветка…

Прямо за спиной — громко, совсем рядом — хрустнул толстый сук, и Санёк кубарем скатился на землю. Пополз на четвереньках — ладони колола сухая хвоя, под колено попала мелкая сосновая шишка — вперёд, к спасительному ружью. Схватился трясущимися руками за ствол, дёрнул, чтобы отцепить застрявший на ветке ремень, кое-как сообразил, каким концом направить к врагу…

И замер на коленях, наставив ружьё в темноту — будто палку, даже не подумав нащупать спусковой крючок. Бегая взглядом по стволам деревьев, чуть видимым в свете костра. Прислушиваясь всем телом.

Ничего.

Всё так же сосны шумят в вышине. Птица ухнула. Кто-то засмеялся — хрипло, издевательски, — но далеко. Какой-то зверь, наверное.

«Точно зверь» — прошептал Санёк. Разговаривать вслух помогало. Как будто контролируешь ситуацию. Сердце всё ещё колотилось, но страх отступил. Ерунда!

Санёк даже улыбнулся от облегчения. Вот это он дал! Хорошо хоть, никто не видел его позорного испуга. Уже спокойно мужчина поднялся с колен, перевёл дыхание. Положил ружьё на место: не хватало пальнуть в егеря или зоолога из заповедника, кто тут ещё может среди ночи бродить.

Подошёл к опрокинутому стульчику. Наклонился, поставил ровно, устойчиво. Разогнулся, мельком глянул в темноту…

И замер, уткнувшись взглядом в чьи-то глаза. В паре метров от него неподвижно стоял человек. Взгляд Санька пополз ниже по тёмному силуэту: безвольно повисшие плечи, одежда мешковатая, комковатая, сбившаяся на одну сторону. Что-то очень неправильное было в этой фигуре… Как в тех детских загадках «Что неправильно на картинке».

Пока Санёк растерянно пытался найти решение загадки, человек шагнул к нему — раз, два. От него пахнуло влажной землёй, затхлой стоячей водой и прелой зеленью. Костёр осветил лицо: неестественно равнодушное, углы погрызенных в лохмотья губ обвисли, глаза бело-мутные, как от катаракты. Саньку вдруг вспомнился фильм, который у товарища смотрели по видику: глупый ужастик, где зомбаки бегали по кампусу за визжащими блондинками и студентами в бейсбольных куртках. Лицо незнакомца было очень похоже на тех зомбаков, хотя выглядело не в пример реалистичнее киношного грима.

В голове у Санька было пусто — ни страха, ни вопросов, лишь полное недоумение, — но он на автомате сделал шаг назад.

Странный незнакомец шагнул к нему. Теперь, в свете костра, было видно, что на нём камуфляжная форма, какую часто носят туристы и охотники, однако очень грязная. Левого рукава совсем не было. Кожа на голой руке, как и на лице, была с коричневым оттенком и плотная, будто дублёная.

Санёк отступил. Под ботинком хрустнуло и вспыхнуло искрами. Сообразив, что шагнул в костёр, мужчина отвлёкся, деловито отошёл в сторону, начал топтаться, отряхивая с ботинок россыпь огоньков…

Решив проблему, поднял голову. Человек стоял прямо перед ним. Всё так же молча, неподвижно уставившись на него невидящими глазами.

Санёк смотрел в ответ. Ничего не происходило.

И вдруг у странного человека резко открылся рот — словно челюсть отвалилась, — и оттуда раздалось ворчание. Совсем не человеческое. Бессмысленное. Булькающее. Голодное.

Рот Санька тоже открылся — неконтролируемо, сам собой, — и из него раздалось совсем тихое «О-о-о», протяжно переходящее в негромкое «А-а-а».

Человек рывком поднял руки, махнул ими широко, неуклюже. Тягучее «А-а-а» Санька мгновенно скакнуло в полноценный вопль «ААА» — и Санёк побежал.

Он нёсся по ночному лесу, инстинктивно находя просветы между чёрными деревьями, прыгая через неширокие овраги и за секунду сворачивая в сторону рядом с непреодолимыми препятствиями. От кипящего в крови адреналина зрение стало кристально-чётким, зрачки ловили даже слабый лунный свет, лёгкие качали воздух во весь объём. Санёк летел.

