Читаем Зелёный рассвет онлайн бесплатно
— Даже не уговаривай, Милена! Этот ужас, эту… войну… я не хочу ни вспоминать, ни описывать, ни увидеть ещё раз! — сказал Юс, снова вздрогнул и сердито взглянул на Милену. Его глаза из зелёных стали пурпурными, что говорило о крайнем волнении.
— Опаньки, — устало сказала Милена, возвращаясь за стол и доставая чистые свитки. — Что же, они и тебя пытались ранить… или, обереги Омнекса, убить?
— Нет! Но это было ужасно, это зверство… я, конечно, готовился, учил историю и обычаи народов, но это слишком, Милена! — молодой наблюдатель поёжился и поднял шерсть дыбом.
— Рано или поздно, Юс, ты присмотришься, все мы присмотрелись. Мы, кимеи, никогда не воюем, теперь ты понимаешь, почему? Мы наблюдатели. Наши записи через много лет станут эталоном справедливости. В том числе и твои записи, Юс. Это очень интересные свитки! — Милена добавила в голос бодрости.
— Это бесценные свитки, — третья кимея, Амика, стояла на пороге с очередным ворохом исписанных листов. — Но ты, Юс, интересное существо. Значит, на то, как крыс сжигают заживо плазмой, ты смотреть можешь. А на войну людей с Инальтеками — никак?
— Амика, ты сравнила — то крысы, а то разумные существа… Ну, у тебя про войну, наверное, всё расписано? — с надеждой спросил Юс.
— Не всё, но достаточно. Теперь сходи погуляй… встретишь Рэндальфа — скажи, пусть заглянет, тут без его рисунков никак!
— Ага, — кивнул молодой наблюдатель и поспешно вышел. Амика сложила листы перед Миленой.
— Как по-твоему, из этого что-нибудь получится? — спросила она, заглядывая в свиток Юса.
— По-моему, это интересная история для Мен-илри, и продолжение будет небезынтересным. Надо только разложить всё по полочкам, чтобы ясно было, что откуда проистекает, — туманно ответила Милена. Она уже мыслями была в очередной главе летописи.
На чистом листе появилась первая строка…
Год Инальгона. Месяцы Майнек — Нэйритикси.
Весна плавно перетекала в лето, на берегах Реки цвело всё, что только могло цвести, и заросли гигантского кустарника Кенрилла вдоль обрыва сплошь покрылись пурпурными лепестками. Запах его цветов под палящим солнцем струился вверх и даже заглушал порой обычные запахи Реки — ила, водорослей и рыбы. По ветвям Кенрилла карабкались береговые жители, срезая лепесток за лепестком и сбрасывая на песок. Трудно даже представить, сколько таких лепестков нужно на один флакон драгоценного цветочного масла! Но оно того стоило, и жители усердно общипывали куст. Несколько самых легкомысленных девиц отвлеклись на пролетающий мимо корабль, но остальные дружно призвали их к порядку, и сбор лепестков продолжился.
Речник Фриссгейн помахал им в ответ и подбросил щепок в корабельную печку. Несмотря на солнце, вверху было холодно и ветрено, и хиндикса — чудной летающий корабль — ёжилась, складывала плавники и жалась к земле. Печка загудела, воздушный шар хиндиксы снова наполнился дымом, и корабль обрадованно поднялся на прежнюю высоту и прибавил скорости. Блестящие плавники усердно рассекали воздух. Фрисс, опираясь на борт, смотрел на берега, цветы и жителей, но приземляться не спешил. И так ему недолго осталось — всего два или три дня проведёт он в тишине и покое, а потом… Да, потом ему предстоит долго и много болтать, да ещё перед собранием Речников на Острове Аста, а собирается их там немало! Фрисс в очередной раз достал из поясной сумки складную папоротниковую книжечку и перечёл свои записи. Тут надо всё рассказать в подробностях и без ошибок. Это не перед жителями травить байки о восточных народностях.
