Читаем Зависимы сейчас (ЛП) онлайн бесплатно

ИНФОРМАЦИЯ

Данный перевод является любительским и сделан не с коммерческой целью. Просим Вас, дорогие читатели, не распространять данный перевод на просторах интернета и НЕ использовать руссифицированные обложки книг в таких социальных сетях, как: Тик Ток, Инстаграм, Твиттер, Фейсбук. Спасибо!

Книга: Зависимы сейчас

Автор: Криста & Бекка Ритчи

Серия: Зависимые #3

Перевод: AmorNovels

Playlist

.

Love Me Again — John Newman

This Life — Edward Sharpe & The Magnetic Zeroes

Two Fingers — Jake Bugg

Worthy — Jacob Banks

Bedroom Hymns — Florence + The Machine

Just Give Me a Reason — P!nk, Nate Ruess

Goodbye — Glenn Morrison

What’s The Matter — Milo Greene

.

ЧАСТЬ

ПЕРВАЯ

.

«Люди говорят о тебе, будто ты Иисус, но это не так. Ты творишь чудеса только для того, чтобы спасти себя. Что делает тебя противоположностью Иисуса, не так ли?»

— Хеллион (Джулиан Келлер). Люди Икс: Наследие Том 1, 242

1. Лили Кэллоуэй

.

Из всех дней в месяце я должна застрять в пробке именно в тот, который значит для меня больше всего. Я стараюсь не приставать к Ноле, водителю моей семьи, о времени прибытия в дом, который мы делим с Роуз. Вместо этого я беспокойно ерзаю на кожаном сиденье и быстро пишу смс сестре.

Он уже там? Пожалуйста, скажи, что нет, пожалуйста, скажи, что я не пропустила его возвращение домой. Я должна ждать на белом крыльце нашего уединенного дома в Принстоне, штат Нью-Джерси: много акров земли покрытой буйной растительностью, кристально голубой бассейн, черные ставни. Единственное, чего здесь не хватает, это забора с пикетами. Я должна провести для него экскурсию по уютной гостиной и гранитной кухне, а затем отвести его наверх, в спальню, где я сплю. Он не будет жить в одной из двух гостевых комнат. Нет, он впервые в жизни поселится в моей.

И, возможно, неловкость при мысли о том, что мы будем делить кровать и ванную день и ночь, при мысли о совместном проживании за пределами кухни. Наши отношения будут на сто процентов настоящими, и не будет никаких ночных бокалов бурбона или виски. Я смогу сказать: — Не делай этого. А он сможет схватить меня за запястья, удерживая от навязчивого оргазма, пока я не потеряю сознание.

Мы должны помогать друг другу.

Последние три месяца мы планировали именно это. И если меня не будет рядом, чтобы встретить его — значит, я уже в чем-то облажалась. После целых трех месяцев физической разлуки я думала, что смогу все сделать правильно — отпраздновать его возвращение из реабилитационного центра. Помимо отчаянного желания прикоснуться к нему, чтобы он держал меня в своих объятиях, я чувствую внезапную волну вины. Пожалуйста, опоздай, как я, — вот все, о чем я думаю.

Приходит сообщение, и я открываю его, живот скручивает узлом.

Роуз: Он распаковывает вещи.

Мое лицо вытягивается, и к горлу подступает комок. Я могу представить его выражение лица, когда он открывает дверь машины, ожидая, что я брошусь к нему в объятия и начну рыдать в его плечо, когда он приедет. А меня там нет.

Он был расстроен? — я пишу ответ.

Я кусаю ногти, мой мизинец начинает немного кровоточить. Из-за этой привычки мои пальцы выглядят ужасно последние девяносто дней.

Роуз: Кажется, он в порядке. Как скоро ты будешь?

Ей, наверное, ненавистно оставаться с ним наедине. Они никогда не были хорошими друзьями, поскольку я предпочитала проводить больше времени с Ло, чем с ней. Но она была достаточно добра, чтобы позволить ему остаться с нами.

Может быть, на десять минут.