Но оторваться от нечеловеческого ворчания и треска веток за спиной это не помогало, страшные звуки следовали за ним по пятам. В голове звенела пустота, и мужчина не сразу заметил, что, помимо рычания зомбака, слышит и какой-то другой голос.

— Да не туда! На запад, на запад гони! — глухой скрипучий голос был явно один, но эхом раздавался сразу со всех сторон. — Ах ты ж, шпендель непонятливый!

Санёк и в самом деле ничего не понимал, лишь нёсся сломя голову и не разбирая дороги. Однако, как только он задумался об этом странном голосе и значении его слов, — тут же сбился с инстинктивного движения, испугался собственной скорости, начал вглядываться в темноту впереди, выискивая наилучшую траекторию…

И сразу же запнулся о торчащий из земли корень. Со всего маху полетел на землю, от удара весь воздух из лёгких вышибло. Набирать новый Санёк не стал: задержал дыхание, весь сжался, зажмурился… И приготовился умирать.

Хромающие шаги медленно приближались к его ногам, как и тихое рычание — теперь оно казалось не голодным, а, скорее, задумчивым.

Но тут, окончательно холодея, Санёк услышал ещё шаги — приближающиеся с другой стороны, мягкие, но уверенные, по звуку они казались полной противоположностью ковылянию зомбака. Эти шаги подошли к его голове. Остановились. Нос Санька наполнило сильным запахом трухлявой древесины и влажного мха, который мужчина чувствовал под щекой.

Через несколько минут — кажется, оба незнакомца так и стояли над ним, один возле головы, другой у ног — Санёк решился вдохнуть. Хотел тихонько, незаметно, но не вышло: вдох получился шумный, рваный, задыхающийся.

— Долго валяться будешь? — спросил голос над головой.

Он напоминал одновременно глухой шелест ветра в кронах деревьев и скрип толстого сломанного сука. Вдруг Саньку пришла в голову странная мысль: что этот голос звучит не только со всех сторон одновременно, но и внутри его головы.

— Смотри, пневмонию подхватишь, — продолжал голос. — Нам тут мертвяков не надо, и так хватает.

С ужасом мужчина услышал, как над его ногами раздался громкий и резкий звук, словно бы зомбак закашлялся. Однако через несколько секунд в голову Санька пришла ещё одна странная мысль: это не кашель, а смех. Насчёт мертвяков — это была шутка, и зомбаку она понравилась.

Ну а раз непонятные граждане шутят и жрать его не торопятся — даже не укусили ни разу, — мужчина решил встать. Правда, на всякий случай с зажмуренными глазами. Упёр ладони в мягкий чуть влажный мох — очевидно, это была уже другая часть леса, не тот сосняк с покрывалом хвои, где остался его костёр, — рывком усадил себя… Вокруг ничего не происходило, незнакомцы молчали.

Санёк распахнул глаза — сразу, резко, чтобы как можно быстрее увидеть угрозу и смириться с ней. Упёрся взглядом в зомбака: освещённый ярким лунным светом, он стоял рядом, равнодушно понурив плечи и повесив руки-плети. Решив, что этот выглядит более-менее безобидно, мужчина поискал взглядом обладателя второго голоса.

И снова позабыл дышать. Второй незнакомец выглядел вроде бы как человек — две ноги, две руки — но на голове у него были лосиные рога, а вся фигура светилась тусклым белым светом. Санёк изумлённо распахнул глаза, вглядываясь, пытаясь понять механизм этого розыгрыша: рога, допустим, привязаны; свет — от фонарика, спрятанного под одеждой… Сама одежда выглядела как камуфляж для лесной засады: обтягивающее трико коричневого цвета с узором «под кору дерева», поверх тут и там висели рваные грязно-зелёные лохмотья. Лицо закрывала деревянная маска с чёрными дырами на месте глаз и носа. Рта у маски не было — очевидно, поэтому голос из-под неё звучал так глухо. Последней нотой, удачно дополняющей этот камуфляжный костюм «под трухлявый пень», был запах влажной древесины.

Это что, местные лесники, работники заповедника так одеваются? Мимикрируют под окружающую обстановку, чтобы животных не пугать? Может, животных они и не пугают, но вот Саньку от этого камуфляжа стало не по себе. Ещё и голос у незнакомца странный — окружающий со всех сторон, будто сам лес шумит… Тоже спецэффект? «Или это у меня сотрясение мозга», — решил Санёк. Как до турбазы дойдёт — покажется медсестре.

