Читаем Второй шанс-IV (СИ) онлайн бесплатно

Наверное, с полминуты я сидел, словно обухом по голове ударенный. Очнулся, когда батя бесцеремонно толкнул дверь и, откусывая от здоровенного бутерброда с колбасой и сыром сразу половину, прошамкал с набитым ртом:

— Слыхал, Максимка? Андропов-то коньки откинул!.. А, ну ты, я гляжу, тоже новости смотришь, значит, точно слыхал. Сказали, что скоропостижно, скорее всего, сердечко прихватило. А вот если бы сказали, что после долгой и продолжительной болезни… Ну да хрен с ним, помер и помер, другого посадят на его место.

Да уж, хотелось бы знать, кого именно. Первым позывом было ломануться к телефону и набрать Сергея Борисовича, чтобы узнать хоть какие-то подробности. Я был более чем уверен, что без вмешательства его команды, в которой по-любому состоят большие чины, тут не обошлось. Но тут же себя одёрнул. Ага, так тебе Козырев и начнёт расписывать подробности устранения Андропова по телефону, зная, что его линия стопудово прослушивается, как и у любого сотрудника УКГБ.

В конце концов, какая разница? Главное, что Юру убрали, царствие ему небесное, а это значит, что теперь ответвление этой реальности от той, которую я прожил в прошлой жизни, начнёт расходиться всё сильнее и сильнее. Ну что, товарищи ловцы-оппозиционеры, есть теперь смысл меня валить? Или это у вас на уровне принципов?

Я отложил гитару в сторону и лёг на кровать, закинув руки за голову. Убьют меня или не убьют — процесс не остановить. Я оказался просто стволом, из которого вылетела пуля. И теперь меня можно хоть переплавить, но пуля летит уже сама по себе и делает своё дело. Например, прошила насквозь председателя Комитета госбезопасности и полетела дальше. Проинструктированные мною через Сергея Борисовича неравнодушные люди теперь действуют сами, и моя помощь, думаю, им уже не понадобится. Ловцы не ловцы, но теперь я имею право расслабиться в плане глобальных воздействий на политико-экономическую движуху в СССР, и заниматься тем, чем хочу. А именно драться на ринге, писать книги и сочинять-подворовывать музыку.

Так что решил я Козыреву не звонить, если захочет что-то рассказать — я готов его выслушать. Вместо этого решил позвонить Корн, мы с ней не общались уже месяца два. Узнаю хоть, как идут дела с картиной.

— Ольга Васильевна? Добрый вечер, Максим Варченко вас беспокоит…

— Максим, здравствуй! Ты что-то давненько не звонил, я уж подумала, может, тебя судьба фильма и не интересует?

— Ещё как интересует, Ольга Васильевна, потому и звоню. А заодно поздравить с прошедшими.

— Спасибо, и тебя тоже! Что по киноленте, то зимние натурные и павильонные сцены почти отсняты. Остались натурные весенние и летние съёмки, это по хронометражу примерно минут тридцать, то есть примерно треть фильма. Главное, что укладываемся в график и не выбиваемся из бюджета, если тебя эта информация тоже интересует.

Что ж, спасибо тебе, товарищ Корн, за хорошую информацию. А пока можно определиться с планами на завтра. Не так уж их и много. С утра заскочу на Главпочтамт, что напротив драмтеатра, отправлю заказным письмо Льву Брониславовичу, личность которого у меня вызывает подозрения. Но это ещё не доказанный факт, да и надо выполнять свои обещания. Потом бегом в училище, заскочу в директорскую, расскажу Бузову про новую песню о поездах и грустных проводницах — текст первых двух куплетов и припева у меня уже готов, думаю, в течение получаса добью всю песню, и даже мысли о скоропостижной кончине Председателя КГБ этому не помешают. Сегодняшнюю тренировку в «Ринге» я проигнорировал, оправдание, если что — устал с дороги. Хотя в моём возрасте да с моими данными это звучит немного наивно. Зато завтрашнюю репетицию никто не отменял, свой коллектив я обзвонил по приезду. Как раз и будем работать над новой вещью.

Стоит ли Ингу после репетиции приглашать на свидание? Пока не уверен, мы и так с ней пару дней находились бок о бок. Не скажу, что устали друг от друга, но в отношениях тоже нужны хотя бы небольшие паузы, это я вам как бабник с многолетним стажем говорю, хе-хе. И добавлю, что чем реже встречи — тем они ярче, независимо от того, насколько вы влюблены друг в друга.

А вот в воскресенье после посещения бабули можно куда-нибудь сходить, чтобы потом сделать недельный перерыв. Пора уже приступать к новой книге, а то что-то я малость обленился. Правда, и поездки эти — то в Москву, то в Ялту — немного выбивают из колеи. Суетливыми получились новогодние праздники.

