Читаем За тридевять планет онлайн бесплатно
Георгий Леонтьевич Попов
За тридевять планет
Повесть
"За тридевять планет" - фантастическая повесть, рассказывающая о том, как молодой житель села Эдик Свистун отправляется в космическое путешествие и неожиданно для себя попадает на планету, где все так же, как у нас, на Земле. Даже люди те же, двойники землян. Там, на той планете, происходят неожиданные приключения, о которых сам герой рассказывает с доброй, простодушной улыбкой.
Весь этот видимый мир вовсе не единственный в природе, и мы должны верить, что. в других областях пространства имеются другие земли с другими
людьми и другими животными.
Тит Лукреций Кар (99-55 гг. до н. з.)
Насколько же замечательна и удивительна эта величественная
бесконечность Вселенной! Сколько Солнц, сколько Земель...
Христиан Гюйгенс (1629-1696 гг.)
Недавно я получил посылку из родных мест. В ней оказались листы тонкой розоватой бумаги, исписанные неровными, сбегающими, точно падающими с откоса строчками. Я прочитал лист, другой, третий... Что такое? Я стал читать дальше и... уже не оторвался, пока не дочитал до конца.
Это были первые главы записок Эдика Свистуна, удивительных записок, единственных в своем роде, которые можно было бы назвать фантастическими, не будь они столь безыскусственно правдивы и убедительны.
Вот они, эти главы, от слова до слова. Я ничего не добавлял от себя, лишь кое-где внес поправки, главным образом стилистического характера, да расставил знаки препинания.
Глава первая
Я делаю решительный шаг
I
Сегодня утром [Как удалось установить, это было 17 июня 1975 года. ] ко мне подошел инженер Шишкин и сказал:
- Ну как?
Речь шла о другой планете, я сразу догадался и кивнул головой.
- Вот и отлично,- обрадовался Шишкин.- Отлично, отлично! Ты не представляешь, как это здорово! Я не нахожу слов.
Трактористы и комбайнеры стали трясти мне руку, хлопать по плечу, хотели даже качать, но я не дался.
Один Семен, мой сосед и друг, когда мы остались с глазу на глаз, доверительно шепнул:
- Разыгрывает!
- Шишкин? Разыгрывает? - не поверил я.
- А что? Ты подумай только, американцы на что уж башковиты, и те дальше Луны ни шагу. А он...
- Не может быть! Шишкин и розыгрыш... Не может быть!
- Смотри, тебе видней. Только я на твоем месте, прежде чем лететь, подумал бы хорошенько. Другая планета - это все-таки другая планета!
- Ты так думаешь? - Я посмотрел на Семена снисходительно. Чудак человек, речь идет о планете, которая населена вполне разумными существами, может быть, такими же разумными, как и мы, грешные. Значит, другая планета она только с виду другая, а на самом деле, может быть, и не совсем другая.
- А есть ли они, такие планеты? - стал в тупик Семен.
- А ты сомневаешься?
Мой вопрос окончательно сбил его с толку.
- Не сомневаюсь, однако... Я каждый день слушаю радио, читаю газеты и не помню, чтобы об этом когда-нибудь говорилось или писалось...
- А скажи честно, ты о Ефремове и Бредбери слыхал?
- А кто они такие?
- Темнота! - Я завел свой колесный трактор "Беларусь" (хорошая машина, кстати сказать) и подался на озеро Лебяжье. Мне надо было подкинуть на ферму пару стожков сена.
Вернувшись обратно в РТМ (это было под вечер), я увидел, что трактористы и комбайнеры сидят около конторки и машут руками. Когда я остановил трактор и подошел к ним, все как по команде встали и крикнули:
- Ура! Ура! Ура!
Мне это понравилось, и я помахал кепкой.
Так мы стояли и махали друг другу, они - руками, я - кепкой, пока не вышел Шишкин. При виде инженера все расступились и перестали махать. Наступила тишина, какая редко бывает, и в этой тишине раздался приятный голос Шишкина:
- Теперь, Эдя, тренировки, тренировки и тренировки. Пробежки, барокамера и прочее.
Потом он зачитал приказ по РТМ. Привожу главные пункты:
"1. Строительство корабля "Красный партизан" предполагается начать 15 июля с. г.
