Читаем Заражение онлайн бесплатно

Published by arrangement with MalaTesta Literary Agency, Milan, and ELKOST International literary agency, Barcelona

The Author will donate part of his royalties to medical research charities and to those working to cure the infected.

Автор передаст часть средств от продаж книги благотворительным организациям медицинского профиля и тем, кто ухаживает за заразившимися.

Паоло Джордано (р.1982) – итальянский писатель и сценарист. Получил всемирную известность после публикации романа «Одиночество простых чисел» (2008), удостоенного премии Стрега (итальянский Букер), изданного общим тиражом около полутора миллионов экземпляров на более чем сорока языках. В России вышли три из четырех его романов: «Одиночество простых чисел», «Человеческое тепло» и «Черное и серебро».

По образованию физик-теоретик, кандидат наук. Живет в Риме.

Эпидемия коронавируса требует от современной медицины немедленного ответа, претендуя на роль самого серьезного вызова нашей эпохи. Не первая и не последняя, не исключено, что она и не самая страшная. Вполне возможно, число ее жертв будет не больше, чем у других эпидемий, при том что уже через три месяца после появления она установила рекорд: SARS-CoV-2 – первый новый вирус, столь стремительно распространившийся по свету. Другие вирусы, например похожий на него SARS-CoV, были побеждены довольно быстро, а, скажем, ВИЧ ведет против нас партизанскую войну уже многие годы. SARS-CoV-2 оказался куда более дерзким. Его нахальство заставляет нас задуматься о том, что мы всегда знали, но недооценивали: какое множество связей объединяет нас на самых разных уровнях и до чего сложен мир, в котором мы живем, – не только в политическом, экономическом и социальном отношении, но и с точки зрения межличностных взаимодействий и психологических структур.

Сегодня, когда я пишу эти строки, в тот субботний день 29 февраля, что выпадает только раз в четыре года, число зараженных коронавирусом в мире уже превысило 85 тысяч человек – из них почти 80 тысяч только в Китае, – а число смертей приблизилось к трем тысячам. Я смотрю на интерактивную карту, составленную Университетом Джона Хопкинса. По серому фону расплываются тревожные красные круги – зоны заражения. Может, стоило выбрать какой-нибудь другой цвет, не столь тревожный? Впрочем, всем известно, что вирусы – красного цвета и кресты на машинах скорой помощи тоже; Китай и вся Юго-Восточная Азия залиты красным полностью; остальной мир пока в отдельных красных пятнах, но уже понятно, что скоро эта сыпь покроет его целиком.

К удивлению многих наблюдателей, пальму первенства в этом пугающем соревновании захватила Италия. Но это пока. Вполне вероятно, что через несколько дней ситуация в других странах окажется еще хуже, причем в какой именно, заранее сказать невозможно. Да и само понятие Италии в настоящий момент теряет смысл: нет больше ни границ, ни областей, ни городских кварталов. Нынешний кризис превыше культурных и национальных различий. Эта зараза в точности отображает современный мир – глобальный, пронизанный бесчисленным множеством запутанных связей. Я прекрасно отдаю себе в этом отчет, но тем не менее, глядя на накрывшее Италию красное пятно, не могу сдержать волнения. Встречи, которые были мне назначены на ближайшие дни, не состоятся из-за карантина; другие я отменил сам. Неожиданно для себя я оказался в пустоте. И не я один – мы все существуем как бы в подвесе, вырванные из привычного ритма; так бывает в некоторых музыкальных композициях, когда смолкают ударные и мелодия словно растворяется в наступающей тишине. Школы закрыты; в небе редко-редко пролетит одинокий самолет; в музейных залах не слышно шагов. Повсюду тишина. Вирус поставил нашу жизнь на паузу.

Я решил, что во время этой паузы буду писать. Чтобы вместо гаданий попытаться осмыслить происходящее. Писательство иной раз оказывается своего рода якорем, не позволяющим тревоге унести тебя далеко от берега. Но дело не только в этом. Я не хочу упустить того, что эпидемия говорит о нас самих, о том, что мы собой представляем. Как только этот ужас закончится и страхи останутся позади, серьезные мысли и намерения тоже испарятся, – так всегда бывает после болезни.