После того, как я написала ей, я пролистала свои контакты и наткнулась на Ло. Я колеблюсь, прежде чем набрать еще одно быстрое сообщение.

Лили: Мне так жаль. Я скоро буду.

Проходит пять медленных минут без ответа, и я так сильно ерзаю на сиденье, что Нола спрашивает, не нужно ли ей где-нибудь остановиться, чтобы я могла сходить в туалет. Я отказываюсь. Я так нервничаю, что мой мочевой пузырь, вероятно, все равно не будет функционировать должным образом.

Телефон жужжит у меня в руке, и мое сердце выпрыгивает из грудной клетки.

Ло: Как все прошло?

Роуз, должно быть, сообщила ему о причине моего отсутствия. Я записалась к гинекологу четыре месяца назад, потому что у нее безумно много народу, и я бы отменила прием, если бы думала, что смогу попасть на прием в ближайшее время. Но это сомнительно. Не помогло и то, что мой гинеколог находится недалеко от Пенсильванского университета в Филадельфии, даже не рядом с Принстоном, где я сейчас живу. Необходимость ехать обратно отняла все мое время.

Лили: Мне пришлось ждать около часа. Она опаздывала.

После долгого мгновения мелькает новое сообщение.

Ло: Все в порядке?

О, так вот о чем он спрашивал. Я так зациклилась на том, что пропустила его возвращение домой, что не подумала о том, что он волнуется. Я набираю ответ.

Лили: Да, она выглядит хорошо.

Я сморщилась, думая, не был ли это странный ответ. По сути, я просто сказала, что моя вагина выглядит хорошо, что довольно странно.

Ло: Скоро увидимся.

Он всегда писал короткие сообщения, и сейчас я проклинаю его за это. Моя паранойя растет, а давление на грудь не ослабевает. Я хватаюсь за ручку двери, готовая высунуть голову из движущегося автомобиля, чтобы меня вырвало. Драматично, я понимаю, но в нашей ситуации — вернувшегося алкоголика и борющуюся с сексуальной зависимостью — наши отношения сложно назвать обычными.

Прошло целых девяносто дней, и я оставалась верна Ло. Я ходила к психотерапевту. Но секс по-прежнему заставляет меня чувствовать себя лучше, маскирует другие эмоции и заполняет глубокую пустоту. Я пытаюсь найти здоровый, а не навязчивый секс типа «я должна трахаться каждый день». Мне все еще неловко говорить об этом, но, по крайней мере, я добилась того же прогресса, что и Ло в реабилитационном центре.

Мои мысли кружатся в голове до тех пор, пока Нола не въезжает на мою подъездную дорожку. Все мысли уходят в другое измерение, и я ошеломленно говорю «спасибо» и выхожу из машины. Фиолетовые гортензии обрамляют трехэтажный дом, кресла-качалки выстроились в ряд на крыльце, а на металлическом шесте возле плакучей ивы развевается американский флаг.

Я пытаюсь вдохнуть умиротворение и похоронить свое беспокойство, но в итоге задыхаюсь от весенней пыльцы, кашляя в руку. Почему самое красивое время года должно быть и самым засорённым?

Я не должна стоять и медлить на переднем дворе. Я должна броситься внутрь и наконец-то прикоснуться к мужчине, который не покидал мои фантазии. Но мне интересно, насколько другим он будет казаться вблизи. Меня беспокоит неловкость от долгой разлуки. Будем ли мы подходить друг другу так же, как раньше? Буду ли я чувствовать себя так же в его объятиях? Или все непоправимо изменится?

Я набираюсь храбрости и иду вперед. И когда я поднимаюсь на крыльцо, дверь распахивается. Я замираю на самой верхней ступеньке и смотрю, как сетчатая дверь с грохотом врезается в стену дома. Затем появляется он, одетый в темные джинсы, черную футболку, а на его шее висит ожерелье с наконечником стрелы, которое я подарила ему на двадцать первый день рождения.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но не могу оторвать глаз от каждого сантиметра его тела. Как уложены его светло-каштановые волосы: сверху — объемные, по бокам — более короткие. Как заостряются его скулы, придавая ему смертоносный и великолепный вид. То, как он протягивает руку и трет свои губы, как будто надеясь, что они коснутся моих. Он с таким же нетерпением врезается о мое тело, а потом его голова наклоняется в сторону, и наши глаза наконец встречаются.