6 2. Как нам сообщили, за основу взят проект, разработанный Н-ским отделением Академии наук, по общему мнению, наиболее простой, а значит и наиболее экономичный.
3. По согласованию с вышестоящими инстанциями командиром корабля назначить Эдуарда Петровича Свистуна".
У меня даже пятки похолодели.
Еще вчера ты был как все, а назначили - и точно приподняли тебя над всеми. Та же земля, те же люди и комбинезон на тебе тот же - барахло, в сущности, комбинезон,- но сам ты уже не тот. Теперь ты будешь ходить и воображать черт знает что, и сны тебе будут сниться такие, что сказать стыдно, и, наконец, (чем черт не шутит) окончательно потеряешь голову.
И все только потому, что тебя назначили.
- Эдя,- шепчет чей-то ласковый голос,- будь скромным, помни: все великие...
- Что за вопрос! - перебиваю я непрошеного советчика, а сам чувствую, как земля уходит из-под ног и за плечами вырастают крылья.
- Эдя, Эдя...
Бог мой, это же Семен, скептик и маловер. Нужны мне его советы, у меня и своя голова... А впрочем, почему бы и не послушать - так, для приличия,- а сделать все-таки по-своему? А?.. Отличная идея!
- Ну что? - спрашиваю, а самого возносит и возносит, и ничего-то с этим нельзя поделать, как ни старайся.- Ну что? Что еще надумал?
Но ласковый советчик не успевает я слова сказать, как на мою голову обрушивается лавина поздравлений.
- Поздравляю, Эдя, поздравляю!
- Ну молодец! Просто орел! Завидую!
- Эдя, петушка! Я всегда верил в тебя, Эдя!
И - руки, руки... Они тянутся, тычутся, норовят похлопать, потрепать, пожать, ущипнуть, пощупать, словом, выразить свой восторг.
Только Шишкин - великий Шишкин - спокоен, как скала, под которую не успели заложить динамит.
Кончив читать, он аккуратно свернул бумагу вчетверо, не спеша "засунул ее в карман штанов и со словами:
- Я очень рад за тебя, Эдя... Дай я тебя поцелую, черт! - облапил меня обеими руками.
II
Чтобы отмести всякие подозрения, какие только могут возникнуть при чтении этих записок, я заранее должен сказать, что здесь нет ни слова вымысла. У меня и колебаний особых не возникало. Правда, на другой или третий день, прежде чем приступить к тренировкам, я глянул в окно (я люблю по утрам смотреть в окно)и сказал:
- А страшновато все-таки, как подумаешь!
Тетка Соня, хозяйка дома, у которой я снимаю комнату, разогнула спину и строго заметила: - Не лети. Дома, что ли, плохо?
Я сказал что-то в том роде, что дело это тонкое, деликатное и не всякому дано его понять. Тетка Соня усмотрела в моих словах обидный намек, буркнула:
- Где уж нам! - и вышла из боковушки.
Я остался один. Ходил из угла в угол и, отметая всякие колебания, размышлял вслух: - Космос... Что такое, в сущности, космос? Пространство, забитое всякими обитаемыми и необитаемыми планетами... Значит, если даже лететь прямо и прямо, никуда не сворачивая, рано или поздно попадешь на обитаемую. "Здравствуйте!" - "Здорово живешь!" - "Как тут? Порядок?" - "А ты думал?!" В это время опять вошла тетка Соня. Она даже и не глянула на меня, как будто меня не было и быть не могло в этой комнате-боковушке... Вошла с ведром и кружкой и стала поливать цветы на подоконнике.
А мне вдруг захотелось подурачиться, позубоскалить со старухой. Вообще-то я человек серьезный, десять классов кончил и хочу поступать в институт, скорее всего - на заочное отделение, но и на меня иногда находит. Я легонько тронул тетку Соню за плечо и продолжал: - Представляешь, тетя Соня, прилетает Эдька Свистун (это меня зовут Эдька Свистун) на другую планету, а там уже полный коммунизм. Хочешь - ешь, хочешь - спишь, хочешь за девками ухаживаешь...
Здорово, а?
