Читаем Затейник онлайн бесплатно

У Поззо оружие всегда было при себе. Не ружье или револьвер — он полагался на старую бейсбольную биту, которую украл у одного американца и которую берег пуще глаза. Потренировавшись с ней на мусорных контейнерах, Поззо обратил в бегство типов, которые слишком близко подходили к нему. Одного он даже прибил.

Тяжелый воздух висел над городом, пахло жженой резиной, жиром, канализацией, навозной жижей, мочой, нечистотами. Ветер не приносил прохлады, и вот с болот налетели насекомые.

Поззо удалось скрыться от туч мошкары, и ему захотелось того, что он уже давно не делал. Выкупаться.

Он мог бы искупаться на пляже, но это было опасно. Можно освежиться иначе.

Уже давно стемнело, но часть города, где жили богатые, сверкала фантастическим блеском. Цепь огней обвивала широкими виражами ленту пляжа. Она была близка и все же бесконечно далека. Почти как небо над Рио, который облачился в свой вульгарный синий свет, а на этом небе, как дорогой подарок, мерцала миллионная армия звезд; это мерцание тянулось над морем и терялось где-то вдали.

Всего этого Поззо не замечал — идущий в ночи должен быть настороже, ведь опасность подстерегает повсюду.

Тишина не наступала.

Беспорядочное скопление хижин, в которых ютилось три миллиона бедняков, издавало звуки, подобно огромному желудку, переваривающему ужасы прошедшего дня.

То и дело в нищенских кварталах раздавались выстрелы. И Поззо вспомнил, что были люди, которые умирали, даже не вскрикнув — наверное, радуясь возможности умереть.

Отряды смерти сейчас уже в пути. Это были жестокие и кровожадные убийцы, выдававшие себя за ночной полицейский наряд для защиты Рио.

Им было все равно, кого убивать. Под их пулями в этом проклятом городе часто погибали дети. В пригородных кварталах уже не считали мертвых; богатые люди из Рио не заглядывали туда. Даже на официальных картах трущобы обозначались лишь белым пятном, о них не хотели знать.

Поззо шел в направлении пляжа, помахивая битой, которую держал в правой руке. Ему было двадцать пять лет, которые удалось прожить, и это вселяло надежду на будущее.

Прошедшим днем он ничего не ел, поэтому и решил задержаться на пляже, куда еще осмеливались заглянуть туристы. Быстрый рывок, короткий удар, дело было сделано.

В сотне метров от знаменитой Копакабаны он нырнул в переулок, где надеялся искупаться на своем месте.

Его рассердило, что оно было занято. Непроизвольно он крепче взялся за свою биту. В его глазах появился жестокий блеск. Поззо не останавливало, что, может быть, предстоит прогнать детей или подростков.

Они уже приподняли крышку водостока. Квадратную железную крышку, под которой находилась заполненная грязной водой шахта, настоящая клоака.

Здесь купались самые бедные среди бедных.

Мальчики заметили его. Один подскочил к Поззо, состроил гримасу и сделал рукой интернационально известный презрительный жест. При этом отвратительно засмеялся.

Поззо нанес упругий удар. Бита громко хлопнула мальчишку по голове. Он отшатнулся, упал и лежал не двигаясь.

Трое остальных стояли у водостока, один сидел в жиже.

— Пошли вон!

Дети смотрели на него. Им не хотелось уходить.

У одного был нож. Длинный и большой, с изогнутым лезвием.

Пацан с ножом подошел, закричал и попытался пырнуть Поззо.

Я или они, подумал он. Закон Рио ужасен. Поззо ударил мальчишку. Дети чертыхнулись, но смылись.

Мальчик, у которого был нож, со стонами уползал прочь.

Последний из ребят вылезал из клоаки.

На этот раз Поззо не стал бить. В эту секунду на него снизошло милосердие, и он ждал, пока мальчик выберется из водостока. Когда тот вылез, Поззо подошел к нему сзади и резким движением толкнул его, голого, лицом вниз. Тот упал, быстро вскочил и побежал за остальными. Вероятно, они отправились на поиски другого места или растворились в мрачных переулках трущоб.

Раздеваться во время купания было рискованно. Поззо оставил одежду на себе. Освежиться он мог и одетым.

Биту повесил на шею. Она была на кожаном ремешке.

И вот он окунулся в жижу.

Она не только воняла, но была теплой, однако чуть холоднее, чем приторный воздух на улице. На поверхности плавала масляная пленка. Поззо не задумывался над тем, что еще плавало в жиже. Организм его привык ко всему. Европеец же, искупавшись в водостоке, подхватил бы инфекцию и отдал концы.

Он погрузился в воду до подбородка. Даже ему не хотелось глотать жижу. Водная процедура длилась с минуту. Вынырнув, Поззо почувствовал себя посвежевшим.