Но пока что надо было разобраться, чего от него хотят незнакомцы посреди тёмного леса. Мужчина открыл рот, но в первый момент не получилось издать ни звука. Затем он пискляво прочистил горло и сказал:

— А кого вам надо?

— О! — «пень» радостно оживился. — Смотри, смотри, Митич, он разговаривает! Тебя нам надо, турист, но только живого. Ты как, нормально? Ногу не сильно зашиб?

В дополнение ко всему «пень» хлопнул Санька по плечу, от чего тот чуть не упал обратно на землю: ноги всё ещё были ватные из-за схлынувшего адреналина. Однако мужчина решил бодриться из-за всех сил и ни страха, ни слабости не показывать. Это ведь так работает? Дикие животные — а также зомби и странные лесники — чуть заметят страх — загрызут. А если держаться уверенно, то и отпустят. Возможно.

Так что Санёк вежливо ответил:

— Спасибо. То есть да. Нет. Не зашиб. Всё отлично. А вы, мужики, чего тут делаете? Лесники, что ли?

— Мы-то? — светящийся «пень» повернул рогатую голову к зомбаку — Лесники, само собой. Я — Лешак, это Митич.

— Алекс, — неожиданно для самого себя выдал Санёк.

Вообще говоря, звали его Александром, и в детстве, когда Санёк зачитывался фантастическими романами про смелых космонавтов и полёты к другим галактикам, он мечтал быть Алексом — тоже смелым, уверенным в себе, в одной руке бластер, в другой — пистолет-гарпун для охоты на инопланетных тварей. Правда, и пацаны во дворе, и одноклассники звали его исключительно небрежным «Санёк», так оно и прилипло. Однако здесь — посреди ночного леса, наедине с самоуверенными незнакомцами — очень хотелось быть сильным и смелым. Пусть даже без бластера. Санёк вдруг вспомнил, что на поясе у него висит охотничий нож… Однако тут же решил, что злить лесников лишними телодвижениями не стоит.

Тем временем Лешак протянул светящуюся руку — тоже затянутую в костюм, сплошь коричневую и выглядящую точь-в-точь как сук дерева с четырьмя сучками-пальцами. Санёк руку пожал — крепко, уверенно. Надо же, и на ощупь чисто как шершавая кора с глубокими бороздами. До чего камуфляжные костюмы дошли! Интересно, это по всей стране теперь такая лесничья униформа или здесь какой-то экспериментальный участок?

— Приятно познакомиться, Алекс, — по-деловому торопливо сказал Лешак. — Митич руки не жмёт, извини уж. Пальцы бережёт. А теперь пойдём, дело есть.

И они куда-то пошли. Светящаяся фигура Лешака стала как будто ярче, озаряя окрестности: толстые стволы деревьев, густо поросшие мхом, кроваво-красные ягоды под ногами, подволакивающего ногу зомбака, который закрывал их процессию. Вокруг шумела лесная жизнь: где-то ухало, кто-то хлопал крыльями, снова раздался издевательский смех.

— Кто это? — почему-то шёпотом спросил мужчина.

— Василиса, — ответил Лешак. Пояснил: — Лиса.

— А чему она радуется?

Санёк слышал, что если с потенциально опасными людьми разговаривать, то выше шанс, что в итоге они тебя не зарежут, а отпустят. С другой стороны, некоторых людей глупые вопросы, наоборот, выводят из себя, а этот вопрос был явно глупый, Санёк и сам это понял, как только озвучил его.

Однако Лешак, беззвучно шагающий по мху, не разозлился, а невозмутимо ответил:

— А чего ей не радоваться? Смотри, какая красота вокруг.

Мужчина посмотрел. Ночной лес и вправду выглядел красиво, богато, он весь шевелился и потихоньку шумел. Жил. И наполнял жизненной силой всё внутри себя — даже самого Санька, мужчина это чувствовал.

Так что кивнул он вполне искренне.

Вскоре к разношёрстным звукам леса добавился ещё один — страдальческий плач. Именно «плач»: с одной стороны, было слышно, что издаёт его не человек, а животное, но с другой — звучал он очень по-человечески. Саньку, несмотря на странную ситуацию, стало жаль того, кто издавал эти звуки: животное явно было измучено страданием и болью, длящейся, возможно, не первый час.