Читаем Забытый замок онлайн бесплатно

Свет фар выхватывал из темноты серые стволы деревьев. Прямые толстые колонны, которые вырастали из земли и упирались в темноту, будто не имея ни конца, ни вершины. Их ветви смыкались над дорогой, сквозь черную мозаику листвы лишь изредка проглядывало ультрамариновыми клочками небо. Дорога представлялась бесконечным коридором, проложенным сквозь ночь.

Ей было неуютно: мир вокруг казался призрачным, а приятного в этом мало. Реальность ограничивалась автомобилем, урчанием мотора, успокаивающим мурлыканьем радио, а то, что она видела за стеклом, было больше похоже на сон.

Неожиданно магнитола зашипела и умолкла. Огоньки на панели безжизненно потухли. Она нахмурилась. Одной рукой держа руль, другой покрутила настройку. Бесполезно. Молчит как убитая.

Она подняла глаза – из темноты на нее неслось что-то серое, всклокоченное. Тормоза в самое днище! Раздался визг, и серая масса с глухим стуком ударилась в ветровое стекло.

Она выскочила из машины.

Вроде все обошлось.

На капоте сидела большая сова. Мягкие дымчатые перья топорщились в разные стороны, круглые желтые глаза недоуменно мигали, хлопали пушистыми ресницами. Живая!

– Ой! Птичка, извини, пожалуйста!…

Сова мигом расправила крылья и, грозно фыркнув на обидчицу, сорвалась с места и скрылась в темноте. Лишь издалека донеслось возмущенное уханье.

– От раззявы слышу! – крикнула она вслед сове и села в машину.

Странно, но мотор заводиться наотрез отказался.

– Главное – не нервничать, – сказала себе путешественница. – Ты совершенно спокойна, моя дорогая. Спокойна, как замороженная пельменина… Боженька! Не наказывай меня! Я же извинилась перед этой чертовой слепой курицей! Неужели я теперь должна здесь всю ночь торчать?!

Ответом на этот крик вопиющего стала полная темнота. Выключились фары и свет в салоне.

– Еще лучше! Просто красота! Я одна, глухой темной ночью, незнамо где. Некому меня, бедную, пожалеть, некому из лесу вывести. Заблудилась я, горемычная, на свою голову. Черт меня дернул, Золушку недоделанную, по визитам разъезжать. Тыква моя концы отдала. Теперича я – Красная Шапочка. Сожрут меня волки и не подавятся. Худеть надо было вовремя…

Не считая ее мыслей, вокруг стояла мертвая тишина. Ни шелеста листвы, ни дуновения ветра. Будто все вымерло.

Постепенно глаза привыкли к темноте, которая на удивление оказалась не такой уж кромешной. На капоте за ветровым стеклом проявился призрачный узор из теней и бликов. На самом стекле белыми снежинками засверкала дорожная пыль. По темной массе листвы пятнами рассыпался лунный свет.

Тишину прорезал вой. Совсем близко.

Ей показалось, будто слева шевельнулись ветви куста.

Звук повторился – долгий, протяжный, со звонким переливом в конце. Неприятный.

– Хочу домой…

12 июля, суббота

Итак, я оказалась в лесу. Одна-одинешенька. Испуганная и несчастная…

У вас может возникнуть справедливый вопрос: какого черта я делала ночью в лесу? И в ту ночь я могла бы со всей откровенностью вам ответить – НЕ ЗНАЮ!!! Теперь-то я понимаю, что это был за черт – рыжий, зеленоглазый, усатый. Я даже успела поспорить с ним о смысле жизни…

Однако это сейчас я могу окинуть данную ситуацию осмысленным взглядом, с высоты приобретенного жизненного опыта. А в ту ночь, ровно месяц назад… Какая же я была дура!

Как большинство девятнадцатилетних девушек, я считала себя умной и рассудительной. Чувствовала себя хозяйкой своей судьбы, и ничто, казалось мне, не могло заставить меня изменить планы на ближайшую неделю.

А запланировала я навестить своих крестных родителей, мистера и миссис Ирвинг. Неважно, что они проживают в соседнем государстве, – в современном сверхкоммуникабельном мире не осталось границ и расстояний. В общем, дома я оставила бабушке записку – куда и когда обратно; аналогичную информацию послала предкам на мыло (то есть на e-mail) и с легким сердцем покинула отчизну.

