Читаем Заговор маски (СИ) онлайн бесплатно

Пролог

Меры, предпринятые для охраны Тинга в тот морозный зимний день, были поистине беспрецедентными. Всадники перекрыли соседние переулки и указывали возмущенным пешеходам маршруты обхода. К кордону со стороны улицы Флоки Вильгердарсона подъехала карета, окна которой были плотно зашторены. Кучер показал документ, и всадники с поклоном тут же расступились перед экипажем. Карета пересекла пустую площадь, въехала в массивные кованые ворота и остановилась перед внушительным зданием с длинными узкими резными окнами, украшенным многочисленными статуями, от которого так и веяло стариной и мощью первых завоевателей, ступивших когда-то на эту землю.

Первым из кареты выскочил юноша, почти мальчик. Его открытый взгляд небесно-голубых глаз, нежная улыбка и копна густых золотисто-каштановых волос совсем не вязались со строгостью его черного костюма. Зажав под мышкой портфель с бумагами, он помог выйти из экипажа высокому мужчине с резкими, но тонкими чертами лица в плаще с меховым воротником и цилиндре, немного грузному на вид, но внушающему, однако, желание повиноваться. Сквозь темные коротко подстриженные волосы пробивалась седина. Окинув пронзительным орлиным взглядом здание, в котором проводились заседания правительство Сольгарда и вершились судьбы не только этой страны, но и по всеобщему молчаливому признанию и во многом всего материка, мужчина усмехнулся.

— Как думаешь, сколько лет оно стоит здесь, — спросил он помощника на том изумительном галльском наречии, которое с головой выдавало истинного патриция, но полностью скрывало племенную принадлежность говорившего.

— О, сотни лет, вероятно, доминус! — восторженно выдохнул юноша, обводя взглядом каменные шпили и строгие лица статуй.

Мужчина усмехнулся:

— Строительство было завершено двадцать лет назад, — он насладился произведенным эффектом и добавил, — никогда, ты слышишь, никогда нельзя недооценивать викингов.

Еще раз окинув взглядом величественное здание Тинга, посол второго крупнейшего на континенте государства Регнум Галликум, Лар Лицинус Целсус в сопровождении своего юного спутника направился к главному входу. Они вошли в большие двери, и навстречу им бросился молодой человек. Ярко-синяя лента на плече указывала на должность смотрителя.

— О! Какая честь, Лар Лициниус Целсус! — сказал он по-галльски с заметным акцентом.

Мужчина поклонился.

— Я Хеймир, и вы можете обращаться ко мне по любому вопросу. — Молодой человек жестом пригласил следовать их за собой, — не все пока собрались, вы можете подождать в этом гостевом зале. Там есть закуски и напитки. И, как я смею надеяться, — он вежливо улыбнулся, — приятная компания.

— Несомненно, — ровным голосом отозвался мужчина.

Пройдя по устланным коврами, скрадывающими их шаги, коридорам, они попали в просторную светлую комнату, стены которой были отделаны резными деревянными панелями. Перед ними мгновенно возник слуга в зеленой ливрее. Поклонившись и забрав у вновь прибывших плащи, он отступил в сторону.

Галлы вошли гостевой зал, и на миг остановились, изучая помещение и находившихся в нем государственных мужей. Несмотря на привычное высоким чинам желание приходить позже всех, в зале уже находились главы ведомств, отвечающих за экономику, образование, внешнюю торговлю, а также глава Ковена магов Сольгарда. Юноша напомнил себе, что у сольгардцев главы ведомств носят титул риг-ярлов, и лучше не перепутать, назвав их ярлам — обычным обращением к аристократии в Сольгарде. Некоторые могли посчитать это оскорблением.

Гостиная постепенно заполнялась, в том числе и знакомыми галлам лицами. Посол вежливо кивнул в знак приветствия заместителю риг-ярла экономики, раскланялся со знакомыми из ведомства культуры и, в конце концов, остановился со своим спутником у одного из широких окон, откуда можно было хорошо рассмотреть весь гостевой зал. Рядом с ними собралась группа людей во главе с риг-ярлом внешней торговли Клудом Гейрсоном, оживленно обсуждающих недавние реформы в Великом Остроге.

— Думаете, церковная реформа пройдет успешно? — скептически спросил молодой щеголеватый на вид мужчина в дорогом прекрасно сшитом бархатном костюме. — Насколько до нас доходят сведения, население восприняло новую введенную религию с большим сомнением. Я считаю, эти изменения долго не продлятся.

— Ярл Энгер, как всегда, отличается некоторой, если не сказать больше, ограниченностью суждений, — неожиданно раздался низкий голос рядом с Ларом Лициниусом Целсусом. Галл бросил взгляд на говорившего. Высокий мужчина средних лет со светлыми волосами, тщательно зачесанными назад по армейской привычке, был одет в красный военный мундир, носимый лишь верховным командованием. На груди был приколот высший знак отличия — Мьелльнир, которым в империи викингов столь редко награждали, что живых кавалеров этого ордена на сегодняшний день не насчитывалось и десятка. Светлые глаза с желтоватым оттенком спокойно встретили взгляд Целсуса.

