Читаем Закон Тьмы (СИ) онлайн бесплатно

Месть учинила первое убийство. Мечта направила сто тридцать одно последующее. Весомая, но далеко не фатальная потеря для моего обожаемого Хроно. Мира, полного сотен различных ремесел и миллионов довольно одинаковых людей. Несмотря на это, кто-то из них находит занятие по душе, а кто-то ненавидит каждую секунду своей работы. Одни помогают среде процветать, другие не привносят и толики в общее развитие. Что касается меня, то тут не могло быть ничего другого, кроме как изобретения нового, уникального духовного пути с незамедлительной реализацией на практике, которого так не хватало этой страдающей земле.

Однако никто не разделяет подобное мнение. Идиоты не способны мыслить глобально и расширять кругозор. Не видят почему-то всемирной беды в столь явных вещах. А если и видят, то предпочтут и дальше жить в угнетающей среде. Нежели принять ее необходимое решение радикальными, но соответствующими главному элементу развития способами — эффективности. Попросту потому, что это будет противоречить его вечному ограничителю — моральности. Лицемерной моральности. Ведь как иначе описать противоречие в их взглядах на грязную ядовитую блудницу и ее необходимое убийство?

Премного удовлетворяюсь и нахожу покой в исключительные моменты сомнений, вспоминая один великолепный эксперимент, превзошедший все ожидания организаторов. Привычно думать об оленях как о миролюбивых и безвредных созданиях, закрывая глаза на порождаемые ими проблемы. Истребление таковых — самое последнее, ужасающее и недостижимое средство, что только может прийти всем в головы. Будет ли это того стоить? Абсолютно. Особенно когда они размножились настолько, что самим своим прожорливым существованием превратили все леса вокруг в умирающую землю. Жалкое подобие былой окружающей среды, с болью поминающей славные дни, полные богатой растительности и других животных.

Ничто не помогало. Людская глупость и нежелание вовремя увидеть настоящее положение дел запустили все к предполагаемой точке невозврата. До тех пор, пока то самое последнее решение не взошло так или иначе, обесценивая все бесполезное ожидание и жертвы до этого. А там, где царит немыслимая дозволенность, всегда найдется место для гениального воображения. Выпуск дюжины волков. Вполне достаточно. Но не для того, чтобы всех перегрызть, ведь этого никто, включая дальновидных волков, не желал. А для того, чтобы все кардинально преобразить.

Страшась гибели после образцовых пожираний нескольких особей, олени стали куда более осторожными и куда менее продуктивными в своих паразитирующих делах. Вернулись деревья и растения. Одно за другим, через цепочки жизненных циклов, вернулись и другие организмы. Наступила чистая и гармоничная жизнь.

Так почему же я один делаю из этого правильные выводы? Почему только я переношу результаты эксперимента на многие другие аспекты жизни, а не останавливаюсь на оленях? Ведь кому, как не людям еще больше свойственно расслабляться и полностью отдаваться грязным тайным желаниям. Без всякого ощущения страха превращать мир в обитель прелюбодеев, чревоугодников и иных тлетворных грешников, даже не желающих постичь таких самих собой разумеющихся вещей как рамки.

Поразительно, но колоссальная масса этих деяний вполне законна в уморительной книге правил, написанных ими же. И никто бы не сдерживал наш родной Хроно от погружения в пучину мерзости. Да и закон — далеко не самое верное решение проблемы. Поэтому я и здесь. Занимаюсь самолично назначенной миссией, ответственность и благоприятное влияние которой не передать словами. Такие, как я, необходимы обществу настолько же, насколько и волки природе. Однако по какой-то причине, никто не ловит волков, не наказывает этих кровожадных созданий и даже не осуждает их.

Меня же ненавидят. Разыскивают во всех этих проклятых городах, где я побывал. Где съел своих оленей.

Я спасаю людей, которые не хотят быть спасенными. Но они узколобы, и сами не понимают, чего хотят, и что для них будет лучше. Обречены следовать недалекой культуре прошлых поколений снова и снова. Дети, поглощающие горы сладостей и не намеревающиеся останавливаться, пока не взорвутся животы. Им необходим строгий родитель, способный грубо отобрать, продемонстрировать вред и прилюдно наказать. Пусть они кричат, устраивают истерики, обижаются. Но повзрослев и став мудрее, все же признают правоту самопровозглашенного приемного отца. И поймут, что он хочет только лучшего для своего народа. Что самые ярые и непослушные сладкоежки заслуживали быть раскрошенными. И пора бы вывернуть и собственные карманы, избавиться от внутреннего гниения уже самостоятельно, а после научить и свое окружение.