Как снег с севера я решила обрушиться на голову иностранке-кузине. Но когда я прямо из аэропорта явилась в ее семейное гнездышко, то застала дома лишь ейного мужа. Его чрезвычайно обрадовала перспектива провести выходные в компании нежданной гостьи, и потому любезный мой родич охотно одолжил мне на недельку свой автомобиль. Переполненная благодарностью, я ограничилась пламенными приветами и исчезла из-под гостеприимного крова раньше, чем появилась хозяйка. Должна сказать, я никогда не пойму, чем вызвала такое безграничное доверие у супруга моей кузины. Водитель из меня неважный, опыта маловато, а машина у родича красивая и дорогая. Другой вопрос, что под влиянием моих передовых идей моя сестра и подруга перестает готовить семейные ужины и тащит свою упирающуюся половину вечерами в кино, рестораны и театры. Хотя я, клянусь тапочками, и в мыслях не помышляю протестовать против домашней кухни.

Но это, так сказать, к слову – к делу не относится. Продолжим, пожалуй, сию печальную повесть.

Спеша на крыльях оптимизма, я покидала в машину сумку с вещами, термос, пакет с подарками для крестных и кулечек с пирожками на дорожку. Предвкушая радость предстоящей встречи, я не удосужилась осмысленно посмотреть на часы. Передо мной лежал путь, который пусть и был мне отлично знаком, но краткостью не отличался. Ну хоть бы одна извилина в моей голове заикнулась, что дотемна я не успею!…

И вот из пункта А в пункт В выехал автомобиль. Могу уточнить марку авто – «вольво». Уточнять, что есть пункт А или пункт В, не буду, так как в противном случае кое-кто кое-кому обещал оторвать голову вместе с обоими ушами. Так что не обессудьте.

Лучше я поведаю об истории дружбы двух семей – моей и семейства Ирвинг (ибо, ежели кто запамятовал, 12 июля сего года я направлялась в гости именно к ним).

Так вот. Моя матушка, Аделаида Михайловна, и тетя Ева (в замужестве миссис Ирвинг) дружили с ранних лет. После брака моей мамы с моим папой, Акакием Ивановичем Дыркиным, дружба эта ничуть не ослабла. Тетя Ева была частым гостем в нашем доме, искренне разделяла с моими родителями все семейные радости и горести. Потому нет ничего странного в том, что именно она стала моей крестной. А крестным отцом стал ее супруг, которого, кстати говоря, тетя Ева встретила как раз в доме моих родителей. И об этом стоит рассказать отдельно.

Мои глубокочтимые предки оба служат программистами – сейчас это обычное дело, а раньше профессия оператора ЭВМ была окутана ореолом романтики и таинственности. Потому юная Аделаида без труда влюбилась в загадочного эвээмщика, поступила в институт, окрыленная чувством, легко получила диплом специалиста и с удовольствием пошла рука об руку с возлюбленным – как по пути карьерного роста, так и по тернистым тропинкам семейной жизни.

Однажды, как мне рассказывала бабушка, родители вне себя от счастья притащили в дом персональную ЭВМ. (Ныне этот агрегат стыдливо прячется под кроватью, стесняясь показаться пред светлы мониторы своих преемников.) Конечно, на РС предки наглядеться не могли: не знали, куда поставить, в какую розетку лучше воткнуть, как дисплей от солнца прикрыть, и так далее. А матушке пришла в голову интересная мысль, что неплохо бы освятить компьютер, дабы никакая цифровая нечисть не покусилась на дорогую DOS’ю. Машине от этого хуже не будет, а на душе все ж спокойней. Встал вопрос: кто и как должен провести таинство? Бабушка, поборница православной веры, утверждала, что и сама неплохо отчитает заморскую игрушку. Папа в целях экономии не перечил теще. Но маман сомневалась: компьютер не человек, его перекрестить из веры в веру нельзя – согласия не спросишь. А раз нельзя, то и православие РС принять не может. Значит, освящать его должен иноземный священник – такой, чьи собратья по вере это чудо собирали. И папа решил-таки сию проблему! Он разыскал в нашем городе отца Адама Ирвинга. Ну а на церемонии освящения отец Адам обрел не только новых друзей, но и любовь всей жизни – свою Евочку, то есть нашу тетю Еву [3].

Через десять лет после вышеописанных событий на свет появилась я. Предки не сомневались, что меня надлежит окрестить по православному обряду. Они также без тени сомнений нарекли дочь Афродитой. Родителям бы следовало подумать, как чадо с таким названием будет жить, но нет! Вместо этого они ломали головы над дилеммой – можно ли на роль крестного пригласить католического священника. И порешили, что если дядя Адам оденется поприличней и в церкви будет помалкивать, то им все сойдет с рук и Господь Бог не заметит подвоха.

Действительно, в тот день небесам было не до меня. С их молчаливого согласия я ношу такое невообразимое имя-отчество, что и писать-то лишний раз стыдно. Зато в крестных у меня католический священник. Хотя какой в том прок, если в душе я язычница?…

Осталось лишь добавить, что тетя Ева и дядя Адам не так давно прикупили уютный домик на родине крестного, где так хорошо гостить летом!…

В общем, такова краткая история моей жизни, и больше причин отвлекаться нет.

