Читаем Записки программиста А. онлайн бесплатно

Программист А. сидел теплым воскресным вечером в баре Pizzeria Uno и с удовольствием потягивал Uno Amber Ale. Веселые люди подсаживались к стойке справа и слева от него, приветливо кивали, заказывали напитки, выпивали и уходили. Работал телевизор, показывавший бейсбол, суетились официанты, вкусно пахло жареными стейками.

Неожиданно на соседнее место села красивая девушка. Она с интересом посмотрела на А. и поздоровалась. А. улыбнулся в ответ, хотел что-то сказать, но поперхнулся и уткнулся в свое пиво. Девушка заказала бокал калифорнийского вина и со скучающим видом взглянула на А.

— Надо что-то ей сказать, — лихорадочно подумал А., но абсолютно ничего не приходило в голову.

Продолжая соображать, он делал вид, что смотрит бейсбол. Девушка пригубила вино, посмотрела на А. и приподняла бокал, как бы приглашая на тост.

— Определенно надо что-то ей сказать, — думал А., чувствуя себя все глупее и глупее.

Прошло несколько минут. Внезапно А. осенило, и стройная английская фраза, с которой вполне можно было бы начать разговор, была готова. Он повернулся к девушке и открыл рот, но в этот момент в ее сумочке зазвонил сотовый телефон. Девушка извинилась и начала разговаривать по телефону. А. опять уставился в телевизор. Поговорив несколько минут, девушка быстро расплатилась и, сделав прощальный жест в сторону А., ушла. Тут же на ее место плюхнулся толстый лысый мужик в очках.

— Предоставленные сами себе, события развиваются от плохого к худшему, — философски подумал программист А. — Закон Мерфи.

Он приложил плоскую прямоугольную табличку из белого непрозрачного материала к верхней части квадратного столба, торчавшего из земли перед дверью. Он не помнил, как он здесь оказался, и откуда у него в руке появилась эта табличка. Он был готов ко всему, но ничего особенного не произошло, только тихо щелкнул замок стеклянной двери. Он потянул дверь на себя, и она открылась, впустив его в прохладный сумрак небольшого зала, из которого в разных направлениях расходились четыре коридора. Дверь плавно закрылась за его спиной. Он сделал несколько шагов вперед и увидел в стене блестящую серебристую кнопку. Нажав на нее, он стал ждать, и вскоре стена раздвинулась, открыв ему небольшую комнатку, стены которой казались сделанными из какого-то металла. Он вошел. С внутренней стороны на стене он снова увидел кнопки, подписанные незнакомыми иероглифами. Пока он медлил, размышляя, какую из них нажать, двери сами собой закрылись, заперев его в этом маленьком пространстве. Занервничав, он торопливо нажал на самую верхнюю кнопку и немедленно почувствовал толчок и движение. Над дверью красным светом загорелся иероглиф, через секунду сменился другим, и продолжал менять свои очертания каждые несколько секунд. Внезапно движение прекратилось. Двери открылись, и он шагнул в освещенный неоновым светом серо-зеленый лабиринт. Он пошел наугад, петляя по извилистой узкой дорожке среди грязно-серых стен и всегда поворачивая направо. Вскоре в стене слева от него начался ряд однообразных дверей с табличками на непонятном языке. Он продолжал двигаться вперед. Вдруг на одной из табличек он ясно увидел собственное имя, написанное по-английски. Uh-oh, подумал он. Выбора не было, он решительно опустил руку на какое-то подобие ручки, торчавшей из двери, нажал вниз и толкнул от себя. Дверь поддалась. За ней оказалась комната с большим окном в дальнем конце. Когда он подошел к окну, у него захватило дыхание. В этом окне, как в огромном телевизоре, он увидел свой старый, почти исчезнувший из его сознания, мир, тот мир, из которого он пришел. В этом мире светило солнце, ветер еле заметно шевелил ветви деревьев, машины плавно скользили по шоссе вдоль прерывистых белых линий разметки, вдалеке переливалась отраженными бликами парковка у торгового центра, еще дальше, через дорогу, был виден Barnes&Noble.

Программист А. сел в свое рабочее кресло, включил компьютер и, пока компьютер загружался, еще раз взглянул в окно.

— И снова понедельник… — подумал он.

Обедая с приятелем в кафе, программист А. уронил куриный сэндвич на пол. Сэндвич развалился, и все его составляющие живописно рассыпались по полу.

— Вот почему у вас в Америке всегда так выходит? — риторически обратился А. к своему приятелю. — Если бы я в России уронил этот сэндвич, он бы наверняка не развалился. Поднял, отряхнул — и можно есть. А здесь — смотри, что получилось!

— Ничего удивительного, — ответил приятель. — Энергетика у нас здесь такая. Ты знаешь, сколько, к примеру, полос на американском флаге?

А. поискал глазами американский флаг. Долго искать не пришлось, в его поле зрения оказалось семь флагов. А. пересчитал полосы на одном из них и удивленно повернулся к приятелю.