Когда вы будете читать эти строки, ситуация изменится. Цифры будут совсем другие. Эпидемия или распространится по всему миру, затронув каждый его уголок, или будет укрощена. Но даже в лучшем из этих вариантов размышления, которые она породила, не потеряют значения. Ведь то, с чем мы имеем дело сегодня, – не случайность и не бич божий. Да и происходит оно не впервые – такое уже бывало в прошлом и еще повторится в будущем.

Помню, в старших классах школы нам задавали на дом примеры по алгебре, в которых надо было «упростить выражение». Я переписывал из учебника длинный ряд цифр и символов, а затем постепенно приводил его к лаконичному и понятному ответу: 0, – 1/2 , а². На улице темнело, пейзаж за окном стирался, и в стекле отражалось только мое освещенное лампой лицо. Это были спокойные и мирные часы, островки порядка посреди моря хаоса, кипевшего вокруг и внутри. Главным образом внутри меня.

Задолго до писательства мои тревоги обуздывала математика. Еще и сегодня мне случается, проснувшись утром, начать считать в уме или выстраивать последовательности чисел – это верный признак, что что-то идет не так. Полагаю, именно это и делает меня ботаном, и я не возражаю. Но сегодня, судя по всему, математика из любимого занятия зануд становится инструментом, помогающим понять, что происходит, и держать эмоции в узде.

При эпидемиях нам нужна не только медицинская скорая помощь, но и математическая неотложка. Дело в том, что математика – наука не столько о числах, сколько об отношениях: она описывает связи и обмен между разными сущностями, независимо от того, что это за сущности, сводя их к абстракциям в виде букв, функций, векторов, точек и площадей.

Зараза – это инфекция, проникающая в сеть наших взаимоотношений.

Мы видели, что на горизонте собираются темные тучи, но… Китай так далеко. И потом, как всегда, «здесь, у нас, такое не возможно».

Когда зараза добралась до нас, она нас оглушила.

Чтобы рассеять собственные сомнения, я счел нужным обратиться к математике, а именно к так называемой SIR-модели, позволяющей анализировать распространение эпидемий.

Здесь важно сделать одно уточнение. SARS-CoV-2 – это название вируса, а COVID-19 – болезни. Скучные, безликие названия, выбор которых, возможно, объясняется желанием ограничить их эмоциональное воздействие, но они являются более точными, чем популярное «коронавирус». Поэтому я буду использовать именно их. Для краткости и чтобы избежать путаницы с эпидемией 2003 года, вместо SARS-CoV-2 я буду писать просто CoV-2.

CoV-2 – это самая примитивная из всех известных нам форм жизни. Чтобы понять, как она действует, нам следует принять ограниченность ее интеллекта и посмотреть на себя ее глазами. И напомнить себе, что вирусу CoV-2 совершенно не интересно, кто мы такие: сколько нам лет, какого мы пола и национальности и каковы наши предпочтения. Для вируса человечество делится на три группы: восприимчивых (S), то есть тех, кого можно заразить; инфицированных (I) – тех, кто уже заражен, и переболевших (R) – тех, у кого выработался иммунитет и кого заразить больше нельзя.

Восприимчивые (S), инфицированные (I), переболевшие (R) – SIR.

Судя по карте у меня на экране, число инфицированных в мире растет и в настоящий момент насчитывает 40 тысяч человек; группа R – выздоровевшие – чуть более многочисленна.

Но наблюдать надо за другой группой, численности которой нам не сообщают. Но я могу ее назвать. Восприимчивых, то есть тех человеческих существ, которые еще могут заразиться, на планете около семи с половиной миллиардов.

Представим себе, что мы – семь с половиной миллиардов шариков. Мы восприимчивы и неподвижны, и вдруг на нас со всей дури налетает инфицированный шарик. Этот зараженный шарик – нулевой пациент, который, прежде чем остановиться, способен коснуться еще двух шариков. Каждый из этих двух шариков коснется следующих двух и так далее.

И так далее.

И так далее.