Итак, я летела по хайвэю. Сухой ветер жаркого лета свистел в ушах (влетая в одно и вылетая из другого – окна). Оранжевое солнце било в глаза. Было уже довольно поздно, а впереди оставалась добрая треть пути. И наконец-то извилины моего маленького мозга сложились в знак вопроса: неужели мне придется ночевать в машине? Впрочем, я успела вздремнуть в самолете, а дорогу смогу найти даже с закрытыми глазами.

Во всяком случае, лишний раз заправить машину не помешает. И я завернула на придорожную азэ-эску.

С аборигеном в пропахшем бензином форменном комбинезоне я объяснилась без труда: местным диалектом, благодаря все тому же крестному, я овладела еще в детстве, буквально сидя на горшке.

Разумеется, я попыталась выяснить: нельзя ли срезать путь до пункта В, воспользовавшись какой-нибудь доселе неизвестной мне трассой? Но день нынче выдался жаркий. Даже мухи летали «пешком», надсадно жужжа, задевая пузом расплавленный асфальт. Всякому известно, что от высокой температуры жир плавится, а углеводы скисают. Потому неудивительно, что служитель бензоколонки, сколь ни пытался собрать в кучку серые клеточки, послужить мне крылатосандалиевым Гермесом не смог.

Серая лента шоссе в закатном жарком мареве, словно в лимонном желе, провисала от одного зеленого холма до другого. И как я ни вглядывалась в этот пейзаж в зеленых и терракотовых тонах, не увидела ни единой живой души, кроме меня самой и бензинового аборигена… Но нет, я ошиблась – из-за поворота на ленту трассы вынырнула черная точка. Она стремительно приближалась, и вскоре стало ясно, что это мотоцикл.

Я не торопилась покидать АЗС, всем сердцем надеясь, что мотоциклист выкроит минутку для дозаправки и заодно прольет свет на местную топографию. Я телепатически призывала двухколесного странника свернуть с пути, глазами проделывала в нем дырку…

Случайно мой взгляд скользнул выше – туда, где на зубчики темного леса осторожно усаживался латунный диск солнца, – и уперся в нечто сверкающе-серебристое, напоминающее стрелки льдинок. От удивления у меня рот открылся. Я никак не ожидала увидеть в этих местах такое… За рваной бахромой деревьев, точно мартовские сосульки (только кончиками вверх), возвышались стройные башенки, остроконечные крыши, высокие крепостные стены с прорезями бойниц… Дома под кроватью у меня валяется путеводитель по этим местам, где нет ни слова о готическом замке.

– Там что-то удивительное?

Я вздрогнула. Вкрадчивый голос произнес этот вопрос над самым моим ухом. Я обернулась: абориген поит бензином мотоцикл, а хозяйка железного коня (в руке шлем, точеная фигура в черной кожаной косухе) с любопытством изучает меня огромными очами откровенно желтого цвета.

– Красивый ландшафт, – ответила я. Никогда прежде не встречала человека с желтыми, как у кошки, глазами. Может, конечно, они у нее на самом деле какие-нибудь светло-карие и стали золотыми только из-за закатного солнца? Но прибавьте темный бронзовый загар и черные, как вороново крыло, волосы нароспуск а-ля тропическая русалка, да еще костюмчик героини боевика… Короче, вид был более чем интригующий. И рот мой так и остался открыт.

– Пейзажами редко любуются столь заинтересованно, – улыбнулась незнакомка.

Но мне нечего было сказать – выражения своего лица в тот момент я, к счастью, не видела.

– Наверно, вы направляетесь в…? – поинтересовалась байкерша.

Цвет ее глаз прекрасно дополняли духи с пряным запахом миндаля, ауру которых в жарком воздухе можно было резать ножом.

Я энергично закивала.

– И собираетесь проехать через…? – Я опять согласилась.

– Я решительно не понимаю людей! – воскликнула девушка (вряд ли она была много старше меня). – Ведь есть же прекрасная прямая дорога. Но почему-то все упорно продолжают ездить по окружной!

– Прямая короче? – осторожно уточнила я.

– Разумеется! Но ее даже не хотят отмечать на дорожных картах!

– Может, там какие-то проблемы?

– Ну что вы!

Я не могла не довериться таким честным глазам.

Меня охотно снабдили подробнейшими указаниями и заверили в совершеннейшей бестолковости местных жителей. Вооруженная новейшими сведениями, предвкушая приятные открытия в отношении маршрута, я снова уцепилась за руль.

И все ж сердце кольнула колючка сомнения – когда я съехала с шоссе на «короткую» дорогу, сильно смахивающую на заросшую лесную просеку.