"Ну ладно, выживу как-нибудь. Выжил же в Олдании! Целых десять лет там отсидел, не видя Реки. Теперь только и осталось, что рассказать остальным, как там живут, и всё — буду свободен, как речные воды," — подумал Фрисс, вдыхая свежий ветер. Цветы там или водоросли — но ему приятно было дышать воздухом Реки. Если бы ещё вырваться из Олдании раньше, когда цветёт Хума, и воды белеют от её лепестков! И если бы ещё застать её цветение на Истоках Канумяэ, у чистейших источников и белопенного водопада! Там священное место для всех, живущих на Реке, и там повезло родиться Фриссгейну, и — если бы родители его не были Речниками — он стал бы жрецом священных источников…
Воспоминание о родителях пришлось некстати и повергло Речника в печаль. Хотя с тех пор прошло немало лет, он не смог это забыть — как вернулся однажды с задания и узнал, что они ушли на Запад. Гевелс и Айнин Кегины, его отец и мать, отважные Речники, герои многих рассказов… Они не собирались сгинуть, напротив, хотели вернуться со славой — найти легендарное Старое Оружие в западных степях. И больше никто не видел их. Многие ушли на Дальний Запад — не вернулся никто… Фриссгейн надеялся иногда, что они живы, и что он найдёт их. Он ведь тоже — Речник, и говорят, что отважный…
Фрисс подбросил в печку ещё поленце и усмехнулся. Отважный! Поэтому-то Король Астанен и послал его в Олданию. И ещё девятнадцать Речников. А двадцать Мынгов из Олдании — олданских воинов и стражей — остались тут, на Реке. Так Речники должны были ознакомиться с порядками Олдании, а олданцы — с речной жизнью. Даже именами им пришлось обменяться. Фриссгейн, например, все десять лет носил имя "Арс". И служил олданскому правителю, Каану Итонэ. На правителя он пожаловаться не мог, и жилось ему там неплохо. Но он был бы очень рад ещё десять лет не пробовать и даже не нюхать ни олданского сыра, ни товежьего молока. Да и ездить верхом на товеге, длинношёрстном и свирепом быке со слишком широкой спиной, то ещё удовольствие! Теперь на палубе хиндиксы Фрисс стоит с трудом, первое время чуть не падал при каждом нырке и взмахе плавниками. Привыкать придётся. "Спрошу Арса, как ему понравилась наша рыба, и научился ли он наконец плавать," — подумал Фрисс и ещё раз усмехнулся.
Сначала на Остров Аста, потом в королевский Замок, а оттуда — в Фейр, на свой участок… Отозвали его оттуда в спешке и тайне, и не хочется даже думать о сплетнях, которые успели накрутить вокруг этого жители Фейра. Любят жители рассказать о Речниках всякое! Там, конечно, двое его соратников, Речник Айому и Речница Сигюн, за порядком они присматривают, но опровергать сплетни явно не будут. Кстати, по соратникам Фрисс тоже соскучился, как и по жителям участка. Но сначала — закончить с Олданией и получить заслуженную награду. Может, на неё удастся не только купить еды и дров на всю зиму, но и более интересные вещи приобрести.
Например, стальные пластины к броне… Броня из кожи товега — хорошая вещь, и Фриссу она жизнь не раз спасала, но о стальной броне он мечтал давно и безнадёжно, как и многие сотни Речников. Или настоящие металлические мечи! Те два клинка из прочнейшего речного стекла, с которыми Фрисс прошёл много дорог и рек, очень хороши — но стальные клинки были бы лучше, а если ещё с заклинаниями… Речник тяжело вздохнул, бросая в печку очередную порцию дров. Если уж печку из металла не сделать, приходится собирать её из глины и стекла, и весит она после этого столько же, сколько весь корабль — то что говорить о клинках и доспехах! Металл так редок и так дорог на Реке… хуже всего, что в других странах он не дешевле!
