Читаем Здесь никого нет онлайн бесплатно

Будильник прозвонил ровно в шесть тридцать. Я нехотя поднялся с постели и отключил его. Идти никуда не хотелось хотя бы потому, что я точно знал — идти было некуда и незачем. На кухне уже кто-то хлопотал. Скворчала сковорода, слышался звон посуды. Я пошел в ванную и умылся.

— Привет, дорогой!

— Здравствуй… — произнес я, едва не перейдя на вы. Прошло уже столько времени, а я так и не привык к тому, что после своей очередной смерти вижу новых людей и, естественно, не могу их узнать.

— Ты вчера отличился. — Та, что в этот раз была моею женой, призывно посмотрела на меня и улыбнулась.

— Может быть. — Я состроил подобие улыбки. Хотя за столько-то раз мог научиться улыбаться более правдоподобно. Но отражениям было все равно, поэтому я старался только в самом начале.

— Когда вернешься?

— Как всегда. — Я сказал это лишь по привычке — можно было промолчать: от этого спектакль, в который раз сыгранный исключительно ради меня, не менялся.

Я шел по улице, которую никогда не видел, и тем не менее она казалось мне ужасно знакомой. Ноги сами собой несли меня, словно я просто наблюдал все это глазами героя какого-нибудь кино. Прохожие здоровались со мной либо просто кивали мне головой. Как и всегда лица казались мне одновременно известными и неизвестными. Я добрался до ступенек, ведущих под землю, и стал спускаться вниз, сжатый со всех сторон толпой. Затем я оказался в поезде, мчащемся куда-то по бесконечным тоннелям. Я знал, куда он едет. Знал, на какой станции мне следует выйти и сесть в другой поезд. После этого мне предстояло проехать еще две остановки.

Я покинул вагон и встал на лестницу, самостоятельно несущую меня вверх. Вниз стремилась такая же лестница, и по ней двигалось множество народа. Лица. Молодые и старые, грустные и веселые, влюбленные и ненавидящие. В это было трудно поверить, но тем не менее все эти лица были просто-напросто масками Города.

В этом было что-то обидное. Ведь жизнь сама по себе прекрасная штука. А прожить ее множество раз было не таким уж и плохим занятием. Вечная жизнь — разве не об этом мечтали многие фантасты. Но это была не просто жизнь — это был спектакль, в которым единственным актером был я, а все остальное было декорацией.

Все повторялось сначала. Значит, в прошлый раз я снова сказал не те слова. Господи, что я только не просил, как не умолял…

Сегодня снова будет новолуние. Первое новолуние в новой жизни, и у меня в запасе очень много времени, для того чтобы еще раз подумать над тем, что следует сказать произнести, стоя перед границей, разделяющей Город и мою прежнюю жизнь.

Дорогу до своей конторы я нашел довольно легко. Я знал, куда мне надо идти.

В этот раз мне повезло гораздо больше. Я был начальником, хотя и не очень крупным, имел в подчинении отдел из полутора десятка человек. Чем он занимался, я не очень представлял и ухитрялся продвигаться по служебной лестнице особо в это не вникая. Самым главным здесь, как я давно уже понял, было хвалить тех, кто был старше по должности, и все время унижать и оскорблять тех, кто был ниже. Только так можно спокойно дождаться следующего полета к границе Города.

Подобные принципы осваивались мною очень долго. Сначала я просто старался жить как все, нередко скатываясь до нищеты. От меня отворачивались друзья, которых я первое время считал живыми людьми. От меня уходила жена, которую я тоже считал настоящей, хотя даже мои дети, как я в последствии понял, были всего лишь отражениями. Отражениями Города, и больше ничем.

Как жаль, что после собственных похорон я воплощался в том же возрасте, в котором в реальности попал в Город. Был бы помоложе, и мои шансы на местную революцию были бы гораздо больше. Впрочем, я и так это не раз пробовал. Я собирал тайные кружки и рассказывал им, что за границей Города нет ничего, там — пустота, а за пустотою лежит мой мир, и он, в отличии от Города, реален. Он тоже не совершенен, но зато там обитают живые люди. Я говорил им, что они лишь отражения, которое играют для меня спектакль. Потом я долго находился в больнице. Меня навещало отражение, которое звалось моей женой. Она приносила фрукты, читала вслух газеты.

