Читаем Забияка. (Трилогия) онлайн бесплатно

Некромант еще дышал.

Волхв подошел - удержать врага на пороге смерти.

Он не должен был мстить.

И он знал это очень хорошо. Равно, как и некромант, что лежал сейчас напротив него в луже собственной крови, но, несмотря ни на что, победоносно улыбался:

– Ты не сможешь от меня уйти, волхв. Не сможешь меня убить.

Неправда. Природные волхвы убивали. Очень редко. По личным мотивам - практически никогда.

– Ты знаешь, что тебе будет, если…

Будет Суд. После которого он, волхв, навсегда лишится своей сути. Станет жалким, дряхлым, столетним земным стариком. Стариком, не умеющим жить без магии.

И он, пока еще не старик, уйдет.

Но, прежде чем уйти:

– Ты их даже не выпил. Просто убил. Зачем?

– Ты должен был принять нашу сторону, волхв. Этот мир скоро погибнет. Оно набирает силу.

– Две тысячи лет тому назад Оно было в силе. А наш мир не погиб, - отступил на пару шагов назад волхв.

Лежащий забулькал.

– Все дело в изнанке, Борилий, - через силу усмехнулся он. - Две тысячи лет тому назад люди жили, как животные. А сейчас они измываются над своим миром. Природа их не потерпит. Она не станет их защищать.

Волхв сделал два шага обратно. Умирающий перестал булькать.

– И что ты мне предлагаешь? - Тихо спросил Борилий.

– Если ты сейчас уйдешь, ты лишишься своей сути.

– Ты не договариваешь, - прорезались в голосе волхва горькие нотки. - Если я останусь, я ее тоже потеряю.

Умирающий не стал кривить душой:

– Ту, что сейчас в тебе, да. Но подумай. Что ты обретешь взамен…

По телу волхва прошла дрожь - он представил себе этот "взамен" на кратчайшую долю секунды.

– Ты нужен нам, - напомнили о себе жалкие останки некроманта. - Ты все еще можешь меня исцелить.

– Умри. - Волхв повернулся, и пошел прочь.

День пошел вкривь и вкось с самого утра.

Сначала ко мне в комнату без стука вломилась администраторша этажа - напомнить, что я до сих пор не отдала ей деньги для милиционера.

– Что ты себе думаешь! - возопила эта, в общем-то, не вредная, грузная тетка. Зыркнула по сторонам, в надежде найти запрещенный пожарниками электрический чайник. - Ты должна была заплатить еще на прошлой неделе! Ты, верно, забыла, что не студентка и не аспирантка, и что я тебя укрываю по доброте душевной!

Дальше шло еще много чего в том же духе. Я молчала про то, что я тут, вообще-то, преподаватель, засунув кукиш в карман спортивной куртки - так было легче игнорировать громкую женщину. Тем паче, что скандал в одностороннем порядке затухал сам собой минут за пять-десять. Проверено! В противном случае… О, последний временной рекорд воплей администраторши недавно был побит моей соседкой Танькой, аспиранткой второго года физического факультета МГУ. Эта ветреная особа так не вовремя привела кавалера на ночь, а он, в свою очередь, так не вовремя заспался до позднего утра, что все обитатели этажа наслаждались визгливыми децибелами в течение часа и семи минут. Но, положа руку на сердце, кавалер в комнате взрослой девицы, в начале третьего тысячелетия от рождества Христова, был скорее нормой, чем скандалом.

А чайник у меня в комнате был. И ноутбук был. Но этих злостных пожирателей электроэнергии я благоразумно не держала на видном месте, чтобы лишний раз не нарываться.

Наконец комендантша выдохлась, и в недоумении посмотрела на меня - она явно забыла, зачем явилась ко мне десять минут тому назад. Вид у нее был донельзя растерянный, красный и всклокоченный.

– Вы, Марья Дмитриевна, хотели забрать эту ничтожную сумму, - сжалилась я над ней, - способную повлиять на тишину и покой в моем номере.

Протянула двадцать баксов. Широко улыбнулась.