А впрочем, на пару клинков или броню ему хватит той награды, которую он получит. Если не замахиваться на зачарованные мечи или что-нибудь в том же роде. Лучшие кузнецы живут в пещерах Энергина, это Алдеры, люди-ящеры, повелители молний. Всем известно их мастерство! У них есть хороший металл и хороший уголь, а Фрисс как-нибудь найдёт восемь-девять сотен кун, чтобы заплатить за материал и работу. И у него будут стальные клинки. Кто там хвастался знакомыми среди Алдеров? Кажется, Речник Фескет. Вот его и надо отловить в Замке, если там за время отсутствия Фрисса не назрело очередное задание или приключение…
Хиндикса воспользовалась задумчивостью Фрисса и снова снизилась, почти коснувшись брюхом воды. Речник подбросил дров и надавил на педали, приводя замершие плавники в движение. Корабль неохотно набрал высоту.
— А ещё я куплю ездового кота и больше не буду летать на трухлявых корытах! — сказал Речник в пустоту и снова посмотрел на Реку. Внизу вынырнул на мгновение Речной Дракон и скрылся в волнах.
Да, Фрисс на Реке — и впереди долгий год, долгий и спокойный, как сама Река. Никаких бешеных скачек, никаких переделов пастбищ, вредоносной магии и обуздываний диких товегов. Только воды Реки, высокие травы на её берегах и бесконечное небо над головой…
Мраморный Замок Астанена высоко возносится над Рекой, и каждый на Реке хотя бы раз в жизни видел его девять башен и десять флагов над ними. Синее знамя Великой Реки и светлые знамёна девяти её притоков.
Окунь с яркими плавниками на флаге Синдалии. Прекрасная река, многоводная и богатая рыбой — а также народами, не слишком уважающими законы и щедрыми на беспорядки. Родина всех куванцев и половины синдалийцев. Фриссгейн бывал на берегах Синдалии — её правитель, Сергин, сын Короля Астанена, охотно приглашал Речников на рыбалку. В присутствии воинов Реки даже самые наглые куванцы становятся тихими и миролюбивыми…
Речной Дракон — символ священной реки Канумяэ, чистейшей из рек, наполненной магией. Канфен, повелитель Канумяэ, — сильный маг и покровитель всех чародеев Реки, щедро оплачивающий поиски одарённых магов и их обучение. Фрисс, к сожалению, не был одарённым… но тоже обучался, за что и благодарен Канфену.
На знамени Зелёной Реки — лук и стрелы, и Госкен, её повелитель, по праву считается одним из лучших лучников. Так он подаёт пример всем остальным стрелкам, предводителем которых он является. Даже олда, кочевники Олдании, отзываются о нём и его воинах с уважением и страхом.
Серая кошка на флаге Бельги, реки Ондиса-целителя, главы целителей всех десяти рек. Он учился магии у Звёздных эльфов — гордого народа Тиак, и многие речные лекари обучились уже у него. Наверное, каждый Речник так или иначе обязан ему — кто здоровьем, а кто и жизнью.
Игральные кости — знак Нодвы. Её повелитель, Эрин, построил там несколько игорных домов — и они уже много лет притягивают к себе куванцев, синдалийцев и прочих искателей наживы или лёгких денег. Куванцы без ума от игры в кости, и при всём риске Эрин хорошо на них зарабатывает. Достойно ли это правителя — другой вопрос.
Клинок, тонкий, как игла — символ Дистана и любимое оружие Марвена, правителя этой реки. Воин и полководец, ужас демонов и кочевников.
Свиток на знамени Наои, притока, где правит Иригин — учёный, исследователь, историк и изыскатель. По крупицам он собирает древние знания, чтобы однажды Река обрела всё могущество былых цивилизаций. Фриссгейн помнил невероятное задание, которое он и ещё десяток Речников выполняли для Иригина, — исследование громаднейшего древнего корабля, затонувшего у причала Старого Города. Вот было задание так задание!
Зубчатое колесо — знак Дзельты, реки, подвластной Халану — Другу Сарматов. Никто, кроме него, не заходит без страха на сарматские станции, все боятся чудовищной силы, что таится там. Бывает, что Речники исчезают там бесследно — только не Халан! Сарматы знают и уважают его, а он знает многие их тайны. Халан и Иригин сообща докапываются до древних технологий, и Речник, которому это интересно, должен их держаться.