И что с того, что эта святая миссия не лишена жестоких и изощренных методов, порой даже на голову превышающих меру достаточного? Учитывая мою неоплачиваемую работу, которая в десятки раз труднее и важнее большинства остальных, я вполне заслужил многое. Как, например, взимать с виновников уже не столь необходимые им средства. Или, естественно, повеселиться.

И в этот раз развлечение обещало быть как минимум продолжительным. Пятилетняя, насыщенная путешествиями и морем незабываемых встреч дорога праведного ремесла завильнула в Телдрис. Этот город, подобно остальным, был отмечен пятном разврата. Внушительным пятном, ведь это не какая-нибудь скучная деревня, которые я обычно миновал. А столица Ксенона — соседствующей моей родной Империи страны. Очередное место, улицы которого начинали стремительно опустошаться с первым же признаком наступления темноты. Местное известие о прибытии вершителя судеб раздалось куда раньше привычного. Кто-то явно научился быстро опознавать, чьих рук дело эти ваши растерзанные тела. Город я посещал не впервые, но еще никогда не задерживался здесь дольше, чем на семь жертв.

Теперь все должно было быть иначе. Я пришел к решению остаться до тех пор, пока что-то не изменится под корень. Пусть мне придется убить дюжину, пусть еще больше. Но я не собирался покидать столицу без хотя бы немного, но все же ощутимого результата.

Ноги расслабленно перемещали меня по одинокой улице, а объемные легкие с наслаждением наполнялись влажным ночным воздухом. Не было смысла высовываться днем. Благодаря развешанным повсюду плакатам о вознаграждении меня здесь знала в лицо чуть ли не каждая собака. Оставалось, как обычно, бродить в потемках и следить за порядком, бросая проникающие взоры в окна запертых домов. Ведь именно там, где нет посторонних глаз, и происходят те нарушения правил человечности, за которые наказываю лишь я один. Нарушения, на которые даже мои расчленения тел поглядывают с отвращением.

Оказавшись возле здания торгового пункта, я сорвал со стены один из пожелтевших от солнца листков. И под лунным светом вгляделся в нарисованное лицо. Всегда отрадно видеть, как твой образ выскребают из своей впечатлительной памяти другие люди. Особенно если видели всего один раз, какие-то ничтожные секунды. Стоило лишь засветиться на месте первого и последнего в жизни провалившегося убийства. Мое настоящее лицо возможно и не послужило бы правительству, так никого и не запугав, и все бы посчитали это шуткой. Если бы на помощь, размахивая старой кисточкой, не прискакал художник с богатой фантазией.

«Так-то похож, — пронеслись в голове улыбчивые мысли. — Только я ведь никогда так зловеще не хмурюсь. Скорее даже наоборот, не выдаю себя внешним обликом».

Как оказалось, преувеличение для создания более устрашающего образа на портрете не окончилось. В нижней части красовалась еще и серьезная приписка в виде огромных букв с изящным почерком:

«Вот ведь… Ладно портрет. Но писать обо мне такое?! Да разве хоть раз я насиловал кого-то? Честное слово, уж лучше бы я отсек себе детородный прибор, чем воспользовался им по назначению с любой из тех суккуб. И каким это нужно быть ненасытным пронырой, чтобы хоть в одном из моих зрелищных произведений искусств догадаться поискать вдобавок и следы изнасилования? И причем каким-то образом суметь найти их? Гребаные баснописцы».

Сдержав порывы тут же разорвать несогласованный с объектом такого броского заявления плакат, я неспешно свернул его с особой аккуратностью. Дабы сохранить описание наглой стражей Телдриса на времена, когда виновники будут найдены, а новая версия незамедлительно выпущена.

Как вдруг что-то услышал.

Одиночное цоканье каблуков по каменному полу улицы в поздний вечер попросту не могло не ознаменовать собой новое, в очередной раз лично шагающее ко мне приключение. Повернув голову в сторону звука, я тут же усмехнулся и покачал головой.

«Да они что, специально натыкаются на меня?»

Засунув бумажную трубочку за скрытую накидкой часть пояса, я прислонился спиной к стене возле второго плаката и скрестил руки на груди. Взгляд ни на секунду не соскальзывал с незваной, но весьма желанной гостьи. Мое имя однозначно блистало на первом месте в списке тех, с кем она не хотела бы столкнуться в темноте посреди безлюдной улицы. Для повышения пикантности ситуации я еще и постарался состроить ту злобную рожу с плаката. Но несмотря на все мои врожденные актерские таланты, вышло, к сожалению, не очень.

