Читаем Высшие буржуа онлайн бесплатно

 - Мне кажется, Старфайндер, - заметила как-то вечером Кили Блю, расположившись в салоне кита и не сводя своих васильковых глаз с временн'oго экрана, - что огромная часть истории Земли связана с людьми, так или иначе пересекающими или преодолевающими что-то. Моисей пересек Красное Море, Александр Великий пересек Геллиспонт, Ганнибал пересек Альпы, Юлий Цезарь пересек Рубикон, Колумб пересек Атлантический океан, Балбоа пересек Истмус в Панаме, и вот, смотри, Самюэль Джонсон пересекает Иннер-Темпл Лэйн.

- Не тебе ворчать и жаловаться, используя такую невероятную возможность, - ответил Старфайндер. - Какая еще девочка с Ренессанса, да и с любой другой планеты земного типа, когда-нибудь имела возможность изучать историю Земли глазами космического кита?

- А я и не жалуюсь. Я лишь подвожу итог своим проницательным наблюдениям.

Позже.

- Эй, смотри! доктор Джонсон чуть не упал!

- С ним будет все в порядке, - заверил Кили Старфайндер. - Еще пара-тройка ступеней, и он доберется до входной двери.

- Он считает ступени про себя. Я уверена.

- Не сомневаюсь.

Судя по схематичной, словно составленной из спичек фигурке, появившейся в их сознании, кит, общавшийся со своими пассажирами путем телепатическо-иероглифическим, был весьма невысокого мнения об алкогольных пристрастиях доктора Джонсона: 

- Не слишком-то вежливо, Чарли, - заметила Кили.

"Чарли" - это кличка, которую Кили дала киту.

- Как бы там ни было, но доктор Джонсон составил первый английский словарь, а этот сноб, лорд Честерфильд, ему никакой особенной помощи не оказывал. Как бы там ни было, но доктор Джонсон заслужил право на временную отставку от своей социальной активности, а также немного отдыха любым способом, каким бы странным он нам ни казался. Вот мое мнение!

- Как бы там ни было, домой он все-таки добрался, - сообщил Старфайндер, после того как дверь дома номер 1 по Иннер-Темпл Лэйн затворилась за объектом их наблюдения. - Еще несколько минут, и наш доктор окажется в полной безопасности в объятиях своей постели. Кстати, о постели...

Печаль затенила тонкие черты лица Кили, затуманила ее васильковые глаза.

- Ну пожалуйста, Старфайндер, можем мы настроиться еще на одну временную координату? Ты же знаешь, что сегодня моя последняя ночь на борту космического кита.

- Ты обещала мне, что Иннер-Темпл Лэйн будет последней картинкой.

- Я знаю. Но люди склонны обещать все что угодно, когда находятся на грани отчаяния. Тем более, что совершенно не важно, во сколько я завтра утром встану. Ты сам говорил, что собираешься попросить Чарли выйти в пространство в районе Ренессанса ровно через три недели после того, как я украла... через три недели после моего исчезновения. Так что безразлично, сколько мы теперь будем пребывать в Океане Времени, все равно будущее каким было для нас, таким и останется.

- Может быть и так, но в будущем ты считалась без вести пропавшей в течение трех недель, и твои родители уже с ума сошли от горя.

- Но они не расстроятся ни на капельку больше, если мы еще немножко побудем в прошлом. Конечно, если они вообще расстраиваются.

Старфайндер вздохнул.

- Хорошо, но только одна картинка. Что ты хочешь посмотреть?

- Не что. А кого. Я хочу увидеть Элизабет Баррет в ту пору, когда она еще жила в доме номер 50 на Сент-Вимпол стрит. Перед тем как она вышла замуж за Роберта. Когда она сочиняла свои "Сонеты".

- И в каком же это было году?

- В 1845 от Рождества Христова, - ответила Кили. - Весной, так мне кажется.

Старфайндер снова вздохнул.

- Трудновато будет настроиться, но я попробую.

Старфайндер был странным человеком. Странным хотя бы потому, что из всех возможных жизненных путей избрал многолетнее странствование во чреве переоборудованного космического кита. Разве это не странно? Космического кита, который, вопреки своей возможности пронизывать Океан Пространства и Времени, видеть и слышать на миллионы миль, одновременно видя и слыша все, что происходит в его внутренностях, нестись в обычном пространстве со скоростью, во много раз превышающей скорость обычного космического кита (то есть, мертвого), несмотря на устроенные внутри его туловища отсеки - хорошо оборудованные и освещенные человеческие обиталища, с прекрасной системой жизнеобеспечения, с горячей и холодной водой, с прочными и надежными трапами и переходами, с роскошно обставленным капитанским салоном, с ценностями, содержащимися внутри; несмотря на высокий уровень интеллекта и тонкость чувств и даже чувство юмора - несмотря на все эти способности, эти чудесные и волшебные качества, этот космический кит являл собой, как и все обычные киты, не более чем древний самодвижущийся астероид.