Полностью выложившаяся администраторша уже не смогла завестись по новой. Она тяжело вздохнула, и в последний раз бдительно оглядев мои восьмиметровые апартаменты, убралась из комнаты. Я поспешила запереть оставленную открытой соседкой, курягой-полуночницей, дверь.

Шаги Дмитриевны еще не успели затихнуть, а из соседней комнаты высунулась всклокоченная соседкина голова.

– Свалила? - виновато и сонно одновременно осведомилась аспирантка. - Я дверь забыла закрыть…

– Догадалась, - поморщилась я. - Кофе готовить?

Танька радостно закивала.

Это была наша утренняя традиция. Проснувшись от возни в соседней комнате, аспирантка шлепала курить на лестницу, а на обратном пути неизменно заворачивала ко мне. Устраивалась на самодельном кресле из диванных подушек - кофейку попить, обо всем на свете потрепаться.

Вернувшись, Танька застала меня за ноутбуком.

– Диссертацию все же решила написать? - кисло осведомилась она. Над ней самой пресловутый псевдонаучный труд висел, аки дамоклов меч.

– Я же не в аспирантуре, - не отрываясь от экрана, напомнила я аспирантке. - Сказку пишу. Про гадкого утенка.

– Про то, как бедненькую птичку прижимала злая комендантша? - оживилась Танька такому повороту событий. - Не стыдно животное мучить?

– Мммм, - протянула я. Вообще-то я писала совсем о другом. - Мммм…

– О чем, говоришь, твоя сказка?

Я нехотя оторвалась от экрана:

– Про то, как утенок осознал свою неповторимую сущность, прекратил бесполезную беготню по чужим семьям, и в тот же момент ему привалило счастье!

– Миллион баксов, что ли? - подозрительно уставилась на меня соседка.

– Нет, он превратился в гордую красивую птицу!

– Глубоко копаешь, - уважительно резюмировала Танька. Уткнулась в чашку с кофе.

Мы помолчали, подружки закадычные. Женская дружба - вообще редкость, но мы вполне уживались рядом с конца первого курса. В настоящее время соседка помогала мне, снимая дополнительную комнату в блоке. Мне-то, не студентке да не аспирантке, шиш с маслом теперь полагался - университет и не думал обеспечивать жильем простых преподавателей. За комнату, понятное дело, платила я.

– Не хочешь в аспирантуру поступить? - наконец, нарушила тишину соседка. - И за жилье платить не надо будет, и взяток никому давать не придется.

Это была избитая тема. После окончания университета я, как все иногородние, не пошла в аспирантуру. Несмотря на то, что у меня, отличницы, были все шансы попасть туда совершенно бесплатно. Но… Но еще на третьем курсе мне стало понятно, что астрофизик из меня такой же, как из козла - балерина, и я не пожелала пудрить мозги ни себе, ни окружающим. Танька, кстати, об этом прекрасно знала, но всякий раз после визита администраторши упорно напоминала о возможности пожить на халяву.

Я ограничилась избитым высказыванием:

– Ага. Спасибо партии родной за трехгодичный выходной!

– Ну, не всем же правду-матку по жизни резать, - упрекнула меня Танька. - Хотя, с другой стороны, тебе хорошо… - издевательски протянула она, - ты определилась в жизни, тренируешься, и гармонию с окружающим миром в боевых стойках проверяешь.

В чем-то вредная девица была права. Я, и впрямь, любила тренироваться. Бывало, выйдешь на аллею. Вдохнешь воздух полной грудью. Махнешь шестом…

А мыши - тут как тут. Усядутся на безопасном расстоянии, и замрут минут на десять-пятнадцать. Мне они ни капли не мешали, наоборот, было приятно ощущать рядом с собой такого вот бесхитростного зрителя.

Только вот, зря я рассказала об этом Таньке. Ерничает теперь, зараза.

– Ты всю жизнь собралась дружить с грызунами и мыкаться нелегалом по общагам? - вклинилась аспирантка в мои воспоминания о природе.

