Читаем Запад онлайн бесплатно

Насколько она могла видеть, он взял с собой два пистолета, топорик, нож, свернутое в скатку одеяло, большой жестяной сундучок, разные сумки и тюки, в одном из которых, как она думала, находились вещи ее матери.

– Как далеко тебе придется ехать?

– Зависит от ситуации.

– От того, где они окажутся?

– Да.

– Ну сколько? Тысячу миль? Больше тысячи?

– Да, Бесс, больше тысячи миль, думаю так.

Дочь Беллмана теребила нитку, выбившуюся из обтрепанного одеяла, которым до сегодняшнего утра застилали его постель. Она подняла голову и посмотрела на него:

– А потом столько же обратно?

– Столько же обратно, да.

Какое-то время она стояла тихо, с серьезным, напряженно-озабоченным видом, словно старалась представить себе путешествие подобной протяженности.

– Долгий путь.

– Да, долгий.

– Но оно того стоит, если ты их найдешь.

– Я тоже так думаю, Бесс. Да.

Он видел, что она смотрит на его сумки, большой жестяной сундучок, и гадал: думает ли она о вещах Элси? Он не хотел, чтобы она видела, как он их упаковывает.

Девочка чертила круги на земле мыском ботинка.

– Значит, сколько же тебя не будет? Месяц? Больше месяца?

Беллман покачал головой и взял ее за руку:

– Ох, Бесс, да, больше месяца. Минимум год. Может, два.

Бесс кивнула. Взор ее опечалился. Это было гораздо дольше, чем она ожидала, гораздо дольше, чем надеялась.

– Через два года мне будет двенадцать.

– Двенадцать, да.

Он взял ее на руки, поцеловал в лоб, сказал «до свидания» и уже в следующий миг сидел верхом на лошади, в своем коричневом шерстяном пальто и черном цилиндре, а еще несколько секунд спустя ехал по каменистой дорожке, которая вела от дома. Он направлялся на запад.

– Смотри-смотри, Бесс, долго и внимательно смотри, как уезжает твой отец, – громко, как будто провозглашала декларацию, произнесла с порога тетя Джули. – Запомни его получше, Бесс, этого глупца, моего брата Джона Сайруса Беллмана, потому что большего дурака ты никогда не встретишь. С сегодняшнего дня я числю его среди обезумевших и пропащих. Не жди, что когда-нибудь еще увидишь его, и не маши ему на прощание, это только воодушевит его и заставит думать, будто он заслуживает твоих добрых пожеланий. Иди в дом, детка, закрой дверь и забудь о нем.

Бесс еще долго стояла, не обращая внимания на слова тети и наблюдая, как все больше удаляется ее отец.

С ее точки зрения, он совсем не был похож на глупца.

С ее точки зрения, он выглядел величественным, целеустремленным и отважным. С ее точки зрения, он выглядел умным, романтичным и готовым рисковать. Он выглядел как человек, облеченный миссией, что делало его непохожим на других людей, и сколько бы он ни отсутствовал, она будет мысленно представлять себе эту картину: ее отец верхом на лошади, со своими сумками, тюками и оружием, в длиннополом пальто и высоком, как печная труба, цилиндре, направляющийся на запад.

Она ни минуты не сомневалась в том, что снова увидит его.

Джон Сайрус Беллман был высоким, коренастым рыжеволосым мужчиной тридцати пяти лет, с большими руками и ногами, с густой деревенской бородой, зарабатывавшим на жизнь разведением мулов.

Он был образован, до некоторой степени.

Умел писать, хотя и неграмотно, читать – медленно, но вполне прилично, и научил всему этому Бесс.

Он немного разбирался в звездах, что должно было ему помочь в любой момент, когда придется определять свое местонахождение в мире. А на тот случай, если этого знания окажется недостаточно, он недавно купил маленький, но, как он надеялся, надежный компас, который перед отъездом показал Бесс, – гладкий, величиной со сливу прибор в полированном футляре из черного дерева; когда настанет время, пообещал он дочери, он укажет ему своей дрожащей синей стрелкой путь домой.