— Привет, — говорит он, расплываясь в ослепительной улыбке. Его грудь тяжело опускается, почти синхронно с моим неровным ритмом.

— Привет, — шепчу я. Нас разделяет большое расстояние, напоминающее мне о том, когда он впервые отправился на реабилитацию. Оторвать ногу от земли и преодолеть это расстояние — все равно что ползти вверх под углом девяносто градусов. Мне нужно, чтобы он помог мне добраться до вершины.

Он делает шаг ко мне, снимая напряжение. Все эти ощущения вспыхивают в моем животе. Я так сильно его люблю. Мне так его не хватало. В течение трех месяцев я испытывала боль от разлуки с лучшим другом, одновременно пытаясь бороться со своими сексуальными навязчивыми влечениями. Мне нужно было, чтобы он сказал мне, что все будет хорошо.

Он был нужен мне рядом, но я бы никогда не забрала его из реабилитационного центра ради своей выгоды, не тогда, когда это нанесло бы ущерб его выздоровлению. А я больше всего на свете хочу, чтобы Ло был здоров. И я хочу, чтобы он был счастлив.

— Я вернулся, — бормочет он.

Я пытаюсь сдержать слезы, но они невольно текут, скатываясь по щекам. Это я должна появиться в дверях, чтобы поприветствовать его, а он должен задерживаться на ступеньках крыльца. Почему у нас все время все наоборот?

— Извини, — говорю я ему, медленно вытирая глаза. — Я должна была быть здесь час назад...

Он качает головой и хмурит брови, как бы говоря «не беспокойся об этом».

Я снова окидываю его взглядом и более уверенно киваю.

— Ты хорошо выглядишь, — я не могу сказать, что он точно трезв. Он не утратил тот взгляд в глазах — тот, который, кажется, целует мою душу и заманивает меня в ловушку. Но он не обессиленный, не увядший и не исхудавший. На самом деле, у него больше мышц, его бицепсы очень рельефны. И после нашего разговора в Skype некоторое время назад я знаю, что все его тело соответствует этим бицепсам.

Я жду, что он скажет «и ты тоже», но его глаза снова следят за мной, и я вижу, как его грудь опадает, а лицо искажается от боли.

Я моргаю.

— В чем дело? — я опускаю взгляд на свое тело. На мне джинсы и свободная футболка с V-образным вырезом, ничего необычного. Задумываясь, не пролила ли я кофе на джинсы или что-то в этом роде, но я не замечаю, что он делает.

Вместо того чтобы сказать мне, что его беспокоит, он подается вперед, глубокая боль в его глазах пугает меня. Что я сделала не так? Я отшатываюсь назад — реакция, которую я вряд ли могла бы предсказать для сегодняшнего дня. Я чуть не спотыкаюсь на ступеньках, но его рука обхватывает мою талию, притягивая меня к своей груди и спасая от падения на траву внизу.

Его тепло притягивает меня, и я сжимаю его руки, боясь отпустить. Он пристально смотрит на меня, пока его взгляд не переходит на мои руки... мои кисти. Он убирает одну из них со своего бицепса, его пальцы скользят по моим, забирая дыхание прямо из моих легких. Он поднимает мою руку между нами, а затем приподнимает мой локоть, давая мне возможность хорошо рассмотреть свою руку.

Моя грудь опускается, осознавая источник его замешательства и боли.

— Какого черта, Лил? — говорит он.

Вчера во время последнего сеанса терапии я до крови расцарапала руку, и завтра, скорее всего, появится уродливый красный рубец. Даже с грубыми обкусанными ногтями я умудрилась разодрать кожу.

Ло осматривает мои ногти, его нос раздувается, чтобы сдержать еще больше эмоций.