На мгновение он закрыл глаза. Поззо представил себя в бассейне с прозрачной водой. Бассейн находился в доме, окруженном горами, из которого открывался фантастический вид на Рио и от которого проклятые трущобы были так же далеки, как звезды.

Шаги он услышал слишком поздно. Он чересчур отвлекся и заблудился в своих мечтах. Открыв глаза, Поззо увидел ноги. Они были в сапогах, почти по самые колени.

Перед ним стояло трое мужчин, на лицах у них были повязки, в руках они держали автоматы.

Поззо закрыл глаза. Он знал, что не имело смысла что-либо говорить. Все трое были из эскадрона смерти. Таких группировок много, они называли себя по-разному. Чертово наследство, доставшееся от столицы Бразилии, где они появились впервые.

— Мальчик мертв. Ты прогнал пацана и его друзей. Теперь мы прогоним тебя.

Поззо не ответил, но вдруг задрожал. Он всегда знал, что придет его черед, но все равно это случилось неожиданно, и он пошевелил ступнями, будто мог уйти глубже в воду и исчезнуть.

Тянулись секунды.

Один из бандитов отошел в сторону и окинул взглядом улицу. Он закурил.

В тот же момент Поззо почувствовал укус.

Он раскрыл рот, закричал, что-то впилось ему в правую ногу. Ужас был написан на его лице, которое еще некоторое время плавало на поверхности грязной воды; затем руки Поззо соскользнули с краев люка, настолько невыносимым был укус, и тут же его резко потянуло вниз.

Что-то вспарывало ему ноги. Кровь текла из огромных ран, зиявших от щиколоток до бедер. В следующее мгновение он исчез.

Бандиты стояли там же и ничего не могли понять. Парень сам не мог исчезнуть в колодце. Здесь было что-то другое. Один из них нажал на спуск, раздалась сухая автоматная очередь. Пули ударили по воде, поднимая брызги, на сапогах стоявших появились мокрые пятна.

Вода кипела. Всплывали пузыри и пена, будто от гигантской мешалки. Что-то еще появилось на поверхности.

Это «что-то» тоже было в пене, слизистое и походило на кровь.

Один из бандитов присел. Огонек зажигалки осветил воду, которая действительно была темно-красной.

Это кровь!

Мужчина быстро поднялся. В тот же миг показалось лицо жертвы. Только на мгновение, но его было достаточно, чтобы бандиты увидели, что эту окровавленную массу уже нельзя назвать лицом.

Тело перевернулось в узком колодце, показалась рука, пальцы еще дрожали, потом все исчезло.

Один из бандитов перекрестился. Двое других побледнели.

Никто не знал, что произошло, но каждому из них стало страшно.

Они отступили и, похоже, правильно сделали — из глубины колодца исходила звериная злоба…

Оно было похоже на маску, которую кто-то покрасил в зеленый цвет. Сплошные морщины, складки, шрамы. Посреди всего этого — плоский нос и мощная, выдвинутая вперед челюсть.

Блеклые мокрые волосы склеились на черепе. Глаза светились холодным пустым блеском. Они жаждали крови. Рядом с лицом появилась когтистая лапа, на которой были видны куски кожи убитого.

Несмотря на оружие, никто не осмелился выстрелить в монстра.

— Черт! — выдавил из себя один из головорезов. — Черт восстал из ада…

Он поспешно скрылся.

Его приятели остались, но осторожно отступали, держа оружие наготове. Они увидели, как из воды показались обе лапы и ухватились за края колодца.

Быстро и ловко монстр выбрался на мостовую.

Один из убийц решился выстрелить. Отрывистое стаккато разорвало тишину. Несколько пуль попало в монстра. Тот лишь зарычал, как бы придя в ярость, но автоматная очередь не остановила его.

— Это дьявол! — закричали бандиты и бросились бежать.

Все трое скрылись из виду. Их поглотил ночной Рио. Монстр, появившийся из водостока, отряхнулся, словно желая избавиться от остатков грязной жижи. Большими прыжками бежал он по улице и чувствовал, что жажда крови еще не покинула его, ему нужны новые жертвы.

Но он пошел не на север, в трущобы. Были и другие места.

Например, пляж. И монстр — всего в двух шагах от него.

Инграму было безразлично — звали это создание на самом деле Мария или нет. Ему было неинтересно и то, сколько ей лет — двадцать или двадцать два. И еще ему было все равно, кто она такая вообще. Его отпуск вступил в последнюю фазу, и он хотел насладиться им.

Три свободных дня после проклятой недели, состоявшей из конференций и официальных раутов. Во время немногих свободных минут он бросал взгляды на горячих девочек, которые казались ему красавицами и заставляли его забыть английских женщин.

С Моной он познакомился в отеле. Инграм посмотрел на нее, подмигнул, и все пошло как по маслу.