— Тринадцать полос, — сообщил он, судорожно пытаясь вспомнить, что эти полосы символизируют.

— Ну, и что ты хочешь от страны, у которой на флаге тринадцать полос? — спросил приятель. — У нас и на долларовых монетах тринадцать звездочек. Самое интересное, что и на монете в пол-доллара с портретом Кеннеди ровно тринадцать звездочек. И эта монета считается счастливой и приносящей удачу! Как тебе это?

— Тринадцать полос потому, что первых штатов было тринадцать, — пробурчал А., вспомнив значение полос на флаге.

— А почему их было именно тринадцать, ты можешь объяснить? — ответил приятель. — Впрочем, первопоселенцы тут ни при чем, и началось это вовсе не с тринадцати штатов. Энергетика здесь такая, ничего не поделаешь. Знаешь, от какого года вели свой календарь индейцы Майа?

— От какого? — спросил А.

— 3113 до нашей эры, — ответил приятель.

— Ну что тут скажешь! — подумал А, оставшись без сэндвича.

Программист А. вслушивался в древнюю песню времени. Бронзовыми словами непонятного языка песня рассказывала о тройственном каноне веданты, Упанишадах, Бхагавадгите и Брахма-сутрах. О высшей заслуге, приносящей блаженство через правильное познание Брахмана и Атмана, светлого духовного начала человека. Непобедимый Арджун Пандав, один из пяти братьев, беседовал в этой песне со своим скромным возницей Кришной, в обличье которого скрывался всемогущий Вишну. Загадочными образами надтреснутой в своей двойственности Атхардаведы песня повествовала о долгой жизни и здоровьи, и о прелестях домашнего очага, о средствах против демонов и болезней, и Аюверде, подарившей векам знание о вредном и полезном, и о том, что есть долголетие. Кашмирская хроника переливалась в песне блеском прошедшей любви и событиями прошлой жизни, и торжественные, но непоследовательные гимны Ригведы переходили от Вишвакармана к Пуруши, и от них к Золотому Зародышу.

А. сидел на рабочем месте и вслушивался в древнюю песню времени.

Вот уже полчаса трое индусов-программистов спорили за его спиной о том, кому из них удалось выгоднее купить компьютер в интернете. В конце концов, они сошлись на том, что можно было бы сэкономить еще по крайней мере $20, если бы promotion от Dell не закончился так быстро. Вот ведь, надо было подсуетиться, — говорили они друг другу на своем языке…

Чжоу ли снится, что он бабочка, или же бабочке снится, что она — Чжоу.

(Чжуан Цзы)

Программист А. сидел на митинге. Глаза слипались. Пустой бумажный стакан из-под кофе бесполезно стоял на столе. Челюсти сводило зевотой, которую приходилось подавлять, и от этого глаза слипались еще сильнее. Обсуждался код, к которому А. не имел непосредственного отношения, которым не особенно интересовался и в котором уж точно ничего не понимал. Голоса говоривших становились все приглушеннее, звуки чужого языка монотонно переливались интонациями. Странного вида аппарат для телеконференций стоял посередине стола, и из него тоже кто-то упорно жужжал. Внезапно все замолчали и уставились на А. Он встрепенулся и непонимающе заморгал глазами.

— А., где обещанная документация? — строго спросил менеджер.

А. вспомнил, что действительно должен был приготовить документацию, но совершенно об этом забыл. Застигнутый врасплох, он не знал, что сказать, и только открывал и закрывал рот. Менеджер укоризненно посмотрел на А. и позвонил в непонятно откуда взявшийся большой колокольчик на деревяной ручке.

А. моментально проснулся. Все по-прежнему смотрели на него. К счастью, в этой реальности А. не забыл про документацию, но абсолютно забыл, о чем в ней должно было говориться. Он протянул руку к стопке бумаги на столе перед ним, чтобы быстро просмотреть материал и освежить память, но нужного документа там не было. В стопке были все спецификации и руководства, когда либо написанные А., но все они были старые, некоторые датированы даже числами до рождения А. Он огляделся вокруг, заглянул под стол, затем опустился на четвереньки и поискал под телевизором. Документа не было. А. беспомощно посмотрел на менеджера снизу вверх.

— Опять? — угрожающе произнес менеджер и позвонил в непонятно откуда взявшийся большой колокольчик на деревяной ручке.

А. моментально проснулся. Он оглядел комнату. Все присутствующие спали, и только докладчик продолжал занудно жужжать из аппарата для телеконференций. Теперь А. не знал, спит он или нет. Он чесал затылок и пытался понять, приснились ли ему эти непутевые А., которые не могли найти документ, или же это он, А., чешущий сейчас затылок, приснился одному из этих непутевых А.? Или, может быть, все они трое просто снятся сейчас кому-то из спящих архитекторов? Ясно было одно — рабочий день был в разгаре и до отпуска было очень далеко.