Неделю назад он поехал к своей сестре Джули и, стоя на ее чисто выскобленном полу, переминался с одной своей большой ноги на другую, пока она ощипывала курицу на столе.

– Джули, я собираюсь уехать, – сказал он как можно более решительным и четким голосом. – Я был бы тебе очень благодарен, если бы ты во время моего отсутствия позаботилась о Бесс.

Пока он доставал из внутреннего кармана пальто газетную вырезку, разворачивал, разглаживал ее и читал вслух, чтобы объяснить сестре, чтó намеревается сделать, та молчала.

Когда он закончил, Джули посмотрела на него внимательно, шлепнула курицу на спину и продолжила ощипывать ее, как будто единственно разумной реакцией на сказанное крупным рыжеволосым братом было сделать вид, что он ничего не сказал.

Беллман добавил, что постарается вернуться через год.

– Через год?!

Голос Джули прозвучал напряженно и тонко, словно что-то попало ей в горло и душило ее.

Беллман смотрел вниз, на свои сапоги.

– Ну, может, чуть-чуть больше, чем через год, но не позднее, чем через два. В вашем с Бесс распоряжении будут дом и скот, я оставлю часы и золотое кольцо Элси на случай, если у вас возникнут трудности и потребуются деньги, а Элмер, не сомневаюсь, поможет вам с тяжелой работой, если ты иногда будешь угощать его чашкой кофе и горячим обедом. – Беллман перевел дыхание: – О Джули, прошу тебя. Помоги мне. Мне предстоит долгая дорога, и путешествие будет медленным и трудным.

Джули принялась за другую курицу.

Между ними взвихрилось облачко красновато-коричневых и белых перьев. Беллман несколько раз чихнул, но Джули не сказала ему, как обычно: «Будь здоров, Сай».

– Пожалуйста, Джули. Я умоляю тебя.

– Нет.

Она заявила ему, что он задумал безумную авантюру.

Ему следовало бы как-нибудь разумней распорядиться своим временем – например, начать снова ходить в церковь или найти себе новую жену.

Беллман поблагодарил за совет, но его не интересовало ни то, ни другое.

Вечером накануне отъезда Беллман сидел за квадратным сосновым столом в маленьком собственноручно построенном доме с соседом, иногда помогавшим ему по хозяйству, Элмером Джексоном.

В десять часов прибыла Джули с Библией, зонтом и маленькой черной дорожной сумкой, которая когда-то сопровождала ее, Беллмана и жену Беллмана Элси в их долгом пути из Англии через всю Атлантику.

Беллман еще не до конца собрался, но был уже одет и готов отбыть в своем коричневом шерстяном пальто, с кожаным ранцем, висевшим у него на груди на длинном пристегивающемся ремне. Новый черный цилиндр лежал на столе, рядом с его сложенными крупными руками.

– Спасибо, что приехала, Джули, – сказал он. – Я тебе очень благодарен.

Джули фыркнула:

– Вижу, ты не отказался от намерения уехать.

– Нет, не отказался.

– А где твоя бедная девочка, которая вот-вот останется сиротой?

Бесс, ответил Беллман, спит у себя в кровати, за занавеской в углу.

Он спросил Джули, не хочет ли она кофе, та ответила, что не отказалась бы.

– Я тут как раз рассказывал Элмеру, каким путем собираюсь ехать.

Джули заявила, что его маршрут ее не интересует.

– И почему мужчины считают, что так уж интересно обсуждать всякие маршруты и как лучше добраться из пункта А в пункт Б? – добавила она, прислонила зонт к стене, положила на стол Библию, села за стол напротив приготовленной ей чашки кофе, достала из сумки чулок и принялась его штопать.