- Уж куда здоровей! - отвела плечо тетка Соня.
- Нет, ты представь, тетя Соня... Представь, спускаюсь я на корабле-самолете, выхожу чин чином, а публика уже дрожит, волнуется: "Эдуард Петрович!.. Эдуард Петрович!.." - и все в этом роде.
- Это какая же публика? - наконец заинтересовалась, как бы снизошла тетка Соня.
- Тамошняя,- говорю.- "Эдуард Петрович! Эдуард Петрович!" А девчата ну так и вешаются на шею, отбоя нет.
Тетка Соня чуть не прыснула:
- Откуда же тамошней публике знать, что ты Эдуард Петрович? Она и знать тебя не знает.
Я объяснил глупой старухе, что там, на другой планете, цивилизация. И не просто цивилизация, как у нас, например, а высшая цивилизация. Высшая из высших, какую можно себе представить. Не успею я спуститься, как там все будут знать. И как зовут, и кто ты родом, и какое у тебя образование.
- Хватит болтать-то, космонавт! Иди завтракай.
Я посмотрел на часы, занимавшие почти весь простенок, и вспомнил, что сейчас будут передавать важное сообщение. Ребята еще вчера говорили: "В восемь ноль-ноль включай репродуктор и слушай!" Часы показывали ровно восемь. Тютелька в тютельку... Я усадил тетку Соню: "Сиди и не дыши!" -подошел к репродуктору и усилил звук. Минута прошла в напряженном ожидании. Казалось, репродуктор хотел и не в силах был произнести первое слово. Потом в нем что-то зашуршало - как будто тараканы завозились,- и раздался голос диктора:
- Внимание, внимание! Передаем интервью с инженером Шишкиным.
- А я что говорил? - подмигнул я тетке Соне.
- Георгий Валентиныч,- продолжал репродуктор, не обращая на нас никакого внимания,- разрешите задать вопрос. Как, по-вашему, ежели, скажем, послать человека подальше, то он как, воротится обратно или не воротится?
- Сейчас Шишкин... Шишкин...
И правда, не успел я предупредить тетку Соню (она могла ведь и прослушать), как заговорил Шишкин.
- Это зависит от того, как послать,- сказал он, заметно волнуясь и покашливая.- Ведь в деле космических полетов главное что? Главное - развить сверхсветовую скорость. Я не выдам секрета, если скажу, что этого еще никому не удавалось сделать. Только ракета, сконструированная Н-ской Академией наук (он так и сказал - Н-ской Академией наук) и построенная нашими дорогими и, можно сказать, уважаемыми...
И вдруг... Что за ерунда? Шум, треск и никакого впечатления. Я постучал по репродуктору, но тот молчал, как убитый. Перевел взгляд на тетку Соню и ахнул. Старуха стояла бледная, губы у нее тряслись.
- Ракету сделали... Это ж надо!
- Наши да не сделают! - заговорил я каким-то не своим, бодреньким голосом.- Дай им побольше денег, так они самого черта сделают. Вот только страшновато, тетя Соня. Вдруг что откажет в полете? А?.. Или, скажем, прилетишь, а этой... атмосферы кот наплакал?
- Ой, да как же без атмосферы-то? - еще пуще побледнела тетка Соня.
- Вот и я думаю: лететь или не лететь? С одной стороны, конечно, слава, почет и прочее. А с другой... Впрочем, что я... Тебе этого все равно не понять, образование мелковато!.. Чай готов? Вот и отлично, тетя Соня. Сейчас мы попьем чайку и займемся тренировками. Пять туда, пять обратно...
- Ох, Эдя, Эдя...- тяжело вздохнула тетка Соня и пошла готовить завтрак.
На этом мои колебания и кончились. Стоило мне подзаправиться как следует и поразмять руки, ноги и спину, стоило подумать, что там (я кивнул вверх) пропасть планет, может быть, не менее обжитых, чем старуха Земля, как на душе стало легко и необыкновенно весело. Помню, мне особенно понравилось выражение "старуха Земля". Выйдя во двор, я топнул раз, топнул другой, так что куры брызнули врассыпную, сказал:
- Ну что, старуха Земля? - и засмеялся.
