Читаем Заблудшая душа онлайн бесплатно

Там, за окном каким-то безграничным и как всегда разношерстным пятном раскинулся Гонг-Конг. Как он здесь очутился? Что его привело сюда и, главное зачем? Ответы на эти вопросы он не знал.

Он проснулся утром здесь, на кровати в гостиничном номере. От чего-то, одетый. Что это за гостиница тоже было неизвестно, но, судя по интерьеру и высоте, с которой открывался вид на город, заведение было не из дешевых.

Дым медленно струился, стекая с кончика сигареты, и исчезал где-то наверху, в темных недрах вентиляционной шахты. Сигарета в его руке догорала, а ответ так и не появлялся. Абсолютно никаких зацепок.

Последнее, что он помнил — хождение в Сеть из какого-то занюханного кибер-кафе в грязных окраинах Лондона. Помнится, там страшно воняло пережаренным маслом. Просто душило этим дымом.

Сначала он лазил в какое-то казино. На спор подправил кое-что в программном механизме рулетки и выиграл небольшую горку фишек в два захода. Это он точно помнил, что в два. Даже не помнил, а был уверен — на третьем вероятность попасться приближалась к ста процентам.

Но вот что было потом, он не помнил. Какие-то отрывочные сюжеты: комната, вся в зеленом, мрачного вида люди в черных одеждах, кто-то в темных очках (он не мог вспомнить ни лица, ни одежды, только темные очки всплывали в памяти), — но все это, вроде бы, было еще в Сети. А что привело его в Гонг-Конг? И вообще, как он сюда попал?

Было бесполезно раздумывать над тем, чего не помнишь. Он бросил еще тлеющий окурок в пепельницу на столе, но не попал. Откинулся на кровати, уставившись в потолок. Там без устали крутился пропеллер вентилятора, как будто под потолком завис маленький вертолетик. Он смотрел на вращающиеся лопасти, и осознание размеров его амнезии налегало невидимым грузом на его мозг. Он не помнил, как его зовут!

Почему-то, это слабо взволновало его. Вероятно, его личность имела мало значение в этом огромном мире.

Интересно, оплачен ли номер. И как долго он тут находился, до того как очнулся. Он потянулся к тумбочке и коротким движением утопил клавишу вызова портье. Тут же в центре комнаты возник куб голограммы, а в нем театрально услужливая физиономия портье.

— Чего желаете? — спросила голова.

— Я съезжаю, — без лишних церемоний сообщил он, — сколько на счет набежало?

— Ваш номер оплачен по сегодняшний день. — Казалось, голова чем-то удивлена.

— Отлично. Как я у вас зафиксирован?

— Как Джек Морроу, — удивление с лица портье уступило место пониманию бывалого гуляки: видимо, бывали случаи, надирался, что не помнил, как попал туда, где очнулся. — Оплата произведена наличными, новыми йенами. Лично вами.

— Угу. Исчезни, — бросил он, и голова послушно растворилась в воздухе.

Что ж, Джек, так Джек. Интересно, где это он взял такую кучу новых йен, чтобы заплатить за номер? Не уж то в том самом виртуальном казино.

Он похлопал по карманам лежащего рядом с ним на кровати плаща. В одном из них четко угадывались пухлые образования, очень напоминающие пачки денег. Действительно, там оказалась увесистая пачка рыжеватых новых йен и зеленый параллелепипед стодолларовых купюр. Столько наличных денег разом ему не доводилось видеть в реале. Тем более в собственных карманах. Все происходящее было более чем странно.

Гонг-Конг ничуть не изменился со времени его последнего визита сюда. Все также количество бродящих по улицам людей приближалось к термину толпа, в воздухе стоял неисчезающий даже при ярком солнце туман, дарящий городу его неповторимый омерзительный аромат, та же беспрестанная торговля всем, что только можно себе представить.

Джек (он сразу же смерился с этим именем — оно ничем не хуже сотен других) любил этот город. Он кипел жизнью, пускай, порой бестолковой, но кипел. Он не имел ничего общего с сонным центром Лондона, праздным Римом или медлительным Парижем. Здесь всегда можно было чем-нибудь занять себя, здесь не было скучно.