Так начинается заражение – по принципу цепной реакции. На первой стадии его рост идет, выражаясь математическим языком, по экспоненте, то есть людей заражается все больше и все быстрей. Скорость распространения зависит от числа, являющегося определяющим для эпидемии. Его обозначают символом R₀, и оно есть у каждой инфекционной болезни. В нашем примере с шариками R₀ равно двум: каждый инфицированный заразил как минимум двух восприимчивых. Для COVID-19 это число составляет примерно два с половиной.

Много это или мало? Трудно сказать, да это и не особенно важно. R₀ кори равно примерно 15, «испанки» – испанского гриппа, свирепствовавшего в начале прошлого века, – примерно 2,1, что не помешало ему выкосить десятки миллионов человек.

Нас сегодня интересует совсем другое. Ситуация улучшается, если показатель R₀ меньше единицы, то есть если каждый инфицированный заражает меньше одного человека. В этом случае распространение эпидемии останавливается само, и болезнь вынуждена признать поражение. Если, напротив, показатель R₀ больше единицы, пусть даже совсем ненамного, начинается эпидемия.

Хорошая новость заключается в том, что R₀ может меняться. В каком-то смысле это зависит от нас. Если мы снизим вероятность заражения, изменим свое поведение так, чтобы вирусу было труднее переходить с одного человека на другого, R₀ уменьшится, и эпидемия замедлится. Вот почему мы перестали ходить в кино. Если нам хватит стойкости держаться достаточно длительное время, R₀ опустится ниже критического уровня и эпидемия пойдет на спад. Снизить показатель R₀ – вот математически выраженный смысл наших самоограничений.

Начиная с полудня я жду, когда появится свежий бюллетень департамента гражданской обороны. На данный момент это все, что меня интересует. В мире продолжают происходить другие события, в том числе важные. О них говорят в новостях, но я не смотрю новости.

24 февраля подтвержденное число инфицированных составило в Италии 231 человек. На другой день оно подскочило до 322. На следующий – до 470. Затем до 655, 888, 1128. Сегодня, в дождливый день 1 марта, их насчитывается 1694 человека. Это совсем не те цифры, которые мы хотели бы видеть. И не те, к которым мы готовились.

Для простоты понимания предположим, что вчера было десять зараженных, а сегодня их стало двадцать. Инстинкт подсказывает нам, что завтра департамент гражданской обороны объявит, что в стране болеет 30 человек. Послезавтра – 40. Послепослезавтра – 50. Плюс десять человек каждый день. Наблюдая за ростом чего угодно, мы склонны полагать, что он будет равномерным. То есть, выражаясь опять-таки языком математики, линейным. Это в нас заложено.

Но в реальности число случаев заражения увеличивается все более быстрыми и, как нам кажется, непостижимыми темпами. Я бы даже добавил, что вирус использует эту тактику, чтобы вернее ввергнуть нас в растерянность, если бы верил в его интеллект, по правде говоря весьма ограниченный. Все дело в том, что природа вообще не следует линейной логике. Она любит либо стремительный, либо едва заметный рост, предпочитая геометрическую прогрессию и логарифмическую зависимость. Природа по самой своей природе нелинейна.

Эпидемии – не исключение. Но то, что не удивляет ученых, всех остальных вгоняет в оторопь. И тогда начинаются разговоры о «вспышке», а в медиа рост числа заболевших называют «тревожным» и «драматичным», хотя он был предсказуем с самого начала. Страх вызывает все, что кажется ненормальным. В Италии и в других странах заболеваемость COVID-19 растет неравномерно, но на этой стадии болезнь и должна распространяться с ускорением, и в этом нет ничего, ну правда ничего, загадочного.

– Что нужно, чтобы остановить то, что находится в стадии бурного роста?

– Много сил. Много жертв. Много терпения.

Теперь мы уже знаем, что для противостояния эпидемии необходимо снизить число R₀. Трудно чинить протекающий кран, не перекрывая воду. Если давление в трубах повышается, нам надо сначала заткнуть бьющую в лицо струю, а уж потом заниматься ремонтом. Это фаза приложения силы.