И, помню, еще подумал, что только мы, космонавты, можем быть запанибрата с собственной планетой, с этой старухой Землей, на которой живем и по которой ходим каждый день, но которую в общем-то не очень и жалуем.
- Ну что, старуха Земля? - сказал я и притопнул, и мне опять стало необыкновенно хорошо и весело.
III
Но читатель, возможно, захочет узнать, в чем заключались тренировки.
Прежде всего Шишкин установил строгий режим.
При этом он сказал, что режиму современная наука придает главное значение. С помощью режима можно похудеть и пополнеть, избавиться от всяких болезней, сделать карьеру, разогнать грусть-тоску, добиться благорасположения женщины и т. д.
Между прочим, говорят, где-то за границей лечат рак... И знаете чем? Режимом!
Так вот, режим, режим и еще раз режим. В семь подъем, в одиннадцать отбой. Спать на правом боку, врачи утверждают, что это самая здоровая поза.
Можно, конечно, и на животе, но лучше все-таки на правом боку. И ни в коем разе на левом или на спине.
Почему? Сейчас объясню.
Когда человек спит на левом боку, то поневоле давит на сердце, а это плохо. Очень плохо. Спросите любого мало-мальски смыслящего в своем деле врача, и он вам скажет, как это плохо!.. Что касается спины, то ее вообще надо беречь и лелеять, дабы она не потеряла эластичности. Потеря эластичности, то есть способности сгибаться и разгибаться,- я не знаю, что в жизни может быть хуже этого.
Ездить на машине, на лошади, на ишаке надо как можно реже - лучше ходить или бегать. Кто-то из ученых, мудрая голова (об этом даже газеты писали), двинул теорию, будто в недалеком будущем все более или менее сознательные граждане вообще откажутся от транспорта на близкие расстояния. Представляете, какая милая картинка! Стоят автобусы, троллейбусы, пригородные поезда, стоят такси и эскалаторы (вместо тротуаров скоро будут делать одни эскалаторы), а люди идут или бегут - кому как хочется - и радуются, что они могут бежать.
Госплану надо это иметь в виду и заблаговременно предусмотреть сокращение всех видов транспорта.
Сокращают же ракеты. Почему бы не сократить и машины?
Впрочем, к нам, деревенским, это не относится.
Мы и сейчас больше ходим, чем ездим, значит, проблема транспорта вряд ли станет для нас слишком острой.
Правда, на бригадные станы приходится все же ездить... Знаете, как это бывает? Рано утром подкатываешь к конторе, забираешь людей на прицеп, везешь - и душа радуется: шутки, смех, песни... Однако в будущем, я полагаю, и на бригадные станы будут ходить или бегать. Впереди, само собой, бригадир, за ним - рядовые колхозники. Если учесть, что расстояние порядочное, то пробежка окажется весьма, весьма полезной.
Сужу по себе. Каждое утро, как и предписал Шишкин, я совершал своего рода променаж. Выходил из дому и направлялся не прямиком, а в обход деревни.
Сперва шел не спеша, потом ускорял шаг, потом переходил на легкую рысь, на галоп... Через какое-то время (засекать было некогда) я прибегал в РТМ и, отдохнув немного, приступал к работе.
Иногда тренировался и в ходе трудовой деятельности. Не доезжал, скажем, до бригадного стана километра три-четыре, останавливал трактор и, приглушив мотор, пускался дальше на своих на двоих, как говорится. Пройдя километра два-три, возвращался обратно и дальше ехал обычным манером.
Госплану (или кому другому, не знаю, кто этим занимается) следует подумать и над тем, как бы сделать технику самоуправляемой.
Есть же автопилоты. Почему не быть автоводителям, автотрактористам, автокомбайнерам? Пустил трактор или комбайн своим ходом, а сам вылезай и труси рысцой рядом. Скорость можно увеличивать или уменьшать, в зависимости от желания. Можно даже приотстать немного - пусть думают, будто машина сильнее,- а потом и нагнать, потом и доказать превосходство живого человека над мертвой техникой.
Здорово, а? Летчики лопнут от зависти. Ведь они, даже при наличии автопилотов, не отважатся выскочить и бежать следом за самолетом.