— Добрый день, уважаемый посол, — чуть наклонил голову в приветствии хевдинг Асквинд, верховный военачальник армии Сольгарда. — Надеюсь, вы простите мне прямоту в суждениях. — Он усмехнулся. — Что можно ожидать от такого старого вояки, как я?

Галл прищурился и улыбнулся:

— И вам добрый день, уважаемый хевдинг, — ответил он на чистом скандинавском с едва уловимым галльским акцентом, — приятно видеть старого товарища среди всей этой молодежи. Как поживают ваша жена и сыновья?

На лице хевдинга появилась искренняя улыбка.

— Все здоровы, к счастью. Давно не виделись, Целсус, — он крепко пожал руку посла. — Как ваше семейство? Сын все-таки решил идти по вашим стопам?

Посол пожал плечами:

— Решил, хоть я и не был в восторге от его решения. Сенат одобрил его кандидатуру. Они думают, что сумеют на нем отыграться за мой успех. Они, скажу я вам, не на того напали, видит Юпитер! Все остальные здоровы. Недавно выдал замуж дочь. Впрочем, вы наверняка об этом знаете, не так ли?

— Разумеется, — кивнул хевдинг. — Ваша Лициния выросла настоящей красавицей. Да и партия, кажется, блестящая: молодой человек с завидными перспективами. От всей души поздравляю. Как и в отношении сына. Помню этого талантливого юношу, он еще всему сенату задаст жару. А мои старшие выбрали военную карьеру, решили идти по моим стопам. Учатся в военной академии. — Глаза хевдинга при упоминании сыновей явно потеплели, однако это выражение быстро исчезло, едва перед ними появился еще один участник предстоящего мероприятия.

— Рад приветствовать, хевдинг Асквинд, доминус Целсус, — невысокий крепкий мужчина наклонил голову в знак приветствия. — Простите, что нарушил вашу беседу.

— Бьернсон, — кивнул Асквинд, не утруждая себя церемониями. — Ваш начальник уже прибыл?

— И давно, — мужчина обвел взглядом гостиную. — К сожалению, не вижу его. Впрочем, риг-ярл Лунн не позволяет делам простаивать. Насколько я знаю, он планировал до начала тинга переговорить с делегацией из Острога. Все насчет недавних реформ. Слышали о варварских событиях в Киеве? Слава Одину, наши люди не пострадали.

Галл был удивлен настолько, что не смог удержаться от вопроса.

— Встреча с делегацией из Великого Острога? Сейчас? Накануне тинга о возможности альянса между Регнум Галликум и Сольгадом, — спросил посол спокойно, внимательно вглядываясь в черты малоизвестного ему человека.

Лицо Бьернсона помрачнело.

— Это дело не политическое, а скорее религиозное. Верховный эриль Гудбранд бывает весьма резок в словах и выражениях. И если рядом не будет хорошего дипломата, дело может окончиться международным скандалом. Вы очевидно не слышали…

Асквинд, которому явно надоело ходить вокруг до около, поморщился.

— Эти сектанты, которые считаются официальной церковью Острога, взращивают ненависть к нашим богам. Да и к вашим тоже. Вы наверняка читали их проповеди. Геенна огненная, дьяволы, ангелы… Мне подобные страшилки в детстве старший брат рассказывал. Два дня назад на Дворцовой площади в Москве разбушевались очередные фанатики. А там как раз были наши люди. Несколько достойных уважаемых семей посетили Москву. И православные проповедники разгорячили людей, которые увидели наших с молотом Тора на груди, ну и… — зло нахмурившись, он процедил, — дело дошло до того, что малолетних детей едва ли на костер не потащили, причем сложенный прямо там же, на центральной площади столицы. К их счастью, ратники подоспели вовремя, и никто не пострадал серьезно. Острожцы клянутся, что инцидент произошел без участия представителей официальной церкви и обвиняют во всем приверженцев старых богов, утверждают, что это провокация и, разумеется, приносят извинения. Но Гудбранд все равно бушует, призывает все кары богов на их головы и обещает лично наслать проклятье на виновников. Что за варварство? — не удержавшись, добавил он. — Религиозный фанатизм в наши дни. Словно в Средние века живем…

— Да-да, конечно, я об этом слышал, — наклонил голову Целсус, — по моему мнению, православные уж очень много они на себя берут, утверждая, будто только они поклоняются богам так, как надо, — он лениво и изящно взмахнул рукой, — точнее, богу. Они же наличие иных богов отрицают. Я выражаю вам, друзья, мои соболезнования в связи с этим инцидентом, это поистине ужасное происшествие и, как вы верно заметили, дроттин Асквинд, это мракобесие может закончиться мировым скандалом. Однако, по моему весьма скромному мнению, тинг важнее, а делегации из Великого Острога стоит подождать — ведь это они будут приносить извинения и, следовательно, их не затруднит задержаться на день-другой в Люнденвике.

—Вы безусловно правы, доминус Целсус, — Бьернсон почтительно наклонил голову. — Риг-ярл Лунн считает также, мы только волновались за эриля…

— Не волнуйтесь, Бьернсон, — хевдинг кивнул в сторону двери. — Эриль выглядит весьма недовольным, а значит проклясть ему сегодня никого не дали. Ваш начальник справился вполне успешно.