А потом за мной пришли те, кого не смогли поймать. И мы подняли мятеж. Я, единственный живой в Городе, и его отражения, которые, как мне тогда казалось, действительно поверили мне. И я увидел Город в огне, разгромленные дома и конторы, грязь, крики. Я тоже что-то кричал на руинах взорванного постамента. А вокруг бесновалась толпа. Люди, которые так и не смогли понять, что они всего лишь отражения Города. В этот момент им было важно совсем другое. Толпа поняла, что можно грабить тех, кто богаче, убивать тех, кто беспомощен перед ней. И поэтому отражения скандировали мое имя. Они кричали, что я сильнее Бога. Я смеялся. Но не от радости, а от горя. А потом из толпы вылетел булыжник и попал мне в голову.

Я помню похороны, яркие огни факелов, так как в неразберихе кто-то поубивал сотрудников электростанции. Я навсегда запомнил лицо того человека, который убил меня, а потом поддерживал крышку гроба, когда меня несли по улицам Города.

После пышных похорон я совершил очередной полет к границе Города. За несколько минут я с высоты птичьего полета увидел разрушенные здания, окровавленные трупы и пьяных людей, разгуливающих по улицам. Когда я подошел к границе, мне было нечего сказать. И я снова вернулся… Вернулся, чтобы в который раз начать все сначала. Я еще несколько раз пытался совершить революцию в Городе, пока не осознал всю бессмысленность этой затеи.

С работы я постарался выбраться пораньше. Надо было познакомиться с новой женой. Вернее с новым отражением, которое отныне на несколько десятков лет будет зваться моей женой. Она оказалась довольно скромной и практичной женщиной. Никаких особых требований ко мне у нее не было. Жена как жена. С этим в Городе мне всегда везло. Хотя всегда казалась странным, почему они не видят, что я совсем другой.

После ужина я прилег на диван и, повернувшись на бок, стал размышлять. В прошлый раз я тоже был клерком. Только рангом помельче. Остальное было таким же. Сейчас некоторое время я буду осматриваться, затем выберу себе друзей, вернее те отражения Города, которые будут мне менее противны, и заживу спокойной жизнью до тех пор, пока снова не увижу свои похороны, а затем стремительно несущийся подо мной Город. Тогда у меня будет несколько мгновений, чтобы сформулировать мое требование к Городу. Это своеобразный пароль, ключ, который при правильном использовании способен открыть дверь и выпустить меня на свободу. В мир, по сути ничем не отличающийся от этого, только люди там настоящие. Да, там тоже есть равнодушные и довольно много недовольных, в том числе и я. Но там живые люди, такие же как я, а здесь я совсем один.

И в который раз я стал вспоминать… Вспоминать историю, которая за множество жизней в Городе стала для меня легендой…

Пока ставили палатку и разводили костер, на степь опустилась ночь. Андрюха лениво перебирал струны, наигрывая какой-то знакомый мотивчик. Виталик помешивал кашу. Я же рылся в своем рюкзаке, разыскивая фляжку с коньяком.

— Ну что, нашел? — спросил Виталик.

— Ага. — Я поболтал флягой, и в тишине этот звук прозвучал особенно выразительно.

— Тогда иди сюда. Скоро каша сварится.

Фляга пошла по кругу. Пили прямо из горлышка, как заправские туристы. Хотя, честно сказать, на природу мы выбираемся не так уж и часто. Кто бы знал, каких трудов мне стоило уговорить Виталика взять с собой палатку, а не спать, как обычно, в машине.

— Ну, за удачные выходные! — Я сделал большой глоток и передал флягу Андрюхе.

— Мужики, готовьте тарелки. Сейчас узнаете, какой из меня кулинар, — улыбнулся Виталик.