Старфайндер вышел из салона и, пройдя по главному коридору к переднему трапу-эскалатору, спустился на капитанский мостик. Там он включил аудио-визуальный "лепесток" на подобном розовому бутону просторном нервном центре кита, соединив его при помощи электромагнитной связи с визуальным экраном в салоне. После этого Старфайндер подключил бортовой компьютер (установленный, кстати, конвертировщиками в доках планеты Альтаир 4) к нервному центру кита, или, по сути дела, мыслительному центру. Кит был способен выйти на пространственно-временную поверхность в любой указанной точке наблюдения, предполагая, что данная точка не совпадает с точкой входа, однако обычные указания Старфайндера, произнесенные вслух: "Дом 50 по улице Сент-Вимполь, Лондон, Англия, планета Земля, весна 1845-го года от Рождества Христова", ничего для кита не значили, хотя за долгие годы общения кит все-таки сумел осознанно усвоить многие понятия из словарного запаса Старфайндера. Поэтому Старфайндер ввел задание в компьютер, который и перевел координаты в выражение, более понятное киту, следуя которому тот нырнул в пространственно-временной океан и почти мгновенно вышел на поверхность в указанной четырехмерной точке. Переход был практически мгновенным, и Земля, лишь на долю мига словно подернувшаяся туманом, снова появилась в виде шара в центре смотрового экрана мостика. Единственной разницей был иной рисунок созвездий, положение луны и Венеры (и, конечно же, других планет Солнечной системы, которые находились за границей поля зрения экрана), и только это являлось подтверждением тому, что кит предоставил теперь другую точку наблюдения и что половина века осталась позади.

Старфайндер вернулся в салон, где Кили Блю, подавшись в кресле к наблюдательному экрану, пожирала его глазами, рассматривая старый Лондон, пришедший на смену новому. На экране по-прежнему была Иннер-Темпл стрит. Улица изменилась, хотя и не очень заметно. Теперь им предстояло добраться от Иннер-Темпл до Сент-Вимпол - проблема состояла в том, что кит, впрочем как и сам Старфайндер, разбирался в Лондоне девятнадцатого века ровно столько же, сколько в балете и музыке.

Вздохнув, Старфайндер опустился на колени перед экраном и принялся крутить расположенные под экраном целую дюжину регуляторов со шкалами, взяв на себя роль настройщика-радиолюбителя, ибо кит был неспособен к столь тонкой ориентировке. С Иннер-Темпл можно было пройти на Уайт-Чапел - место, где когда-то свирепствовал Джек Потрошитель. Старфайндер терпеливо продолжал настройку. Бэкингем Плэйс, Бэйкер-стрит (Бэйкер-стрит, дом 7), Банхилл Роу... Только по случайности он наконец наткнулся на нужную улицу, после чего ему уже не составило труда настроиться на дом номер 50.

Кили в своем кресле наклонилась вперед ближе к экрану. Была вторая половина дня, и по улице то и дело проезжали кэбы и кареты. Старфайндер продолжал вращать регуляторы точной настройки. Постепенно в поле экрана появилась кухня (стены не были препятствием для телеглаз кита). В кухне дородная кухарка готовила что-то в огромной гротескного вида чугунной сковороде, рядом на плите в чугунном же горшке кипело и варилось какое-то кушанье (определить, что именно готовилось в горшке, было невозможно, - как по причине ограниченности силы кита в приближении и увеличении предметов, так и по причине состояния содержимого горшка, далекого от готовности). Далее Старфайндер настроил экран на хозяйский кабинет, где за письменным столом сидел пожилой мужчина весьма сурового и аскетичного вида, разбирающий пачку каких-то бумаг; потом на экране появилась гостиная, где о чем-то весело разговаривали двое молодых людей. Потом, неожиданно на экране появилась спальня, где в кресле сидела красивая женщина около тридцати лет, ее ноги были укрыты пледом.

- Это она, Старфайндер! - воскликнула Кили. - Это Бет. Ты нашел ее, Старфайндер. Ты нашел ее!

Старфайндер прошел к своему креслу и уселся перед обзорным экраном. Кили сидела, все так же напряженно подавшись вперед.

- Но она ничего не сочиняет, Старфайндер, - заметила Кили, - просто сидит в кресле и ничего не делает. Ну почему она не сочиняет свои "Португальские сонеты"?

Старфайндер испытал соблазн ответить, что женщина со средним или даже более среднего достатком, сколько бы ей лет ни было, как правило не обременяет себя лишним трудом, и по большей части как раз-таки не занимается ничем, то есть сидит и ничего не делает, но промолчал и не сказал ничего. Как бы там ни было, Элизабет Баррет была инвалид; с другой стороны, не стоило своим цинизмом портить настроение ясноглазому ребенку, никакой практической пользы от этого не будет.

Приглядевшись, они обнаружили, что глаза Элизабет Баррет закрыты. Более того, ее грудь опускалась и поднималась в ритме размеренного дыхания. У ее ног в пятне полуденного солнечного света лежала, обложкой вверх, раскрытая книга, явно выскользнувшая у Элизабет из рук, когда та заснула.

- Знаешь, что мне кажется? - подал голос Старфайндер. - Мне кажется, что Элизабет спит.

- Но этого не может быть! Как ты мог подумать такое! Разве может Элизабет заснуть над книгой стихов Робертса?