Взгляды троих мужчин устремились в стороны выхода. Там показались двое: пожилой седовласый мужчина лет 60-ти с аккуратно подстриженной бородой и усами и высокий худой старик с посохом в руках. Старик что-то тихо, но по всем движениям очевидно, что яростно выговаривал своему спутнику.

— Оно и к лучшему, — негромко сказал галл, — проклясть легко, а снять проклятие — куда сложнее. Да и военный альянс создается ради мира, не так ли? Что ж, теперь ждем только конунга Харальдсона?

Едва он успел вымолвить эти слова, как в конце гостиной послышался шум, и все те же слуги в зеленых ливреях открыли большие двери и, почтительно поклонившись, пригласили присутствующих в главный зал Тинга.

— Конунг прибудет через десять минут, — тут же определил Бьернсон. — Вынужден вас покинуть, уважаемые дроттины, мне необходимо находиться рядом с риг-ярлом Лунном.

Наклонив голову в знак прощания, он поспешил к своему начальнику, ловко огибая присутствующих ярлов. Из-за невысокого роста его темноволосая курчавая голова вскоре скрылась за плечами направляющихся к выходу викингов, однако уже через несколько мгновений он вынырнул из людского скопления возле риг-ярла Лунна, который наконец сумел на первый взгляд успокоить Верховного эриля. Старик хмуро кивнул Бьернсону и риг-ярлу и, постукивая посохом, направился в зал.

Поймав взгляд Лунна, Асквинд кивнул ему в знак приветствия и повернулся к собеседнику.

Жестом подозвав к себе сопровождавшего его юношу, Целсус сказал ему негромко:

— Маркус, мне нужны все сведения об этом человеке, с которым я только что говорил, все, что ты сможешь найти.

— Да, доминус, — отозвался юноша, почтительно наклонив голову.

Целсус также знаком отпустил его и двинулся в сторону зала собраний вместе с хевдингом.

— Послушайте, Торольф, — спросил он едва слышно, — с каких это пор помощники риг-ярлов так легко влезают в разговоры послов и хевдингов, да еще растолковывают нам официальную позицию их патронов? Кто он такой, этот Бьернсон? Я видел его раньше, но никогда не думал, что он играет сколько-нибудь серьезную роль. Вы, похоже, с ним не в ладах?

Хевдинг нахмурился и на несколько секунд замолчал, тщательно подбирая слова. Наконец махнув рукой на это дело, он коротко и довольно резко, хотя, впрочем, и понизив голос, сказал.

— Выскочка из простолюдинов. Меня многие называют консерватором, Целсус, я это знаю и не вижу ничего плохого. Да, я люблю наши традиции, люблю, когда все размеренно и разложено по полочкам. Раньше все было проще, а теперь любой бонд может пролезть в высшее общество и называться ярлом. — Он вздохнул. — Наверно, старею, друг мой.

Однако тут же тряхнув головой, он продолжил:

— А вот риг-ярл Лунн точно стареет. И если не телом, то душой. Многие поговаривают, что он прочит Атальгрима Бьернсона на свое место. Тот почти десять лет назад начал свою работу, сделав карьеру с секретаря до личного помощника. Хотя окончательное решение все равно остается за конунгом, а тот вряд ли будет пускать такое дело на самотек.

— И как столько лет вы продержались на плаву в этом политическом море, мой друг? — с улыбкой спросил галл. — Ваша прямота просто обескураживает. Впрочем, то, что такие люди, как вы, находятся в верхушке власти, делает честь вашему конунгу, даруй Юпитер ему долголетие! — он еще раз вгляделся в спину идущего впереди него Бьернсона. — Так значит он возможный преемник… Хм! Придется принимать его всерьез.

Продолжая переговариваться, участники тинга прошли в зал заседаний и начали рассаживаться. Едва все заняли свои места, как распорядитель вошел в зал и объявил о появлении конунга Асгейра Харальдсона и кюны Хильдегард.

Присутствующие встали, приветствуя вошедших. Конунг в церемониальном облачении — военном мундире и плаще, сшитом из шкуры белого волка — вступил в зал. Высокий светловолосый мужчина сорока пяти лет с серыми пронзительными глазами, казалось бы, не смотрел ни на кого в зале, однако хевдинг Асквинд, отлично знавший конунга, с которым они когда-то вместе учились в военной академии, прекрасно понимал, что Асгейр заметил и некоторое волнение присутствующих, обусловленное будущими планами, и все еще явную ярость Верховного эриля, который стоял по правую руку от трона.

Конунг занимал трон Скандинавской империи уже восемь лет с момента смерти его отца — Харальда Торвальдсона. Его жена — кюна Хильдегард — была родом из норвежских земель. Брак был удачным не только для конунга, искренне любившего свою жену и получившего от брака трех сыновей и дочь, но и для простых жителей, которые не уставали благодарить Одина за такую просвещенную кюну. Хильдегард активно участвовала в политической жизни, возглавляла несколько благотворительных организаций и была постоянным участником Тинга.