Почти поравнявшись со мной, дева вдруг сбавила шаг. Неуверенно поправила сумку на плече. И пристально вгляделась маленькими осторожными глазками в прообраз морды с плаката. Ее выщипанные брови сблизились, а рот напряженно сжался. Я прямо чувствовал, как пробуждался ее засохший мозг, пока она неустанно пыталась понять, искать ли между нами десять отличий или же десять сходств.

Внезапно, полное осознание всей степени суровости ситуации все же удосужилось родиться в ее голове после четвертого перевода взгляда с портрета на меня. Еле сдержав себя от писка, она тут же стремительно зашагала прочь. Совсем не в ту сторону, куда направлялась изначально.

Я слегка рассмеялся и опустил голову. Сколько раз за эти пять лет проигрывались подобные сценарии, считать будет лень. И лишь в редких случаях преследуемой удавалось выйти на невесть откуда взявшуюся толпу. Погоня тогда была вынуждена прерваться, хоть и временно. Теперь же нам никто не должен был помешать. Ведь одного вечернего трупа будет вполне достаточно.

Лениво оторвавшись от стены, я покрутил кистями в предвкушении активности и ринулся за ночной гулякой.

Как всегда, грудь не отдавалась ни каплей волнения. Мозг уже приспособился к такой жизни, к такому ремеслу. И даже если вдруг на пути попались бы свидетели или парочка стражников, он бы мгновенно сориентировался и отыскал выход из дурного положения.

Чуть ли не ощутив мое разгоряченное дыхание на шее, дева наконец-то взвизгнула и собралась громко закричать. Но жесткая хватка за горло и закрытие рта ладонью пресекли эту отчаянную попытку. Я оттащил легкое брыкающееся тело к небольшому пространству между двух домов и грубо прижал его к стене, все еще не сводя ладонь с нежной кожи и пухлых губ.

Нет, я не причисляю к блудницам всех хоть сколько-нибудь красивых дам. Но зачем так вульгарно одеваться? Я скажу, зачем. Ну очень им нравится ловить на себе похотливые взгляды мужчин. А отдельным особям даже представлять, как те набрасываются на них и надругаются самыми изощренными способами. Нормальные девушки напротив стараются скрыть красоту, предоставляя ее лишь возлюбленному. Но такие, как она, специально подчеркивают ее, так и вынуждая меня прихлопнуть их очередным путевым камнем на великой дороге. Это гниль общества, от которой я так долго и упорно стремлюсь его избавить. Жаль, что оно пока этого не видит и не понимает.

— Что вы делаете?! — едва ее вшивый рот освободился от захвата, как тут же заверещал. И все сказанное опять пошло по стандартному шаблону. Совсем никакого разнообразия. Или хотя бы сопротивления. Неужели в дальнейшем все так и будет продолжаться?

— Очищаю мир, — выдохнул я толику нагрянувшей моральной усталости вместе с этими прошептанными словами. Наверняка крайне пустыми для единственной в данный момент слушательницы.

— Нет, пустите! Я никому не скажу, что видела вас! Прошу!

— А я пущу негласное слово об этой встрече так, как только могу. Но сначала может спокойно скажешь где ты обитаешь или?..

Глаза девушки широко раскрылись, и она снова попыталась прибегнуть к старому доброму крику. А вот это уже полноценное надоедание, перетекающее в раздражение. Я резко отвел голову назад и тут же зарядил ей встречу с полупустым черепом новой знакомой. Та размякла в моих руках, и тут же была бесшумно опущена на холодную песчаную землю. Погладив разболевшийся лоб, я поднял выпавшую сумку блудницы и подошел к краю дома, где висел уличный светильник.

«Барахло. Сплошное барахло. Ни одного средства защиты. Ни одной полезной вещи. Одни лишь инструменты для бесконечного прихорашивания своего развратного тела. Потерянный случай».

Порывшись еще немного, я обнаружил небольшой поржавевший ключ знакомой формы — такие здесь делали только для жилых домов. Однако проку от него пока не было. Дабы узнать расположение потенциального прибежища, нужно было подождать, пока хозяйка очнется и станет посговорчивее. Наверное, не стоило прерывать беседу так рано.

«Отдался во власть эмоциям. Как обычно. Когда-нибудь это меня погубит».

Вдруг моя рука, словно направляемая кем-то сверху, коснулась внутри сумки того, что я без промедлений поспешил достать. Странный конверт с притягательной красной печатью. Однако когда я случайно обронил его на сумеречную землю, ее цвет сразу сменился на зеленый. Затянув бесполезную сумку, я бросил ее вместе со всем бесполезным содержимым в сторону хозяйки. И, лишний раз прогулявшись глазами по сторонам, принялся оглядывать находку.

«Есть. Адрес получателя. Недалеко. Прогуляемся-ка в твои хоромы, золотце».