Каша оказалась очень вкусной. Да и не могло быть иначе на свежем воздухе, когда тело приятно согревает коньячок, а над головой звезды. Их было так много, что между ними нельзя было вставить даже мизинец.

— Все-таки надо было ехать на озеро, — сказал Андрюха, после того как опустошил свою тарелку, — порыбачили бы.

— Да успеем еще. — Виталик был сегодня в хорошем настроении. И к тому же испытывал огромную гордость за свою нехитрую стряпню. — Давайте лучше поговорим, когда еще доведется.

— Во-во, — поддержал я его. — Вот ты скажи, кто были наши предки?

— Славяне, понятное дело. А потом еще с татарами во времена ига перемешались.

— Не только. Здесь было много племен. Еще до татар. Скифы, сарматы. Представляешь, племена со своим языком, своими богами, свои песнями и одеждой. Стони лет назад они так же сидели у костра, любовались звездами, а потом ушли по Великой степи, и никто не знает куда.

— Ох, опять ты затянул свою бодягу про историю. Сейчас выпьешь еще коньяка и опять натаешь байки рассказывать про тамплиеров, викингов и всякие там войны, — вздохнул Андрей.

— А тебе будто не нравиться?

— Ну почему же! — Андрюха смутился.

— Ты уж не обижайся, Леха, — обратился ко мне Виталик. — Но все твои истории мы уже слышали, и не по одному разу.

— Тогда может сам чего-нибудь расскажешь, — решил я подколоть друга, прекрасно зная, что он не мастак травить байки, и я опять окажусь в круге всеобщего внимания.

— А вот и расскажу, — гнул свое Виталик. — Слышали когда-нибудь о Городе в степи?

Мы отрицательно покачали головами.

— Так вот слушайте, — приободрился Виталик. Он был явно доволен тем, что в этот раз будут слушать не меня, а его.

Я передал ему флягу, кстати сказать, литровую. Виталик вдохнул аромат коньяка и припал к горлышку. Затем он выдержал положенную паузу и мечтательно посмотрел на небо.

— Полнолуние, — зловеще начал он.

— Вампиры выходят из склепов, — хихикнул Андрюха.

— Тихо ты, дай человеку собраться. Продолжай, — сказал я, представляя, как Витальке хочется произвести впечатление.

— Полнолуние, — опять таинственно произнес Виталик, — это время, когда мир потусторонний становиться явью в нашем. Когда… — Виталик еще раз глотнул из фляги. — Когда легенды оживают.

Я посмотрел на Андрюху. Тот был весь внимание. Я тоже решил сделать заинтересованный вид, хотя мне, если честно, было не особенно интересно слушать про Город в степи.

— Дед мой рассказывал, а ему, в свою очередь, рассказывал его дед…

— Твой дед, дай Господь ему здоровья, как самогону выпьет, так и начинает байки травить.

Похоже я ошибся, и Андрюха лишь изобразил внимание, а на самом деле ждал удобного случая, чтобы вставить свою очередную шуточку.

— Помолчать можешь? Человека с мысли собьешь. — Я неодобрительно посмотрел на Андрюху, и он тут же заткнулся.

— Так вот, — начал ничуть не смутившийся Виталик. — Некогда в Великой степи Город был. Да не простой Город, а колдовской: кто туда войдет — навсегда пропадет. Дает тот Город знание великое или еще что-то, про то люди не говорят. Только вот унести с собой то знание нельзя, потому как Город цепко держит пожелавшего дерзнуть на его покой. И только тот сможет назад вернуться, кто Городу заветное слово скажет. А так, вечно в том Городе ему оставаться.

— Я не понял, что Город-то на самом деле дает? — не вытерпел Андрюха.

— Что попросишь, то и даст. Только исполняет он самое сокровенное, чего и в слух-то не произнесешь

— Если ты говоришь, что никто из того Города не возвращался, как же о нем твои предки узнали.

— О, то семейная тайна, — стараясь придать голосу загадочность заявил Виталик.