Беллман чуть наклонился к соседу:

– Видишь ли, Элмер, я просматривал кое-какие карты. Их немного, но одна-другая есть. В публичной библиотеке в Льюистауне имеется старая карта, изготовленная неким Николасом Кингом, и более новая, сделанная мистером Дэвидом Томпсоном из Британской Северо-Западной компании[1], но в обеих масса пробелов и вопросительных знаков. Поэтому по здравом размышлении я решил положиться на дневники давней президентской экспедиции, той, что была предпринята двумя знаменитыми капитанами. В них полно набросков и пунктирами обозначены дороги, которые указывают наилучший путь через переплетения рек на западе, а также тропа, ведущая через Каменистые горы к Тихому океану, – если мне придется зайти так далеко.

Элмер Джексон тихо рыгнул и поднял от чашки водянистые покрасневшие глаза:

– Какой экспедиции? И что за знаменитые капитаны?

– Ну что ты, Элмер? Капитан Льюис и капитан Кларк. С большой командой следопытов и охотников. Они проделали путь до самого Тихого океана и обратно, их выбрал сам старый президент. Ты что, не помнишь?

Элмер Джексон пожал плечами и ответил: что-то, мол, припоминает, но не точно.

– Да, Элмер, они это сделали. Семь тысяч миль, два с половиной года, туда и обратно, и я думаю, что мне лучше всего более-менее придерживаться их пути, отклоняясь в стороны, исследуя места, в которых они не побывали, в надежде, что я смогу найти дорогу к тому, что ищу.

– Отклоняясь?

Джули раздраженно цокнула языком, а Джексон еще раз тихо рыгнул. Беллман потер друг о друга свои крупные руки. От волнения и воодушевления щеки его раскраснелись. Он снял с полки над головой Джексона банку с маринованными огурцами.

– Элмер, представь себе, что эта банка – мой дом, здесь, в Пенсильвании.

Он поставил банку перед Джексоном на дальнем правом краю стола.

– А это – если позволишь на минуту воспользоваться твоей чашкой – город Сент-Луис.

Он поставил чашку Джексона чуть левее банки с огурцами.

– От места, где мы сейчас находимся, – он постучал по банке, – до Сент-Луиса, – он постучал по чашке, – около восьмисот миль.

Элмер Джексон согласно кивнул.

– А где-то здесь, – Джексон проследил за руками Беллмана, которыми тот взял свой новенький цилиндр и поместил его на ближний левый край стола, – Каменистые горы, известные также под названием Скалистые горы. Таким образом, все, что от меня требуется, – это отправиться сначала в Сент-Луис, где я пересеку реку Миссисипи, а оттуда… – он изобразил пальцами проход по длинной дуге, начинавшейся возле кофейной чашки, заворачивавшей вверх, пересекавшей обширное пустое пространство в середине стола и заканчивавшейся возле его цилиндра, – …я поеду вдоль реки Миссури к горам, как это сделали капитаны.

Элмер Джексон заметил, что в сравнении с восемьюстами милями между банкой с огурцами и кофейной чашкой путешествие вдоль Миссури выглядит весьма продолжительным.

– О да, Элмер, да. Оно очень продолжительное. Думаю, около двух тысяч миль. К тому же оно окажется еще длиннее, потому что, как уже сказал, я буду отклоняться. Да, буду. Я стану съезжать с главной дороги, чтобы обследовать те обширные пустые пространства, куда два капитана не заглядывали.

Джексон, чья собственная жизнь длиной в сорок один год пока представляла собой медленное, бессвязное, порой по кругу, петляние между мукомольными мельницами, литейными заводами и пивоварнями, если не считать периода службы в армии, протяжно свистнул и сказал Беллману, что никогда бы не пустился в подобную авантюру.

– А что после шляпы?