- Почему ты решила, что это книга стихов именно Робертса?

- А чьи еще стихи она может читать в эту пору, как не его? Ведь через год она выйдет за него замуж!

Кит был того же мнения, что и Старфайндер.

сообщил кит.

- Эх вы! - воскликнула Кили.

- Хорошо, спит Элизабет или нет, это сейчас не так важно, - подытожил Старфайндер. - Зато я отлично знаю кое-кого другого, кому следует идти спать.

Кили медленно поднялась из кресла. Поглядев на Старфайндера долго и со значением, она подчеркнуто повернулась к нему спиной и ушла с мостика. Потом, внезапно обернувшись, она стрелой подлетела к нему, поцеловала в щеку и, шепнув на ухо: "Спокойной ночи", убежала в свою каюту, которую называла "моя комната", расположенную рядом с каютой Старфайндера.

После ухода Кили Старфайндер еще довольно долго ощущал на щеке ее поцелуй, хотя и не позволял чувствам взять над собой верх. Он не мог позволить себе оказаться хоть на малую толику тронутым чувствами, потревоженными поцелуем юной невинной девочки, до краев полной любви и преданности, ввиду того, что стоящая перед ним задача требовала холодной сосредоточенности мысли, которую нельзя было нарушать непозволительными для него теперь глупыми сантиментами.

Некоторым образом корни его проблемы восходили к тем временам, когда Старфайндер еще служил обычным конвертировщиком в орбитальных доках на Альтаире 4, к тем временам, которые кит описывал так:

имея в виду, что если бы Старфайндер теперь отремонтировал до конца его вспомогательный мыслительный центр, о котором Иона, разрушивший главный центр, ничего не знал, то кит повиновался бы Старфайндеру весь остаток своей долгой жизни, доставляя его, по пожеланию, куда бы и когда бы то ни было, то есть в любую точку 

 (пространства) и 

 (времени).

И тем не менее корни проблемы могли быть прослежены и даже еще дальше в прошлое - до тех времен, когда сам он еще звался Иона и убивал космических китов, как считалось, для того чтобы заработать себе на жизнь, но на самом деле потому, что хотел отомстить китам за то, что один из них ослепил его, хоть и временно, за те шрамы, что остались у него на всю жизнь. Он убивал китов до тех пор, пока однажды не увидел в одном из них свое лицо и понял, что убивать китов дальше просто не может.

Конечно же, не ново под луной, что проблемы никогда не бывают простыми, а всегда сложными, но сложность его проблемы все-таки была уникальной. Кили Блю, дитя постпролетарского общества, развившегося на планете Ренессанс (Андромеда 9), составляющих которое членов она называла "высшими буржуа" из-за их привязанности к ценностям среднего класса и затхлой атмосфере взаимных отношений, похитила у своих сородичей звездного угря, проходящего экспериментальную конверсию в орбитальных доках Ренессанса (где отец Кили работал конвертировщиком). Угорь был похищен Кили исключительно ради того, чтобы "освободить его от рабства". Три недели спустя (по времени Ренессанса), угорь, которого Кили назвала "Паша" и которого очень сильно любила, прилепился к киту Старфайндера, после чего принялся активно потреблять жизненную субстанцию кита, вещество типа "2-омикрон-ви". Старфайндер проник на борт угря, уговорил Кили перейти с ним вместе на кита, где, после продолжения уговоров, ему удалось убедить Кили приказать угрю отлепиться. Сразу же после этого кит, действуя под влиянием инстинктов, протаранил и уничтожил угря. Старфайндеру следовало бы предвидеть такой исход, явившийся для него полной неожиданностью.

Угорь, несмотря на свой огромный размер, был питомцем Кили, она считала себя его хозяйкой, и горе от потери питомца поглотило ее с головой. Резюмируя текущее состояние дел, кит сообщил, что:

"говоря" тем самым, что с этих пор он, Кили и Старфайндер являются друзьями навеки в Океане 

 (пространства) и 

 (времени). Прошло несколько дней, и Кили так же полюбила кита "Чарли", как раньше была влюблена в "Пашу". Задачей же Старфайндера был вернуть Кили к ее родителям из "высших буржуа".

На первый взгляд, это не представляло собой никакой проблемы. Без сомнения предстояло пережить большое количество слез и слов прощаний; но не стоило сомневаться, что со временем Кили забудет и Старфайндера и космического кита и снова полюбит своих "высших буржуа", несмотря на то, что сейчас, как ей казалось, она презирает их. Единственной проблемой были финансовые и юридические компенсации, которые предстояли на Ренессансе. Украденный Кили угорь принадлежал орбитальным докам Ренессанса ("Орбитальные Доки Корпорейшн") и по самым скромным подсчетам стоимость угря составляла около 10 миллиардов долларов. Даже по законам Ренессанса казалось маловероятным, чтобы двенадцатилетнюю девочку привлекли к уголовной ответственности за угон угря; но тем не менее кто-то должен был заплатить десять миллиардов.

Старфайндер был беден как церковная мышь. Даже кит - собственный корабль - и тот официально ему не принадлежал.