Хм, а не взяться ли мне за детективы? Придумаю собирательный образ сыщика, и тот будет у меня путешествовать из книги в книгу, как Лев Гуров у Леонова. Вон его книга на полке стоит, а я уже знаю, что будет в следующих, ещё не написанных. У него главный герой закончил юрфак и начинает карьеру в МУРе инспектором уголовного розыска, чтобы через двадцать лет дорасти до, если не изменяет память, звания полковника. Насчёт МУРа мысль хорошая, в Москве народу много, соответственно, и разнообразных преступлений совершается куда больше, чем, к примеру, в относительно маленькой Пензе. А вот какой временной пласт выбрать? Современный или торкнуться в прошлое?

Конечно, так и подмывало скоммуниздить у Чхартишвили-Акунина идею о приключениях Эраста Фандорина. Но пока, думаю, наша цензура ещё не доросла до того, чтобы пропускать в печать сочинения о похождениях сыщика, состоящего на службе у царского режима. Вот если бы он, раскрывая преступления, при этом ещё и состоял в «Народной воле»… Аж самому стало смешно.

Да и вообще воровать ещё и чужие книги — конкретный моветон. Пусть даже я дословно, естественно, ни одного романа не помнил, и пусть даже воровать у такого нехорошего человека, которым оказался Григорий… как его там… Шалвович, кажется. Как его сильно торкнуло на фоне событий в Крыму, и понеслось оно по трубам. Так что пока подождём с Фандориным, отложим про запас.

А может вообще начать с момента становления советских правоохранительных органов? Предположим, главный герой, совсем ещё юный, году эдак в 1921-м вернулся с фронта, где, естественно, воевал за красных. Сам-то он из крестьян, но в Москву его привёз сослуживец, уволившийся вместе с ним, заманил рассказами о том, что снова ставшая столицей Москва даёт большие возможности на любом поприще. Была бы голова на плечах, а она вроде бы у нашего героя имелась. Кстати, надо бы имя ему придумать. Ну, допустим, Платон, нормальное такое древнегреческое имя, навевающее мысли о философии. Но наш Платон тому Платону рознь, он будет не только думать, но и действовать. А фамилия пусть будет Мечников. А что, неплохо звучит — Платон Мечников. Карающий меч революции, так сказать.

Итак, попав в Москву, от руководства московского РКСМ[1] Платоша тут же получает предложение поработать на ниве борьбы с преступным элементом. ВЧК, которая вскоре станет ГПУ НКВД, идёт лесом — ещё не хватало моего героя сделать соучастником облавы на «врагов народа». Пусть лучше с УГРО работает, ловит уголовников.

А что в то время собой представлял столичный УГРО, он же МУР? Это нужно искать справочную информацию, с кондачка такую задачку не решить. Снова придётся идти в библиотеку в надежде, что там хоть что-то отыщется. Может быть, ещё жив кто-то из ветеранов пензенских органов, начинавших в то время. Но что они смогут мне поведать о московском уголовном розыске?

А не подключить ли к решению проблемы моего знакомого полковника Любушкина из Ленинского РОВД? Не исключено, что Александр Викторович сможет по своим каналам как-то поспособствовать получению документов, описывающих историю московского УГРО. Ну или, если не будет возможности переслать документы, хотя бы договориться со столичными коллегами, чтобы приняли меня и проводили в какой-нибудь архив. И заодно смогут подсказать кого-то из ветеранов, кто ещё в памяти, чтобы те поделились со мной своими воспоминаниями.

Не знаю, завтра Любушкин будет у себя или нет, можно в понедельник заглянуть к нему после учёбы. Надеюсь, он не в отпуске, иначе старт моей затеи может затянуться, а меня уже эта идея всерьёз захватила. Признаться, чесались руки смахнуть несуществующую пыль с чехла пишущей машинки, воткнуть её в сеть и начать долбёж по клавишам. Это и есть писательский зуд.

По идее, на личный приём нужно, наверное, записываться. Может, прорвусь, на крайний случай всё же запишусь на какой-нибудь другой день. Жаль, что не догадался в прошлый раз спросить номер его рабочего телефона, а лучше ещё и домашнего. Не думал, что когда-нибудь Любушкин мне понадобится.

До понедельника, назначенного мною днём встречи с полковником, можно будет уже продумать примерный сюжет, чтобы, если у Александра Викторовича возникнут вопросы по будущей книге, можно было кинуть ему наживку. Да что там, пусть уж наш герой будет уроженцем одного из сёл Пензенской губернии, как говорится, мелочь — а приятно. Окончил, скажем, три класса церковно-приходской, то есть читать-писать и циферки складывать умел, сызмальства отличался храбростью и смекалкой. В Гражданскую служил в разведке, не раз ходил к белым в тыл, проводил диверсии. За подрыв, например, состава с боеприпасами был награждён красными шароварами. А вот за следующую операцию — пленение и доставку через линию фронта белогвардейского полковника — получил уже орден Красного Знамени.

