Читаем Замок для рая (СИ) онлайн бесплатно

— Ты передал мой подарок Иде? — международная связь доходила с некоторым запозданием.

— Да, — последовал короткий ответ без каких-либо пояснений.

— И… что она сказала по этому поводу? — в голосе послышалось напряжение.

— Цветы выбросила с девятнадцатого этажа, шампанское разбила о косяк, торт просто уронила на пол и немного потоптала. Вроде бы обо всем вспомнил, — меланхолично сообщили собеседнику.

— А кольцо? Что она сделала с кольцом?

— Кольцо оставила. Сказала, что это компенсация за моральный вред.

На одном конце провода послышался гулкий удар. В разговоре возникла пауза.

— Понятно. Почему сразу не позвонил?

— Не хотел тебя расстраивать, — произнесли со вздохом. А потом заискивающе: — Игорь, ты мне денежек не подкинешь?

— Миша, я же тебе не так давно переводил приличную сумму.

— Да тут такое дело… мне малость машину помяли. Я ни в чем не виноват. Честное слово. У меня и протокол есть, гаишники составляли, — принялся частить Михаил.

— Так пусть страховая платит, — в трубке раздался тяжелый вздох. Подобного рода просьбы звучали все чаще и чаще.

— Ты же знаешь через сколько времени они переведут деньги. А машину мне ремонтировать нужно сейчас, мне же маму надо возить, она же пешком не может, ей надо только ездить.

— Хорошо, я пришлю деньги, — Игорь изо всех сил пытался подавить в себе раздражение.

— Ты настоящий брат. Чтобы я без тебя делал?

— Вот и я не знаю… — ответил Игорь прежде, чем попрощаться.

— Вы беременны, — уже не молодая женщина с усталыми глазами в зеленоватой шапочке врача и костюме такого же цвета отошла от меня, принявшись снимать резиновые перчатки. Резина, растягиваясь, сползала с рук, с противным звуком принимая исходную форму.

— Что вы сказали? — приподнялась на кресле, глядя меж разведенных в коленях ног.

Услышанное от врача никак не вязалось с моей картиной мира.

— То и сказала, что беременны. Уже не маленькая, должны понимать откуда дети берутся и как они туда попадают, — женщина ткнула пальцев в воздух, указывая на низ моего живота. — Можете слезать. Осмотр окончен.

Сегодня всех сотрудников фирмы погнали на плановый медицинский осмотр. Обязаловка, от которой никуда не спрятаться, не скрыться. Никого не интересует, что на рабочем месте полно невыполненных дел, что за пропуски сроков, поставленных великим и ужасным Кароевичем, меня по голове не погладят, а сделают огромный втык. Да такой, что мало не покажется.

Из-за внезапного медосмотра мне пришлось отменить важную встречу. Я совершенно не знала как буду договариваться с клиентом о новой. Не буду же объяснять ему по телефону, что меня срочно-обморочно погнали на диспансеризацию, от которой не отвертеться какой бы большой начальницей я не была для своих подчиненных. Главный босс сказал "все на медосмотр", значит, мы поднялись с насиженных мест и пошли по команде открывать рты, мерить давление тонометром и делать кучу неприятных вещей, как то посещение женского врача, от которого подспудно не ждешь ничего хорошего.

И вот, пожалуйста, беда не приходит одна, что называется. Мало мне сорванной встречи, нарушенных планов, неприятных ощущений от осмотра, так еще мне сообщают такую новость, от которой мозг зависает. Без возможности перезагрузки.

— Я-то знаю откуда они берутся и как появляются. Но я не могу быть беременной. Никак, — начала возмущаться. Полученная информация потихоньку просачивалась в мозг и обрабатывалась серыми клеточками. Я анализировала ее, сопоставляла с имеющейся, и понимала, что где-то вкралась неточность. — Вы ошиблись.

— За тридцать лет моей практики я ни разу не поставила неправильный диагноз. Если вы мне не верите, то можете самостоятельно сделать тест. На ранних сроках это единственная возможность определить наличие беременности. УЗИ покажет только недели через две. Еще можете сдать кровь на анализ, но я вас уверяю — вы беременны, — монотонным голосом говорила женщина, идя к столу.

— Да не могу я быть беременной. Это невозможно.

— Ну, это вы вспоминайте где и с кем зажигали без должного предохранения. Я же всего лишь врач. Беременность небольшая. У вас еще есть время подумать и принять решение, — устало произнесла врач, усаживаясь за стол и пододвигая к себе мою карточку, чтобы внести в нее записи.

— Какое решение? — тупо спросила, сводя ноги вместе и опуская их вниз на пол. Одноразовыми тапочками не снабжают даже в приличной клинике. Экономят. Хочешь, надевай бахилы на голые ноги, а не хочешь шлепай по полу голыми. Если бы я знала, что мне сегодня ходить по врачам, то заранее бы озаботилась данной проблемой. Но нас никто не предупредил. Просто дали команду, строем отправив всех на проверку. Кто-то из сотрудников даже обрадовался. Конечно, чем работать, так лучше по врачам пошастать из кабинета в кабинет. Но это было не про меня.