— Я в порядке. Я просто... волновалась вчера. Терапия была сложнее. Ты возвращался домой... — я не хочу говорить об этом сейчас. Я хочу, чтобы он обнял меня. Я хочу, чтобы наше воссоединение было эпичным — достойным «Дневника памяти». А мое глупое беспокойство и дурная привычка разрушили идеальный исход, который я себе представляла. Я возвращаю свою руку и касаюсь его подборка, заставляя его перестать фокусироваться на моих проблемах. — Я в порядке.

Слова кажутся немного фальшивыми. Я не в порядке на сто процентов. Эти последние три месяца были испытанием, которое я легко могла провалить. Временами мне казалось, что сдаться — это лучше, чем бороться. Но я справилась. Я здесь.

Ло здесь.

Это все, что имеет значение.

Его руки внезапно скользят по моей спине, и он прижимает мое тело к своему. Его губы касаются моего уха, отчего по шее пробегают мурашки. Он шепчет: — Пожалуйста, не лги мне.

— Я не... — но я не могу закончить, потому что слезы начинают наворачиваться, обжигая на своем пути вниз. Я вцепляюсь в его плечи, прижимая крепче, боясь, что он собирается отстраниться и оставить меня сломленной на крыльце. — Мне жаль, — задыхаюсь я. — Не уходи...

Он отступает, и я прижимаюсь к нему сильнее, отчаянно и испуганно. Он — спасательный круг, который я не могу отпустить. Я завишу от него больше, чем любая девушка должна зависеть от парня, но он был основой моей жизни. Без него я утону.

— Эй, — он берет мое лицо в свои руки. Его стеклянные глаза возвращают меня к реальности. К тому факту, что он чувствует мою боль так же, как я чувствую его. В этом-то и проблема. Нам так больно друг за друга, что трудно сказать «нет». Трудно лишить себя порока, который заглушит агонию дня. — Я здесь, — говорит он, по его щеке стекает беззвучная слеза. — Мы справимся с этим вместе.

Да.

— Ты можешь меня поцеловать? — спрашиваю я, гадая, разрешено ли это. Мой психотерапевт вручила мне белый конверт с моими сексуальными ограничениями — что я должна и чего не должна делать. Она посоветовала мне не читать его и отдать Ло. Поскольку я должна стремиться к близости, а не к безбрачию, я должна передать ему контроль в постели. Он установит правила и скажет мне, когда остановиться.

Вчера я передала конверт Роуз и попросила ее передать его Ло на тот случай, если я струшу. Как бы Роуз ни была озабочена процессом моего выздоровления, я уверена, что это было первое, что она сделала, когда Ло вошел в дверь.

Я понятия не имею, сколько раз я смогу поцеловать его. Сколько я могу кончать и можно ли мне заниматься сексом где-либо, кроме спальни. Я настолько компульсивна в отношении секса, что необходимо установить ограничения, но следовать им будет самой трудной частью моего пути.

Его палец вытирает мои слезы, а я вытираю его. Я жду его ответа, мои глаза прикованы к его губам, которые я хочу целовать до тех пор, пока они не закровоточат и не опухнут. Он наклоняется ко мне, и я остро ощущаю, как его пальцы вдавливаются в мои бедра, твердость его тела. Мне нужно, чтобы он закрыл этот промежуток между нами. Мне нужно, чтобы он заполнил меня целиком.

Поспешно я встречаюсь своими губами с его губами, ожидая, что он поднимет меня за талию, погрузит свой язык в мой рот и вдавит меня спиной в сайдинг.

Но он не поддается моим желаниям.

Он откидывается назад и прерывает поцелуй в считанные секунды. Мой желудок сжимается. Ло редко говорит мне «нет», когда дело касается секса. Он играет на моей тяге, пока я не стаю мокрой и желанной. Я понимаю, что скоро все действительно изменится.

— Теперь все на моих условиях, — шепчет он, его голос хриплый и глубокий.

Все мое тело уже пульсирует от его близости.