– Танька, остынь, - поморщилась я. - Мы же уже столько раз с тобой на эту тему общались. Не убежит от меня твоя аспирантура. Захочу - поступлю, с кафедрой я отношений не портила, линейной алгеброй и аналитической геометрией исправно первокурсникам мозги пудрю.

О том, что аспирантура есть ничто, как отсрочка от пресловутых квартирных проблем, я упоминать не стала. Зачем портить человеку настроение?

– Как знаешь, - скептически хлюпнула носом аспирантка, и уткнулась в чашку с кофе.

Я оставила девушку в этом состоянии, а сама вернулась к своей сказке. Уже дописала хеппи-энд, и даже успела залезть на свой любимый сайт в поисках еще непрочитанной фэнтезюхи, как соседка снова нарушила молчание:

– Сколько раз я тебе говорила, что тебе надо осветлиться? - перешла она на другую излюбленную тему, "волосы растут на голове для того, чтобы их красить".

– Не-а, блондинка - это состояние души, - скептически покачала головой я. - Тем паче, что мне не подойдет. Да и глаза у меня серые, и… Пусть такой цвет, как у бурого медведя, остается

Танька меня не слушала - она и так знала все мои доводы наизусть.

– О, анекдот вспомнила! - встрепенулась она. - Сидят две блондинки на физфаке и щелкают задачки по теормеху, как орешки. Вдруг одна из них торопливо прячет учебники-ручки-тетрадки в сумку: "Смотри, парни идут! Давай живо о тряпках!"

– Даже ради анекдота не краситься не собираюсь. Не на первом курсе.

Мы еще немного посидели, поболтали о разных пустяках, а потом разошлись по своим делам. Танька - собираться на работу, а я - думать о будущем.

"Вот что я точно умею", - думалось мне, - "так это жечь мосты".

Так, после третьего курса, я, вдрызг разругавшись с научным руководителем, взяла академический отпуск, и отправилась изучать ушу в Поднебесную. Если бы я знала, во что влипну позже, потратила бы буйство натуры на что-нибудь другое. Во-первых, под предлогом дачи нового имени (китайская традиция) мастер обозвал меня "Лиса", что в переводе на русский язык означало "Полная очарования". Имя мне польстило, за год, проведенный в Китае, я к нему привыкла, и, вернувшись в Москву, потребовала, чтобы меня именовали по-новому. Прозвище прилипло ко мне намертво, и никто не называл меня, как прежде. Даже преподаватели, и те поддались дрессировке. И только потом, напоминая всем и каждому, что ударение надо ставить на первом слоге, а не на втором, я поняла, как же была не права.

Кроме того, говорят, имя влияет на судьбу человека…

С тех пор прошло несколько лет, я закончила физический факультет, получила второй дан айкидо и возглавила местечковую секцию традиционного японского фехтования, в которой занимались такие же, боккеном двинутые, что и я. Кормилась я преподаванием линейной алгебры и японской физкультуры, а жить продолжала в общаге на Воробьевых горах. Во-первых, это было дешево относительно остальной арендно-квартирной Москвы. Во-вторых, вид из окна был просто сногсшибательный. Ну а в третьих… А также четвертых и пятых! Мне нравилась ни с чем не сравнимая атмосфера МГУ. Эти лиственницы и ели, водящие хоровод вокруг знаменитой высотки. Порой в минуты вечерней вселенской печали я шла к ним, и подолгу смотрела сквозь пушистые ветки на свет, льющийся из окон здания. Запоздалые студенты, отяжелевшие от изгрызенного за день гранита науки, сползали вниз по широким ступеням, внося оживляющую нотку в мое тотальное одиночество. И мне, сумеречной душе, становилось легче. Я выходила из своего укрытия, и шла по направлению к хвойным аллеям, а камень, лежавший у меня на душе, неизменно терялся по ходу прогулки.

– Пока, Лиса!

– Счастливо!

Хлопнула входная дверь. Соседка ушла на работу.