— Давай колись, улыбнулся Андрюха. — Да, коньячок не задерживай.

Витали выждал, стараясь как можно больше походить на заправского рассказчика, и продолжил:

— Дело было еще до революции. Один мой предок, вот как мы сейчас, оказался в степи ночью. И привиделось ему странное сияние. Он любопытный был, пошел разведать. Не было его несколько часов, а потом он вернулся. Довольный, улыбается. Только весь седой. И говорит, мол, нет на свете большего счастья, чем свой страх перебороть. И с тех пор стал он про Город рассказывать. А поскольку лет ему было, ну, как нам, под тридцать, а голова — вся седая, так и верили ему.

— Так чего предок твой у Города попросил?

— То он никому не открыл. Только сказывал, что Город этот вроде хранилища потайного. Войдешь в него — живи сколько хочешь, не умрешь. А вот наружу для каждого свой выход есть. Если не найдешь — так и будешь вечно по Городу скитаться…

— Брехня, — махнул рукой Андрюха. — Откуда Городу в степи взяться. Кочевые племена их не строили — только другие захватывали да данью обкладывали. Сами-то вольно жили. Сняли шатры — и нет их. — Он посмотрел на меня, ожидая реакции на его исторические познания.

— Все верно, — заметил я. — Только вот легенды не просто так рождаются, значит было что-то.

— Ой, это ты для своей газеты оставь.

— Любая легенда красива, — сказал я, хотя обиделся на Андрея. — Нет, врожденную ненависть к журналистам трудно побороть.

— Да ладно, Лешка, не сердись, ведь знаешь, я кого хочешь готов критиковать. А вашего брата так тем более. Хотя ваша профессия тоже важна. Вот ругаем мы вас, а в туалете с утра что читаем?

— Так вы будете дослушивать? — пробурчал Виталик.

— Будем, — в один голос ответили мы.

— Хотя рассказывать-то больше и нечего. Историю эту помаленьку забывать стали. Только вот однажды встретился моему предку человек один, того же возраста и седой как лунь. Говорили они долго, про Город тот, вспоминали, страхами своими делились, от которых он их освободил. Так и стали побратимами. А потом война, Первая мировая. Разошлись они.

— Складно врешь, — усмехнулся Андрюха. — Только неувязочка есть в твоем рассказе. Сначала ты про знание великое говорил, а теперь про страхи какие-то. Что скажешь?

— Да то и скажу, что мой дед говорил. — Виталик старался сохранить невозмутимый вид. — Через страх рождаются все неприятности человека, он душу человеческую съедает, не дает жить. Вот ты, Андрюха, боишься чего-нибудь?

— Да, понятное дело, чего-то мы все боимся.

— Э нет, есть у каждого самый главный страх, такой, что и сказать стыдно.

— Да брось ты! — воскликнул Андрюха.

— Виталька, ты лучше скажи, как тот Город найти? — решил я прервать спор.

— Да никак. Говорят, он всегда в степи. А увидеть его только в полнолуние можно и только тем, кто сам этого захочет.

— Хорошая история, мне понравилась. — Я отобрал у Андрюхи флягу и тоже сделал глоток.

— Я и получше могу, — заявил Андрюха.

— А ты попробуй! — обиделся Виталик.

— Лех, гони флягу. Я глотну, да что-нибудь сбацаю. Руки инструмента просят.

Едва Андрюха начинает играть, как тут же забываются все его едкие замечания. Даже сердитый Виталик с удовольствием слушал песни своего любимого Визбора. Следом наш друг исполнил всеми любимую «Балладу о любви» Высоцкого. А потом я, как было нас принято, попросил сыграть «Город золотой». И когда Андрюха своим звонким голосом затянул: «…гуляют там животные невиданной красы…» — я увидел невдалеке багровое сияние. Сначала я просто подумал, что перебрал. Но сияние было настолько ярким, что я не удержался и толкнул Витальку.

— Смотри, там что-то светится.

— Да ничего там нет, — буркнул Виталька. — Пить меньше надо.

— Нет есть, — заупрямился я.