Произведя тщательную ревизию своих карманов, Джек, кроме пачек денег, обнаружил у себя увесистый магнум и упаковку каких-то пластиковых кругляшков синеватого цвета. Наверное, что-то новое из мира восторга, как он называл наркотики. Обязательно надо будет попробовать.

Почему он решил выписаться из гостиницы — трудно сказать. Ему не нравилась вся эта фешенебельность и шикарность. Его раздражало, что кучка какого-то жулья (а как же иначе заполучить такую кучу бабок) порхает перед таким же, как они сами жульем, преподнося все, как искреннюю заботу о своих клиентах. Джек ненавидел их лицемерие. Пожалуйста, заходите, все для вас, ждем вас еще непременно… Как же. Ясное дело, ждут. За каждое пожалуйста отслюни купюрку, и — всегда рады вашим деньгам, а на тебя, дерьмо, нам плевать. Тьфу! Нет, там он жить не желает.

Надо будет навестить старых друзей. Вспомнить былые деньки.

Внезапно его раздумья прервал тихий голосок, говоривший ему что-то на китайском. Джек повернулся и увидел перед собой тощую китаянку, которая упорно щебетала по-китайски. И откуда такие берутся — не слова по-английски. На вид ей было лет восемнадцать-девятнадцать. Маленькое, тщедушное создание с довольно симпатичной мордашкой.

— Чего тебе? — поинтересовался Джек.

Заметив, что на нее обратили внимание, китаянка с удвоенным усердием принялась что-то говорить, сопровождая все это более чем понятными жестами. Она предлагала себя за деньги. Небольшие.

— Отстань, — коротко бросил ей Джек и легонько оттолкнул прочь от себя. Но девушка не унималась и продолжала семенить следом, видимо, решив взять измором. Понаедут из деревень в город, потом им есть нечего.

Джек остановился. Оценивающе осмотрел девчонку. А она ничего. Миленькая. Он при деньгах. Та сумма, что она просила, не внесла бы сколь-нибудь заметное изменение в толщину его денежных пачек. Почему бы и нет.

Он вынул из кармана купюру в пятьдесят новых йен, пошуршал ей в руках и, двинувшись в сторону китаянки, сказал:

— Ну, пошли.

Они шли через грязные дворы, завешенные мокрым серым бельем, в которое грязь въелась настолько, что стирка уже не делала его чистым. Шли недолго. Два-три квартала.

Несколько секунд повозившись с замком, который можно было открыть любым гвоздем, она поманила Джека внутрь комнатки, в которой, по всей видимости, жила. Убранство жилища состояло из покосившегося столика, затертого до отсутствия определенного цвета дивана и пары картонных коробок, заполненных каким-то хламом.

— Миленько, — усмехнулся Джек, и повалился на диван, который в ответ извергнул из своих недр облачко пыли. Во всяком случае, это более привычно для него. И уж точно нет золоченных за очень отдельную плату дверных ручек. Все понятно и прямолинейно. Без выкрутасов.

Китаянка стремительно сбрасывала с себя одежду, обнажая тщедушное тельце. Груди у нее были маленькие, упругие, заканчивающиеся темными остроконечными сосками. Всю правую половину тела, от пупа до плеча, занимала витиеватая татуировка, изображающая зеленого дракона, который как бы висел, вцепившись лапами в ее груди, и какой-то непонятный орнамент. Что-то знакомое показалось Джеку в этом орнаменте, словно он уже где-то видел эти, исчезающие в голубом небе с перистыми облаками, разноцветные квадратики. Но ничего конкретного он так и не вспомнил.

Дым с кончика сигареты Джека медленно поднимался к потолку однообразной тонкой струйкой. Чарующее зрелище. Странно, как это дым умудряется так медленно двигаться в вездесущей суете Гонг-Конга. Это казалось неправильным. Слишком медленно.