— Делать аборт или нет, — женщина даже не отвлеклась, продолжая что-то записывать в карточке.

Надо же, вроде поликлиника современная, услуги у них платные, а данные вносят от руки. Я настолько от этого отвыкла, постоянно пользуясь компьютером, что действия врача окунули меня в прошлое.

— Я — замужем, — привела железный аргумент.

— Ну и что? У нас все аборты делают, не только незамужние. Лучше уж на маленьких сроках прервать беременность, чем потом всю жизнь себе загубить, да и ребенку зачем страдать, раз он нежеланный? — было непонятно спрашивала она или просто говорила свое мнение.

Я зашла за ширму, где лежали мои вещи и принялась одеваться.

До меня с некоторым замедлением доходили слова женщины.

— А почему сразу прервать, ребенок неполноценный? — задала вопрос, натягивая трусики.

Если еще несколько мгновений назад сама новость о беременности меня шокировала, то упоминание об аборте заставило взбодриться и искать причины где именно что-то пошло не так, раз мне предлагают операцию.

— Потому что аборт на ранних сроках не так сильно влияет на организм женщины. А о здоровье ребенка пока рано судить. Но раз вы не заметили изменений в своем состоянии, то скорее всего с ним на этой стадии беременности все в порядке. Если бы с ним было что-то не так, то вы бы не на плановый осмотр пришли, а с жалобами на кровотечение или еще какие-то проблемы со здоровьем.

Женщина дописала в карточке и теперь постукивала ручкой по столу, глядя на меня усталыми глазами. Она не торопила с уходом, но и говорила тогда, когда я ее спрашивала. У меня же в голове роились сотни вопросов, на которые хотелось получить ответы. Однако их было столько много, что не знала с каких начать.

— Так, значит, вы не можете ошибиться? — пошла по третьему кругу.

— Нет, — однозначно ответила она.

— А сколько у меня есть времени на обдумывание? — я все же задала главный вопрос, хотя подспудно уже знала на него ответ.

— Месяц для мини аборта и два с половиной до обыкновенного. По медицинским показателям прерывание беременности возможно на любом сроке, — женщину не возмущали мои вопросы, они для нее были обыденными. На них она отвечала так, как отвечала каждой пришедшей на прием. Сухо. Безэмоционально.

Мне впервые приходилось сталкиваться с выгоревшими врачами. Передо мной была именно такой экземпляр. Женщина — профессионал своего дела, но внутри нее не осталось теплоты для пациентов. Она растратила ее за годы работы. И теперь чем-то напоминала робота. Такая же бездушная, холодная.

Ладно для меня, взрослой женщины, знающей себе цену, уверенной в своем будущем, встреча с выгоревшим врачом не повлияет на принимаемое решение. Но ведь к ней приходят совсем юные девочки, для которых важно участие, помощь, материнский совет, а не только профессиональная констатация фактов. Как же я им не завидую. Сколько из них примут неправильные решения в таком сложном и щекотливом вопросе?

— Вот так просто? То есть вы даже не будете меня отговаривать? — внезапно спросила у врача.

— А зачем? — она устало провела рукой по голове, снимая шапочку, под ней оказались каштановые кудри, давно не крашенные, в которых проступали серебряные нити. — Те, кто хочет ребенка, не говорят, что залетели от Святого Духа. Для них беременность подарок небес. А для кого дети разменная монета, те начинают торговаться, не важно с кем… с Богом, с мужем, с любовником, со мной в конце концов. Ждут, когда их начнут отговаривать, что-то предлагать за сохранение беременности. Они манипулируют окружающими своим состоянием. Какие из них будут матери? Никчемные. Нужны ли такие детям?

Было видно, что у женщины наболело за долгие годы работы.

И я подумала, а кто я такая чтобы ее осуждать?

С собой бы разобраться и… своей беременностью.

— Я все поняла. Спасибо за консультацию, — сухо поблагодарила, забирая документы.

Усталая женщина врач посмотрела на меня долгим взглядом, собираясь что-то сказать, а потом просто кивнула в ответ. Что это значило я не стала расшифровывать, выходя из кабинета, под которым ожидали еще несколько "счастливиц" медосмотра.

— Так, Зиночка, и что делать будем? — поздно вечером я сидела на пуфике перед зеркалом в спальне и таращилась на свое отражение. Буквально на днях я посетила салон красоты и кардинально поменяла имидж. Чуть подстригла волосы и сделала модное сейчас омбре.