Не сказать, чтобы Танька была совсем уж неправа. Конечно, определяться в жизни надо, это действительно полезно во всех отношениях, и уважаемо социумом. Но… Вся загвоздка была в том, что любая моя попытка побатрачить на общество заканчивалась в лучшем случае ничем.

Так обстояло, например, с учебой на факультете. Мне очень нравились общеобразовательные лекции, я млела от курсов математического анализа и линейной алгебры, бегом бежала на общую физику. Еще бы - у нас на "общей физике" ощутимую часть лекций занимал показ опытов. Пушка радостно палила, демонстрируя своим откатом законы сохранения, перегретая жидкость фонтаном сбрасывала лишние градусы при добавлении в нее мелового порошка, а гигантский маятник дисциплинированно сбивал кеглю с табуретки на пятом возвратном движении (как и было заявлено лектором!), подтверждая своим примером наличие в природе силы Кориолиса.

А лекции по астрономии! На них нам так красиво рисовали картинки расширяющейся Вселенной, и рассказывали захватывающие байки об прытких электронах, добегающих до конца мира, и лезущих по его стенке! Мое неуемное воображение себе так красочно все это рисовало, что предмет превращался в сплошной праздник.

И так прошли два года.

А вот потом все стало кисло. После распределения по кафедрам научный руководитель припахал меня к решению задач, нужных ему для докторской диссертации. И очень скоро я почувствовала, что начинаю хуже видеть - еще бы, сидеть и часами тупо пялиться в фотопластинки после целого дня учебы! И что-то внутри меня взбунтовалось. Именно тогда я и решила уехать в Китай.

…И это был еще "лучший случай"… В худшем - когда я долго "ломала себя" в попытках поработать "на дядю" - дело кончалось серьезной болезнью или травмой.

Не пойду в аспирантуру. Нет у меня своего интереса в фундаментальной науке.

Тук-тук-тук.

Кого еще несет?

Я встала, открыла дверь.

– А Таня здесь? - вопросили меня с высоты двух метров.

– Только что ушла, - задрала я голову, изучая неандертальскую внешность посетителя. - Заходи вечером, наверняка застанешь.

На лице парня отобразились немыслимые усилия, затраченные на мозговую деятельность. По правой щеке поползла струйка пота.

– Ну, тогда я пошел на тренировку, - пробурчал себе под нос этот наверняка баскетболист, и, побрел, возвышаясь, в сторону лифтов.

Кстати, о тренировках… Пора бы и мне размяться-то… Черт! Меня же сегодня припахали к зачету! Взамен то ли Волковой, то ли Перова, то ли кого-то еще. Надо было поторапливаться.

Я быстро облачилась в спортивные штаны, только вчера приобретенные за нечеловеческую сумму в фирменном магазине, обычную хлопчатобумажную футболку, повязала вокруг поясницы джинсовую рубашку. На всякий случай - вдруг на улице прохладно? И только-только успела завязать кроссовки, как:

Тук-тук-тук. Очень уверенный. Такой бывает только у…

– Откройте, милиция! - раздался пропитый голос.

А для кого я, скажите на милость, деньги сегодня передавала? И… вообще, ну почему я до сих пор не за пределами главного здания?

Эти неконструктивные "охи" и "ахи" вертелись в моей голове, пока я открывала дверь - все равно отсиживаться было бесполезно, у доблестного участкового ключи запасные от всех номеров имелись.

– А, это ты, - широко улыбнулся в предчувствии наживы хорошо, и, увы, печально знакомый мне мент. - Ну как, ты все еще прописана в своей Тмутаракани, али в аспирантуру поступить удосужилась?

– Денег нет, - широко улыбнулась я, костеря в душе нерасторопную Дмитриевну на чем свет стоит. - Но сто рублей могу от щедрот выделить.

– Давай, - вздохнул участковый с таким видом, словно это он давал мне деньги, а не я ему. - Но чтобы к концу дня… - нахмурившись, он псевдо-грозно посмотрел на меня. - Короче, ты в курсе.

О чем это он?

На лице участкового вдруг заиграла гаденькая ухмылка. Он провел своей лапой по моей руке, меня захлестнуло волной гнева и отвращения.