– После шляпы, Элмер, довольно долгий путь к Тихому океану, но надеюсь, что так далеко мне ехать не придется. Надеюсь, что, если я не найду того, что ищу, возле реки, тогда они должны быть в предгорьях. – Его крупные руки очертили пространство за пределами стола. – Где-то на этой обширной неизведанной внутренней территории.

Элмер Джексон почесал живот, налил себе еще чашку беллмановского кофе и объявил, что не может придумать ни одной причины, которая заставила бы его растрясать свою задницу, чтобы проехать пол чертовой земли.

Джули сказала, что была бы благодарна Элмеру Джексону, если бы он не ругался.

– А тебе, Сай, не приходило в голову, – обратилась она к брату, – что там будут дикари?

Дикари, которые ему повстречаются, продолжила Джули, без сомнения, набросятся на него в тот же миг, как заприметят его ярко-рыжие волосы и приближающуюся к ним через дикую местность крупную, неуклюжую, непривычную на вид фигуру.

Беллман ответил: он надеется, что этого не случится. Из того, что он прочел, сказал Беллман, следует, что там, куда он направляется, индейцы ведут себя вполне миролюбиво, если у тебя приготовлено для них достаточно полезных промышленных изделий и побрякушек. А у него с собой их будет немало.

Джексон поднял мохнатую бровь и сказал, что встречал столько индейцев здесь, в Соединенных Штатах, что ему хватит на всю жизнь и он ни за какие коврижки не согласился бы пройти сквозь строй этих уродливо размалеванных лиц и полуголых тел, как бы ни торопился.

Беллман кивнул. Он улыбнулся своей добродушной улыбкой и похлопал по рукоятке ножа и ружью, стволом прислоненному к столу:

– Со мной ничего не случится, Элмер. Не беспокойся.

Джули поджала губы, встряхнула лежавший у нее на коленях чулок и сказала, что не понимает, зачем человеку уезжать за три тысячи миль от своего дома, от своей церкви и своей дочери, у которой и так уже нет матери.

– Ни один хороший отец, Сай, никогда бы не бросил своего ребенка, свою плоть и кровь, ради такой дури.

Элмер Джексон сдавленно рассмеялся. Похоже, ему пререкания между братом и сестрой казались веселым развлечением.

Беллман протяжно выдохнул:

– О Джули…

– Брось это свое «О Джули», Сайрус.

Беллман снова вздохнул. Вид у него был беспомощный.

– Я должен поехать. Поехать и увидеть. Это все, что я могу тебе сказать. Должен. Я не знаю, что еще сказать.

– Мог бы сказать, что не поедешь.

Беллман протянул огромную, похожую на лапу руку через стол к сестре и тихо, почти с благоговением и с каким-то детским изумлением сказал:

– Если они там есть, Джули, то я буду первым, кто, вернувшись, принесет весть об их существовании. Разве это не потрясающе?

Джули рассмеялась:

– Было бы потрясающе, Сай, если бы ты оставил мне и Бесс что-нибудь более существенное, чем старые часы, золотое кольцо и целый двор жалкой скотины – один дряхлый жеребец, троица изможденных кобыл, кучка ослов с ослицами, несколько непроданных лошаков и одна норовистая и похотливая мулица.

Элмер Джексон допил свой кофе и встал, ухмыляясь. Потерев ладонями живот и потянувшись, он объявил, что ему пора спать. Направляясь к выходу, он похлопал Беллмана по плечу и сказал Джули: если ей когда-нибудь понадобится помощь с мулами, пусть только кликнет.

Когда наступило утро, Беллман стоял на покатом, с заплатками крыльце на коленях, утрамбовывая сумки и тюки, которые собирался взять с собой.

Зачем, спросила Бесс, он берет с собой мамину блузку?

Беллман как раз держал в своих огромных руках блузку Элси в бело-розовую полоску, раздумывая, в какую из сумок ее положить.

– Затем же, Бесс, зачем я беру ее наперсток и вязальные спицы.

– А их ты зачем берешь?

Беллман помешкал, глядя на свои ладони.