По крайней мере, на работе мой обновленный внешний вид произвел фурор, услышала столько комплиментов, сколько не слышала за последние года два. Я нежилась в лучах славы ровно до тех пор, пока меня не вызвал к себе на ковер Кароевич и… не отчитал, словно маленькую девочку, заявив, что он уже привык к моему прежнему внешнему виду, а теперь я сама на себя не похожа. И, вообще, в скором времени он введет новый дресс-код, согласно которому сотрудницам фирмы будет запрещено кардинально менять свой внешний вид. Я не выдержала и обозвала его сатрапом и деспотом, за что он начал грозить мне увольнением. Я в сердцах заявила, что буду просто счастлива оказаться в свободном полете и смогу хоть немного отдохнуть от бешеного ритма работы и нечеловеческой загруженности. Схватила со стола лист бумаги, ручку и тут же при Кароевиче написала заявление об уходе. Он внимательно смотрел на меня пока писала, потом молча взял заявление и поставил на нем свою резолюцию. Если он думал, что я буду плакать и просить свое заявление назад, то он глубоко ошибался. Увидев замаячившую на горизонте свободу, я так обрадовалась, что заулыбалась во все тридцать два, тут же начав строить планы на будущее. И чем больше я улыбалась, тем сильнее мрачнел Кароевич, выслушивая мои вопросы по поводу того, кому передавать дела.

— Хрен тебе, а не увольнение, — заорал он ни с того, ни с сего. Скомкал мое заявление, а потом порвал его на мелкие кусочку. — У-у, чего удумала? Я тебе уже однажды сказал, что с фирмы ты уйдешь только вперед ногами. Поняла? — разорялся он, потрясая наманикюренными руками.

— Так вы же сами сказали… — улыбка на моем лице поблекла.

— Мало ли что я сказал. Я тут босс. Мне все можно. А теперь проваливай работать. Ишь что удумала, увольняться. Фигу тебе с маком, а не увольнение. Совсем обнаглела, — Кароевич разве что слюной не брызгал, так громко кричал.

Меня потом каждый встречный на фирме спрашивал что я такого сделала, раз попала в страшную немилость к боссу.

Я же делала скорбное лицо и тихо вздыхала, не желая рассказывать об истинных причинах. Не хватало мне еще зависти среди коллег. Наши сложные отношения с Кароевичем лучше оставлять за кадром при общении с сослуживцами. А то расскажешь что-нибудь о себе, а оно потом повернется против. Нечего копать себе яму, и без меня найдутся желающие сделать гадость.

— Однозначно, говорить о своей беременности никому нельзя. Кароевичу в том числе. Он же мне всю плешь проест. Как же… лишиться ценного сотрудника, даже на недолгое время, для него это как серпом по… тестикулам. Коллегам по работе тоже говорить не стоит, ведь сдадут, поганцы, у нас еще тот гадюшник, каждый норовит подсидеть соседа. Один только Мымриков чего стоит. Спит и видит когда я допущу какой-либо просчет, вот тогда он с удовольствием спляшет на моих костях.

Я замолчала, переводя дух.

Конечно, разговаривать сама с собой не самое лучшее занятие. И, скорее всего, эта привычка первый шаг к шизофрении. Но на данный момент мне нужно поговорить хоть с каким-нибудь умным человеком, а кроме меня никого на горизонте не наблюдается. Вот и приходится разговаривать, глядя на свое отражение в зеркале. Вроде бы высказалась, выслушала все доводы за и против, уже легче, уже с кем-то да поговорила. А если все это перетирать мысленно, то не возникает эффекта чужого присутствия.

— Так-с, с коллегами все понятно. Их в известность не ставить. Ни в коем случае. Кароевичу и подавно ничего не говорю. А вот что делать с отцом ребенка? — я уставилась на себя, пытаясь в зеркальном отражении увидеть ответ на свой вопрос.

Буквально недавно меня посещали мысли по поводу детей. Но тогда они были абстрактными и ничем не подкрепленными. Я чисто теоретически предполагала, что могу оказаться в ситуации, когда мне придется выяснять кто из мужчин, с которыми я имела сексуальный контакт, на самом деле отец ребенка.

И что я в итоге имею?

Именно то, чего опасалась. Вот чувствовала моя пятая точка, что могу оказаться в подобной ситуации.

Что же мне теперь делать?

Как быть?

Не задавать же каждому вопрос, а не он ли отец ребенка? И как, вообще, такое могло получиться?

Ведь я устанавливала имплант, зная, как негативно может сказаться непредвиденная беременность на моей работе. Да и беременеть я совсем не собиралась, разве что когда точно определюсь с отцом ребенка. Конечно, у меня были мысли предложить эту функцию мужу, но пока вплотную не задавалась этим вопросом, планируя подойти к нему года через два или три, когда все подготовлю.

Но человек предполагает, а Бог располагает.

Кстати, когда я там устанавливала имплант?

Я поднялась с пуфика и пошла за документами из клиники, в которой производилась процедура. Вытащила коробку с бумагами, порылась в ней, отыскивая нужный файл. Раскрыла его и… обмерла. С момента установки импланта прошло чуть больше трех лет.

И я еще удивляюсь как могла забеременеть?

Дура. И еще раз, дура.

Я подсознательно высчитала срок окончания действия импланта. Вот откуда у меня взялись те мысли.

Но почему? Почему я не поставила напоминание?