А на знамени Яски — жёлудь и дубовый лист, а правит там Дилан, и вот с ним Фрисс никогда не был близок. Всегда казалось, что Дилан то ли в сто раз старше, то ли знает в миллион раз больше, и ощущение это Фрисса смущало.
А самой Рекой правит отец всех правителей, Король Астанен, и родители Фрисса ещё не родились, когда он сел на трон. Фрисс не знал, сколько лет правителю, с годами тот совсем не менялся. А королеву Речник не знал вообще — её уже не было в живых, когда он впервые пришёл в Замок…
"Ну ничего себе! Вся Аста была в кораблях, а тут их ещё больше. В честь чего это Король объявил общий сбор?!" — сильно удивился Фрисс, глядя на причал. Многочисленные хиндиксы раскачивались на ветру, лениво перебирая плавниками. Улететь им не давали массивные экхи — причальные кольца, вырезанные из известняка. Служители на причале привязывали по нескольку хиндикс к одному кольцу — на всех не хватало места.
— Хаэй! — окликнул Фрисс служителя, бросая ему причальный конец. Как только хиндикса была привязана, Речник спрыгнул на гребень экхи, а с него — на землю.
— Впервые вижу тебя, Речник, — с любопытством посмотрел на него служитель, молодой нерминец, и Фрисс понял, что тоже видит его впервые. — Ты из новичков?
— Я стал Речником, когда ещё не родился твой дед, — хмыкнул Фрисс. Это было чистейшей правдой. Время странно действовало на тех, кто принёс клятву Реке и её Королю — они как бы выпадали из общего временного потока. Фрисс работал уже столько лет, сколько обычно живёт человек, а выглядел и ощущал себя молодым воином. Жителей это неизменно удивляло и наводило на странные мысли — о бессмертии всех Речников, например. Это было огромным преувеличением!
— Но ты не бойся. Я Фриссгейн Кегин. А ты кто?
— Ир. Я недавно здесь… По вашим меркам — недавно, — поправился служитель. — Приятная встреча, Речник Фриссгейн.
Речник ещё раз окинул взглядом корабли — вот хиндикса под названием "Коршун", личный корабль Речницы Сигюн, а вот и "Кустоломка", принадлежащая Речнику Фескету. Отлично.
Главная лестница в Замке именовалась Изумрудной и украшена была гранёным зелёным стеклом — не изумруды, но смотрелось красиво. По ней Фрисс и поднимался, когда навстречу ему попалась Речница Сигюн.
— Новый рассвет над Высокой Травой! — воскликнула она и шагнула к Фриссу. Именно такой фразой приветствовали на Реке друг друга в первый день недели, а сейчас как раз был этот день. Назывался он Хенгол-дин.
— Мы в зелёном сегодня, Сигюн, — условленной фразой ответил и Речник, и они крепко обнялись, не обращая внимания на изумлённые взгляды молодых Речников. Вообще-то Сигюн не признаёт таких нежностей, но с Фриссом они сражаются бок о бок уже многие десятилетия…
— Да, ты давно пропал с Реки, Фриссгейн. Наверное, нашёл себе приключений? Здесь-то была дикая скука все девять лет! — оживлённо говорила Сигюн, не отпуская Речника далеко. Он и сам не убегал.
— Там не веселее, честно, — утешил её Речник. — Погоди! А в десятый год что случилось?
— А тут нас развеселили Инальтеки! — ответила Сигюн и тут же помрачнела.
— Что? — Фрисс сжал её руку. — Опять война?! Быть того не может!
— Зелёный Отряд, как всегда, гонял крыс по пещерам — а клан Кэйронейю обошёл его и выбрался на поверхность. И пошёл по берегу, — Сигюн вздохнула. — Вот на что нужна такая разведка?! Ладно, поблизости были Речники, а там и подмога подошла. Но всё равно — неприятно!