Там она сбросила с себя платье и показала, что может предложить. У Инграма сразу возникло желание, но Мона заставила его поволочиться за ней.

Только отобедав с ним — таковы порядки отеля, — она поднялась к нему в номер и показала, что означает райская жизнь на земле.

Инграм забыл и о заразных болезнях, и о СПИДе, новом биче человечества. Он чувствовал себя счастливчиком, к тому же Мона обещала не оставлять его в последние дни и показать ему город.

Но важнее для него были пляж и номер в отеле. Там он хотел провести с Моной большую часть времени.

После ужина ему захотелось насладиться Копакабаной ночью, и его новая подружка была согласна. Он взял в отеле плед. Лежа на нем, Инграм ощущал еще теплый песок.

Они выбрали местечко в стороне, потому что Инграм не хотел быть потревоженным при известных обстоятельствах. Он ухмылялся, когда думал об этом. В Лондоне вряд ли нашлась бы женщина, которая обратила бы внимание на рыжеволосого мужчину — они пользовались репутацией скучных и бесцветных. Если он расскажет своим коллегам, кого он подцепил в Рио, никто не поверит. Ему необходимы были фотографии, так сказать, доказательства.

Мона на минуту отлучилась — пошла принести выпить. Кокосовое молоко с солидной долей рома. Напиток, который освежал, утолял жажду и одновременно поднимал настроение.

Инграм лежал на спине.

В Рио он смог убедиться, что фото и рассказы не врали, — небо было бесконечно. Описать его невозможно — нужно видеть. Темно-синее, бархатистое, усыпанное звездами, которые не видны в Северном полушарии.

Он вертел головой, разглядывая возникающие миражи. Сахарная голова на ночном небе увеличивалась и превращалась в ископаемое животное. До сих пор это видение было знакомо ему по фотографиям, даже и не верилось, что оно существует на самом деле.

Мона отсутствовала довольно долго. Он истомился по ней; Инграм хотел, чтобы она все время была рядом, и подумывал о том, чтобы взять ее с собой в Лондон.

Было уже не так жарко, как днем, ветер приносил прохладу. Поэтому Инграм надел рубашку. Белую, свободного покроя.

Он снова лег, посмотрел на небо, и ему казалось, что постоянно появляются новые видения. Эта ночь была как волшебное сновидение, и ему даже в голову не приходило вспоминать о нападениях на пляже. В таких случаях бывали и убитые, головорезы оставляли трупы на месте.

Звуки музыки ласкали его слух. Это была, конечно же, ламбада, горячий танец, который в Бразилии исполнялся блестяще. Даже дети трущоб танцевали его. Они мечтали о лучшей жизни. Инграм же мечтал о часах, проводимых с Моной в номере отеля. Он не заметил, как глаза его закрылись и на губах появилась улыбка.

Он не чувствовал опасности. Некто, лежа на песке, наблюдал за отдыхающим и ждал подходящего момента.

Женщина ушла, парень лежал один, расслабившись.

Тень на песке начала двигаться, сильно согнувшись, почти на четвереньках; песок лишь тихонько скрипел. Нужно было обладать хорошим слухом, чтобы поймать хотя бы звук.

Ночь выдалась голубой, светлее, чем обычно. Чуть поодаль стояли ларьки, небольшие бары и стойки. Там ночь превратили в день.

Инграм вздрогнул, когда обнаружил, что чуть было не заснул.

Он вскочил.

Это заметила тень.

В двух шагах позади англичанина она распласталась на песке. Когти вонзились в мелкозернистый песок, как бы желая ухватиться за него. Бежали секунды. Мужчина не ложился. На руке у него были часы, и он посмотрел на них. Это отвлекло его.

Ничто более не сдерживало тень. Она поднялась и превратилась в чудовищного зверя. Чудовище в два прыжка приблизилось к Инграму, и его жертва уже не могла спастись.

В последний момент Инграм почувствовал — что-то не так. Он повернулся назад.

Но его настиг первый удар.

Он упал на бок, когти рвали кожу на его лице.

Боль пронзила глаза, как если бы в них вонзили пилу.

Он хотел закричать.

Следующий удар заставил его замолчать, третий — перевернул его лицом в теплый песок, и он уже не мог вдохнуть воздух. Четвертый удар оборвал жизнь Инграма.

Немного позже вернулась Мона. В руке она держала два стакана. То, что она увидела, было ужасно. Ее крик разорвал ночь, стаканы упали на жестоко истерзанное тело, и жидкость растеклась по нему.

Когда подошла помощь, от Моны не осталось ничего.

После выписки из больницы Гленда Перкинс отправилась на отдых. Рождество и Новый год она, видимо, проведет там. Так что, придя в бюро, мы нашли его опустевшим и осиротевшим.

— Кофе нет, — грустно сказал я.