Программист А. попытался откусить от бутерброда, но у него ничего не получилось — обертка так и норовила попасть в рот вместе с хлебом. Нужно было придержать обертку, но в другой руке у программиста А. была электрическая бритва. Он положил бритву на сегодняшний номер “Boston Globe”, развернутый у него на коленях, но бритва тут же соскользнула с гладкого газетного листа и повисла в воздухе, жужжа и качаясь на собственном шнуре. Программист А. протянул руку за бритвой, при этом другая рука с бутербродом оказалась над газетой, и большая капля кетчупа немедленно упала на разворот, образовав смачную кляксу в том месте, которое А. только собирался прочитать. “Ну, с меня достаточно!” — рассердился программист А., сбавил скорость, съехал на обочину и остановил машину.

Программист А. сидел в рабочем кресле уже не первый час. Голова не соображала, замысловатые строчки кода, похожие друг на друга как узорчатые линии арабской вязи, заполняли окно редактора. Несколько раз А. стирал казалось бы законченную подпрограмму и начинал заново. Теперь, отчаявшись, он просто неподвижно сидел перед монитором.

— Вот так и получаются баги, — думал А. — Если код не идет, заставлять себя нельзя, толку не будет. Только багов насажаешь, потом замучишься отлаживать.

План проекта поджимал, нужно было что-то делать, и поэтому А. сидел и смотрел в монитор. Неожиданно прямо под усталым взглядом А. буква G в слове BEGIN превратилась в маленького юркого жучка и быстро поползла по странице, коварно стирая символы на своем пути. А. чуть не упал со стула. Не веря своим глазам, он потряс головой из стороны в сторону и снова уставился на экран. След от убежавшей буквы не исчезал.

— Это что же такое! — ошарашенно подумал А. — Баги уже вот прямо так и ползают по программе?! Говорил же, нельзя себя заставлять.

Некоторое время ничего не происходило, и А. уже собирался вычеркнуть произошедшее из памяти как невозможное, как вдруг сразу две буквы U и R в слове NUMBER превратились в жучков и побежали по странице в разные стороны. Пытаясь сохранять остатки здравого смысла, А. отметил, что баг, в которого превратилась буква R, на своем пути стер значок умножения, превратив 2**N в 2*N.

— Как же так, — беспомощно пробормотал А. — Должна быть степень, а не умножение! Это же баг…

Еще через мгновение весь экран монитора кишел бегающими багами, безжалостно поедающими все, что с таким трудом успел за несколько месяцев написать А. Ему казалось, он даже слышит монотонное злорадное жужжание, издаваемое полчищем поедающих код жучков. Внезапно все закончилось, и в воздухе повисла тишина. А. остолбенело сидел перед абсолютно черным экраном и пытался осознать, что произошло, и что теперь будет с проектом, и с самим А. Либо материализовавшиеся баги только что, прямо на глазах у А., съели его программу, либо А. сошел с ума. Ни то, ни другое не сулило ничего хорошего.

В комнату заглянул системный администратор и увидев А., сидящего с всклокоченными волосами перед пустым монитором, спросил:

— Ну как тебе наш новый screensaver? Вчера ночью поставили на все компьютеры, распоряжение из главной службы поддержки.

А. глубоко вздохнул, и словно гора свалилась с его плеч.

Программист А. разговорился за чашкой кофе с соседкой по столику в кафе на первом этаже. Обсудив погоду и состояние экономики, соседка спросила его, что у него за акцент.

— Русский, — ответил программист А. — Я из России.

К его удивлению, женщина посмотрела на него недоверчиво, даже немного подозрительно.

— Нет, на русского ты совершенно не похож, — сказала она.

— Почему это? — обиделся А.

— У меня был знакомый русский, — объяснила женщина. — Он был здоровый, как слон, на три головы выше тебя, с черными волосами, нос как у орла, и пел очень красиво.

— Может, я тоже пою красиво, — из принципа спросил программист А., хотя петь действительно совершенно не умел.

— Может и так, — ответила женщина. — Но все остальное на русского явно не тянет.

— И как же этого русского звали? — поинтересовался А.

— Цхиладзе, — ответила женщина.

— Странное имя для русского… — сказал А.

— Вам, русским, виднее… — задумчиво ответила женщина.

Они допили кофе и, пожелав друг другу take it easy, разошлись.

— Абыдно, слюшай, — думал программист А., поднимаясь по лестнице на свой этаж. — И кто же я теперь?

За спиной программиста А. рабочая группа программистов-индийцев обсуждала дизайн будущего приложения. Обсуждение длилось уже больше часа и, казалось, застопорилось на одном месте. Индийцы добросовестно всматривались в каракули, нарисованные на доске, стирая одни и рисуя другие, но идея не приходила. Программист А. пытался сосредоточиться на своей работе, но и это не удавалось.

— Йех фанкшен хо на чэйи хе, — задумчиво сказал один индиец.

— Нахи, йе просиджа хо на чэйи хе, — возразил другой.

Они опять замолчали и уставились на доску.

— Мера кхайал хаин ки йе фанкшен аур просиджа хо на чэйи хе… — медленно и неуверенно выговорил третий.

Это было уже слишком. Программист А. резко повернулся в своем кресле и сказал: