Читаем За небесными вратами онлайн бесплатно
Ребекка Ратер Спринджер «За небесными вратами»
ПРЕДИСЛОВИЕ.
На страницах этой небольшой книги – не фантастический рассказ, написанный во время праздного времяпровождения, но истина, хотя и очень сжато выраженная, запись пережитого в течение дней, когда жизнь находилась между Временем и Вечностью, и весы перевешивали в сторону Вечности.
Я мучительно осознаю тот факт, что я никогда не смогу обрисовать для других сцены так, как они появлялись передо мной в течение тех чудесных дней. Если я смогу хотя бы туманно показать, приблизительно сравнивая две жизни – земную и духовную, - как они тогда были показаны мне, я смогу частично снять покрывало со смерти, которую мы так боимся, и показать, что это только открытая дверь в новый и прекрасный период жизни, по сравнению с тем, в котором мы сейчас живем.
Если какая-нибудь из представленных сцен покажется не соответствующей вашей религиозной точке зрения, я могу только сказать: «Я даю это так, как это пришло ко мне». Время тех необыкновенных, счастливых часов после перехода из одной жизни в другую до такой степени было наполнено Отцовской бдительной заботой, нежной любовью, встречей с друзьями, с любимыми, освобожденными от земной привязанности, утолением жажды, приятными сюрпризами, духовной радостью, всё было заряжено силой и озарено, благодаря почтению, любви и поклонению, которые все сердца воздавали Троице, - что это явило мне более совершенное откровение об этой «благословенной жизни», о которой мы так нежно мечтаем. С надеждой, что это может утешить и дать духовный подъем некоторым из тех, кто читает, как это уже было раньше и будет, я представляю это несовершенное повествование совершенного видения.
ГЛАВА 1.
Когда святые ангелы встретят нас,
И мы пойдем с ними, взявшись за руки,
Узнаем ли мы друзей, что будут приветствовать нас,
В славной духовной земле?
Увидим ли мы те же сияющие глаза,
Как в былые дни?
Почувствуем мы их дорогие руки, обвитые
Нежно вокруг нас, как прежде?
Будем ли мы там знать друг друга?
Я находилась за много сотен километров от дома и друзей и болела в течение многих недель. Меня окружали одни незнакомцы и слуга, который хотя был и с добрым характером, но не знал ничего, кроме обязанности дежурного по комнате; следовательно, за мной не было чуткого ухода, и я по-прежнему чувствовала упадок сил. Мне не хватало пищи и воды в течение около трех недель. Я очень похудела и ослабла, и сознание, казалось, временами полностью покидало меня. У меня было невыразимое желание, чтобы рядом присутствовали дорогие мне люди, находящиеся сейчас вдали от меня, чтобы нежно коснуться любимых рук, услышать слова любви и ободрения, но они не могли прийти ко мне. Ответственное служение, которое, как я чувствовала, не должно быть пренебрегаемо, удерживало этих дорогих мне людей довольно долгое время вдали от меня, и я не звала их. Я лежала в большой, уютной комнате, на втором этаже дома в Кентвилле. Кровать была расположена в нише в конце комнаты, и от этой ниши большое окно с цветным витражем открывалось на веранду, выходящую на улицу. В течение многих дней моей болезни я лежала лицом к окну и спиной к комнате и вспоминала, размышляя, как легко было бы проникнуть сквозь окно на веранду, если бы кто-то сильно захотел. Когда страстное желание увидеть любимые лица и услышать их голоса становилось больше, чем я могла перенести, я молилась, чтобы дорогой Христос помог мне ощутить Его благословенное присутствие; и с тех пор, как мои возлюбленные на этой земле не могут послужить мне, я могла ощутить влияние других дорогих существ, которые суть «служебные духи».
Особенно я просила быть поддержкой, когда я буду призвана пройти сквозь черные полосы одна. Это не было праздной молитвой, и ответ пришел быстро. Все тревоги и волнения слетели с меня, как изношенная одежда, и мир, мир Христов, окутал меня. Я была готова ждать Божье время для того, чтобы пришли те, кто так дорог мне, и сказала сама себе ещё раз: «Если не здесь, то увидимся там. Нет страха потери». В те замечательные дни страдания и великого мира я чувствовала, что поистине нашла, как никогда раньше, прибежище в руках Божьих. Они подняли меня; они поддержали меня; они обняли меня, И я успокоилась в них, как усталый ребенок на груди матери. Однажды, темным, холодным и ветреным утром, после дня и ночи сильных страданий, я оказалась на полу рядом с кроватью, перед цветным витражом Некто стоял рядом со мной.
Когда я подняла глаза, я увидела, что это был любимый брат моего мужа, погибший во время наводнения много лет назад.
- Мой дорогой брат Фрэнк! – воскликнула я радостно, - Как хорошо, что ты пришел ко мне!
- Я очень рад, что смог сделать это, сестричка, - нежно сказал он, - Пойдем? – и он потянул меня к окну.
Я повернула голову и оглядела комнату, которую почему-то собралась покинуть навсегда.
В ней был, как обычно, порядок; светлая, приятная комната. Слуга сидел у печи в дальнем конце комнаты, спокойно читая газету. А на кровати, повернувшись к окну, лежала бледная неподвижная фигура с тенью улыбки на бедном измученном лице. Мой брат мягко потянул меня, и я уступила, последовав за ним через окно, на веранду и дальше оттуда, немного странным путем, вниз к улице. Там я остановилась и решительно сказала:
- Я не могу покинуть Уилла и нашего дорогого мальчика.
- Они не здесь, милая, но в сотнях милях отсюда, - ответил он.
- Да, я знаю, но они будут здесь. О, Фрэнк! Они нуждаются во мне, позволь мне остаться! – просила я.
- Не будет ли лучше, если я приведу тебя обратно несколько позже – после их прибытия? – сказал он с доброй улыбкой.
- Ты обещаешь сделать это? – спросила я.
- Конечно, если ты пожелаешь. Ты измучена долгими страданиями, и небольшой отдых даст тебе новые силы.
Я чувствовала, что он был прав, и мы начали медленно двигаться по улице. Он взял меня за руку, и попытался заинтересовать меня, в то время как мы шли. Но мое сердце было прилеплено к родным, которых, как я думала, я больше не увижу на земле, и некоторое время я стояла и тоскливо смотрела на дорогу, по которой мы пришли. Он был очень терпелив и мягок со мной, всегда ожидая до тех пор, пока я снова не была готова отправиться в путь. Но, наконец, мои колебания стали так велики, что он вежливо сказал:
- Ты так слаба. Я думаю, что лучше будет, если я тебя понесу, - и, не дожидаясь ответа, он взял меня на руки, так, как будто я была маленьким ребенком, и, подобно ребенку, я положила голову на его плечо, обхватив руками его шею.
Я чувствовала такую безопасность, такой покой. Это казалось таким сладким - после долгой, одинокой борьбы - принимать нежную заботу обо мне.
Он пошел твердыми, быстрыми шагами, и думаю, я, должно быть, спала. Следующее, что я помню: я сидела в тихом уголке, сделанном из цветущих кустарников, на самой мягкой и прекрасной траве, обильно усеянной ароматными цветами; многие из этих цветов я знала и любила на земле. Я заметила гелиотроп, фиалки, лилии долин и резеду и многие другие, совершенно не знакомые мне. В первый же момент я обратила внимание на то, как совершенны каждое растение и цветок. Для примера: гелиотроп, по которому мы долго бегали и рвали с него ветки, вырастал с гладкими ровными ветками, и каждый лист был совершенный, ровный и блестящий, вместо того, чтобы быть неровным, с шершавыми лохмотьями. И цветы, выглядывавшие из глубокой травы, похожей на бархат, выглядели счастливыми, вызывая восхищение и безудержный восторг.
Некоторые из сцен я наблюдала, отдыхая на мягкой ароматной подушке, уединившись и, в то же время, ни от кого не прячась! Далеко-далеко за пределами моего зрения, я хорошо знала, простирался этот удивительный газон этой совершенной травы и цветов; а в отдалении росли в равной степени удивительные деревья, ветки которых сгибались под тяжестью изысканных цветов и фруктов многих видов. Я подумала о видении апостола Иоанна на острове Патмос и «дереве жизни», растущем в центре сада, «двенадцать раз приносящее плоды, дающее на каждый месяц плод свой; и листья дерева - для исцеления народов».
Под деревьями было много счастливых групп: маленькие дети смеялись и играли, бегали туда-сюда в веселье и ловили своими крошечными ручками ярких летающих птиц, которые порхали среди них. Это выглядело, как соревнование, и, вероятно, так оно и было.
Взрослые люди прогуливались, иногда группами, иногда по двое, иногда одни. Воздух был наполнен миром, покоем и счастьем, так что то же самое стала чувствовать даже я, чужестранка.
Все были в безупречно белом, хотя многие носили на одежде или в лентах пучки прекрасных цветов. Когда я взглянула на их счастливые лица и мантии без единого пятнышка, я вспомнила: «они омыли одежды свои и убелили одежды свои Кровию Агнца».
Осмотревшись, я увидела наполовину укрытые деревьями элегантные и прекрасные дома незнакомой привлекательной архитектуры. Я подумала: должно быть, это дома счастливых обитателей этого приводящего в восторг места. Я мельком увидела искрящиеся фонтаны во многих областях, и близко к тому тихому уголку, где я находилась, спокойно текущую реку с водой, чистой как хрусталь.
Прогулки проходили во многих областях тех земель, которые были мне показаны. Позже я сравнила ту землю с жемчужиной, без пятна и порока. Области отделялись одна от другой узкими ручьями с прозрачной водой, протекающей над камнями из золота. Одна мысль, которая захватила меня, когда я взглянула на эту сцену, от которой у меня перехватило дыхание и пропал дар речи, была: «Чистота, чистота!». Ни тени пыли, ни пятнышка гниения на фруктах и цветах, все совершенно, безупречно. Трава и цветы выглядели, как только что вымытые летним дождем. Ни одна былинка не была бесцветной, каждая окрашена в ярчайший зеленый цвет. Воздух был нежный и ароматный, но действовал бодряще. Вместо солнечного света была золотистая и возрастающая слава повсюду, это несколько напоминало вечернюю зарю во время заката на юге в середине лета.
Как только у меня перехватило дыхание от восторга, я услышала голос моего брата, который стоял рядом со мной.
- Нравится? - спросил он нежно.
Увидев его, я поняла, что он наблюдал за мной. Он был доволен. К моему величайшему удивлению, я напрочь забыла об его присутствии. Выведенная из задумчивости его вопросом, я нерешительно ответила:
- О, Фрэнк, что я, – сильнейшее ощущение Божьей доброты и моей недостойности затронули меня так, что я закрыла лицо руками и разрыдалась.
- Ах, - сказал мой брат, в его интонации послышился самоупрек, - Я поступил необдуманно.
Мягко поставив меня на ноги, он сказал:
- Пойдем, я хочу показать тебе реку.
Когда мы добрались до берега реки, я обратила внимание, что красивый газон доходил до самой кромки воды, и в некоторых местах цветы безмятежно росли в глубине, среди крупной гальки, которой было усыпано дно реки.
- Я хочу показать тебе эти прекрасные камни, - сказал мой брат, ступая в воду и ободряя меня сделать то же самое.
Я робко отпрянула назад, проговорив:
- Я боюсь, что она холодная.
- Нисколечко, - заверил он, улыбаясь, - пойдем.
- Прямо в таком виде? – спросила я, кинув быстрый взгляд на свою красивую мантию, которая, к моей великой радости, была похожа на те, которые носили жители этого счастливого места.
- Прямо в таком, - ещё раз улыбнулся он.
Ободренная, я тоже вступила в спокойно текущую реку и, к моему великому удивлению, обнаружила, что ее температура и плотность почти одинаковы с воздухом. Течение увеличивалось по мере того, как мы продвигались на глубину, до тех пор, пока я не ощутила вокруг шеи нежную, мягкую рябь. Так как я остановилась, мой брат сказал:
- Остановимся чуть подальше.
- Тогда я уйду под воду с головой, - запротестовала я.
- Хорошо, и что потом?
- Я не смогу дышать под водой – я задохнусь.
С веселым огоньком в глазах и в тоже время серьезно брат сказал:
- Здесь по-другому.
Я поняла нелепость моих представлений и со счастливым смехом сказала:
- Хорошо, пойдем, - и быстро нырнула в сверкающую воду, которая вскоре сомкнулась и покрылась рябью над моей головой. К своему удивлению и восторгу, я могла не только дышать, но смеяться и говорить, видеть и слышать - так же, как и над водой. Я присела на разноцветную гальку, и стала перебирать камушки, как ребенок. Мой брат лег на них, как будто он был на зеленом газоне, и смеялся и разговаривал со мной, полный радости.
- Делай так, как я, - сказал он, потирая руками свое лицо и перебирая пальцами свои темные волосы.
Я сделала так, как он показал мне, и ощущение было восхитительным. Я закатала рукава и потерла руки, потом шею, запустила пальцы в свои длинные распущенные волосы, думая, они все спутаются, как только мы выйдем из воды. Потом пришла мысль, в каком же виде мы будем после воды. «Что мы будем делать без полотенец?» - земные мысли все еще цеплялись ко мне, и я бы удивилась, если бы моя красивая мантия оказалась несовершенной. Но, как только мы приблизились к берегу, и моя голова всплыла над водой, воздух коснулся моего лица и волос, я ясно осознала, что мы не будем нуждаться ни в полотенце, ни в расческе. Мое тело, волосы и даже прекрасная одежда были такими же сухими, как до того, как их коснулась вода. Материал, из которого была сделана моя мантия, был модный и не похож ни на что из тех, что я видела прежде. Он был нежный, светился и сиял нежным блеском, больше напоминая шелк, чем что-либо другое из того, что я могла вспомнить; только, конечно, намного более прекрасный. Я чувствовала вокруг себя мягкие, элегантные складки, которые вода, казалось, привела даже в более блестящее состояние, чем до этого.
- Какая изумительная вода! Какой удивительный воздух! - сказала я моему брату, как только мы ступили на цветущий газон, - Все реки здесь такие же, как эта?
- Не точно такие же, но похожи, - ответил он.
Мы прошли несколько шагов, и потом я обернулась и еще раз посмотрела на сверкающую, спокойно текущую реку.
- Фрэнк, что эта вода сделала со мной? Я чувствую себя так, как будто у меня выросли крылья за спиной.
Он посмотрел на меня серьезными, нежными глазами и мягко ответил:
- Она вымыла из тебя остатки земной жизни и сделала тебя соответствующей новой жизни, в которую ты вступила.
- Это божественно! – шепнула я.