Послышался тихий хруст

_включившего винчестера_

расстегивающейся молнии его штанов. Китаянка расположилась рядом с диваном, неумело возясь с пряжкой его пояса. Джек хмыкнул, щелчком выбросил сигарету куда-то во мрак комнатушки и откинулся назад. Потом, вспомнив, вынул один из тех голубеньких кругляшков и прилепил его себе на запястье. Наркотик тут же лавиной обрушился на его мозг, унося сознание в безбрежные просторы океана удовольствий.

Он летел сквозь электрический вихрь. Нет, он сам был вихрем. Его молнии неистово хлестали о металлические стены тоннеля, в котором он оказался. Постепенно тоннель переставал быть холодным и пугающим, заставляющим обороняться. Он становился мягким, податливым каким-то, влажным. Засасывал его внутрь, в свои теплые недра, даря наслаждение. Джек, словно бур, внедрялся туда, потом вываливался обратно. И снова внутрь. С каждым погружением бур все увеличивал свой напор, ускорял движения. И вот он уже поршень в цилиндре автомобиля. Мощного, неудержимого на просторах трансконтинентального шоссе. Опьяняющая скорость. Джек летел по электрическим просторам все быстрей. Автомобиль постепенно превращался в болид, комету, несущуюся на встречу с Солнцем. Оно все ближе. Его чарующие протуберанцы похотливо ласкают его тело, наполняя каждую частичку опьяняющим теплом, жаром. Огненный шар Солнца все ближе. Он сливается с ним, яркой вспышкой оргазма озаряя самые потаенные уголки вселенной.

Когда он вновь обрел способность видеть реальный мир, китаянка уже сидела на противоположном углу дивана, с ожиданием глядя на него. На ней было надето какое-то тряпье.

Джек застегнул штаны и отдал девушке пятьдесят новых йен. Потом задумался и дал еще пятьдесят — денег было достаточно, отчего бы ни проявить добродетель. Китаянка схватила оранжевую купюру и что-то защебетала, видимо выражая благодарность.

На улице уже начинало темнеть, и моросил дождь. В голове гудело, действия наркотика еще полностью не закончилось. Мир вокруг будто окутало какой-то дымкой. Но стоило ему бросить куда-нибудь взгляд, как реальность стремительно

_загружалась_

появлялась из кажущегося небытия. Да уж, забористая штука. Интересно, откуда он у него.

В ближайшем магазинчике он купил пива. Прохладная искристая влага немного уравновесила его с окружающим миром.

Кин был дома. Он приторговывал наркотиками, и еще кое-каким нелегальным товаром, а Джек как-то пару раз помогал ему раскрутить неплательщиков (во всяком случае, так о них говорил Кин) в Сети на кругленькие суммы. Странно, но память о Кине осталась. Утром он не мог вспомнить собственного имени, а Кина помнил. Помнил, кто он такой и где живет.

— Привет, — поздоровался Кин, пропуская его в глубину своей квартиры. Там было все также — создавалось впечатление, что Кин не то только что переехал в квартиру, не то со дня на день съезжает. Все вещи были свалены в несколько куч, везде валялись какие-то коробки, мусор. И сам Кин дома находился в плаще, будто собирался уходить.

— Привет. Как дела идут?

— А, — Кин неопределенно махнул рукой. — А по какому поводу нас посетить решил?

— Честно говоря, сам не знаю. Наверное, дела какие-нибудь.

— Что-то ты темнишь.

— Да нет. Просто утром проснулся в номере гостиницы. Как сюда попал — хоть убей, не помню. Вчера, вроде, в Лондоне был, а сегодня…

— Ты, парень, смотрю, совсем обдолбался.

— Вроде бы в Лондоне я в Сеть не обдолбанный ходил… — попытался возразить Джек.

— Ах, ты еще и в Сети память потерял?! Ты допрыгаешься, парень.

Кин, услышав о Сети, резко сменил тему разговора:

— Слушай, у меня тут в Сети дело одно есть. Ты же знаешь, а по компьютерам — полный ламер. Может, поможешь? Там ханыга один товар забрал, а деньги отдать забыл. Надо бы деньги-то вернуть. Ну, ясное дело, тебе половину, как всегда.

Джек задумался. Деньги у него, вроде бы, были. Откуда — не известно, но это не важно. Деньги, как известно, не пахнут. Ни какого повода нарываться на неприятности в Сети

_как в прошлый раз_

не было. И все же…

Какой-то непонятный огонь разгорался внутри его. Желание быть в Сети, и не просто быть там, а что-то сделать, изменить что-нибудь, занималось от углей, подброшенных Кином, грозя разразиться настоящим пожаром. Он всегда не столько ради денег ломал защиты и файлы, сколько ради того самого внутреннего огня. Он не мыслил себя без этого, это было для него все равно, что дышать. И совсем нет ничего плохого, что за каждый вздох тебе платят деньги.

— Хорошо, я посмотрю, что смогу сделать.

— Окей. Тогда прям сейчас и посмотри. Из Пьяного кабана. Здесь неподалеку.

— Знаю. Ты меня туда водил уже.

— Ага, точно, — Кин явно не помнил, когда его туда водил, но ему, видимо, было наплевать на это.

— Для прочищения мозгов чего-нибудь хочешь? — спросил Кин и откуда-то из недр своего хлама явил на свет пластиковую коробку, забитую всевозможного вида кожными дисками наркотиков. Джек занес было руку, потом вспомнил об упаковке синих кругляшков у себя в кармане и сказал:

— Не, не надо. У меня есть. Новое что-то.

— Что за штука новая? Я что не знаю? Так ты расскажи. Мне ж надо в курсе быть — все-таки уважаемый торговец, — Кин коротко хмыкнул, радуясь собственной шутке. — Где взял-то?

— Тоже не помню. Когда очнулся, это в кармане лежало, — Джек вынул из кармана один диск и протянул его Кину. — Попробуй. За душу берет, не то слово.

— Ага, тебя, смотрю, уже взяло, не помнишь ничего, — саркастически заметил китаец, но диск забрал и сунул к себе в карман. — Пошли.

Пьяный кабан Джек нашел ни сколь не изменившимся. Здесь все также было сильно накурено непонятно чем, и куда не кинь взгляд, везде он натыкался на абсолютно одинаковые раскосые физиономии, сильно потевшие, скорее от обилия выпилки, нежели от жары. В дальнем углу, справа от барной стойки, по-прежнему находился ряд компьютеров, опутанных проводами от нейросенсорных контактов.

Кин коротко перекинулся несколькими фразами на китайском сидевшим у одного из компов миниатюрного азиата, явно плохо соображавшего, где находится от обилия потребленных сегодня наркотиков. Парень утвердительно кивнул и переполз на ближайшее кресло у стойки.

— Все, путь свободен. Можешь начинать, — жизнерадостно сообщил Кин.

— Кого искать? — поинтересовался Джек. Голова у него к этому времени стала просто раскалываться, довольно ощутимо тошнило, сильно ломило суставы. И отходняк у этой новой наркоты тоже будь здоров. Да и рано как-то.

— Контора называется Арабон. Что означает это не в курсе. С арабами он вроде не связан, — голос китайца сделался каким-то тусклым, бесцветным, звучал он все тише и тише, будто отдаляясь. У Джека просто не хватало

_оперативной памяти_

внимания воспринять его слова, они пролетали быстрей, чем его мозг мог их усвоить.

— Подожди, — остановил он нескончаемый поток объяснений китайца. Он достал из внутреннего кармана плаща голубенький диск и приклеил его к запястью. Мир медленно вернулся к своим прежним очертания, звуки восстановили свою былую громкость. Затем, все также медленно, реальность начала отступать под натиском наркотика, но думалось легко и свободно.

— Теперь рассказывай, — сказал он Кину.

— Ага, — Кин подмигнул ему и кивнул на приклеенный диск, — Нет, ты, парень, точно сильно этим увлекся. Так вот…