А не вернулся в родное село потому, что… Ну я не знаю, вся родня от какого-нибудь тифа вымерла, и остался наш Платон круглым сиротой. А может так быть, что решил в Москве найти хорошую работу и материально помогать своим сельским родственникам. Пожалуй, так будет гуманнее. А потом, например, к нему в столицу, скажем, младшая сестрёнка переберётся, на которую положит глаз начальник Платона, и у него в МУРе заведётся некий блат… Нет, конечно, это я передёргиваю, и вообще, рано пока ему о сестрёнках думать, самому бы обустроиться.

До того, как прикорнуть, я успел всё же добить оставшиеся два куплета песни, которую назвал просто — «Дорога». Наверное, Николаю Степановичу больше пришёлся бы по душе вариант «Железная дорога», но я на такое в жизни не пошёл бы.

Утром первым делом отправился на пробежку под вяло падающими с неба хлопьями снега. Давненько что-то не получалось бегать, с прошлого года, в горку к скверу Лермонтова даже немного задохнулся. Затем принялся выполнять всё задуманное накануне. Пока с Главпочтамта, где отправил заказное нотариусу, бежал в «рогачку», на фасаде ДК имени Дзержинского увидел большой портрет Андропова с траурной ленточкой в верхнем правом углу. В сердце кольнуло… Только почему-то сейчас я в полной мере осознал, что Андропова не стало по моей вине. Кто я такой, чтобы по моему требованию человека, каким бы плохим он ни был, лишали жизни? Я что, возомнил себя богом?

«Эк тебя, брат, в достоевщину понесло, занялся тут самобичеванием, — разозлился я сам на себя. — А не хочешь на глазок хотя бы прикинуть, сколько жизней будет спасено благодаря смерти одного упыря, решившегося отправить вчерашних мальчишек в афганскую бойню? По-моему, неплохой получается размен. Не говоря уже о том, что вряд ли кончина председателя КГБ так уж сильно подорвёт обороноспособность нашей страны. Может быть, она наоборот крепче станет… Хотя что гадать, главное, чтобы Афганистан в этой истории не случился».

Николай Степанович моё появление воспринял с ироничной усмешкой:

— О-о-о, кого я вижу! Неужто сам Максим Варченко соизволил явиться в училище?!

И тут же, увидев на моём лице нарождающуюся обиду, с извиняющей миной на лице заметил:

— Да ладно, не обижайся… Как съездил? Как там Ялта?

— Спасибо, Николай Степанович, замечательно. И Ялта даже зимой хороша, там как раз снегопад случился на второй день. Близко познакомился с Ротару, её мужем, их ансамблем «Червона рута». Подарил Софии Михайловне две песни, надеюсь, скоро вы их услышите по радио или даже телевидению в каком-нибудь концерте. Мне даже творческий вечер организовали в Крымской филармонии… А я тут между делом песню написал, «Дорога» называется. Про поезда, проводниц…

— Серьезно? А когда покажешь?

— Спою когда? Да если хотите, можно хоть сейчас, только до актового зала дойти, где гитара лежит…

— Через четыре минуты перемена закончится, — заявил Бузов, кинув взгляд на настенные часы над дверью. — Давай на следующей, сразу подходи к актовому залу.

— А может, лучше вы послушаете её уже в инструментальной аранжировке? Неделя максимум — и должна зазвучать как в концертном исполнении.

— Думаешь?

— Да точно говорю, Николай Степанович, совсем другое звучание, чем я тут под обычную гитару начну что-то изображать.

— Хм… Ладно, через неделю — так через неделю. Точно уложитесь? Смотри, в следующую субботу показываете мне песню.

На репетицию пришли только Валя и Юрка. Лена сегодня на занятиях в «кульке» почувствовала недомогание, сказала, чтобы репетировали без неё. Мол, вроде как простудилась. Ну ничего, и втроём справимся, тем более я пока не знал, куда в этой песне приткнуть электроорган. Звуки стука колёс он вряд ли издаст, тут должна работать ритм-секция в лице бас-гитары и барабанов.

Ребята в тему вошли легко, уже через час мы могли представить композицию на суд Бузова. Правда, без сольной гитарной вставки, я пока ещё не придумал, как она должна звучать. В любом случае впереди целая неделя, что-нибудь сочинится.

После репетиции я не придумал ничего лучше, как навестить нашу заболевшую клавишницу с передачкой. Успел на Центральный рынок к самому закрытию. Не торгуясь, купил яблок, апельсинов, мандаринов, до кучи плитку шоколада — благо что не бедствовал. Держа перед собой пакет, как знамя, двинулся на Урицкого, к дому Лены. И вот здесь меня поджидал неприятный сюрприз. На входе во двор я столкнулся с возвращавшейся откуда-то с другой стороны улицы нашей «больной». При этом она довольно мило щебетала с каким-то парнем, державшим её под локоток. Дальше произошло то, что Гоголь в своём «Ревизоре» назвал немой сценой. Длилось это несколько секунд, после чего Лена выдавила из себя:

— П-привет… А ты чего здесь?

— Да вот передачку заболевшей клавишнице несу. Наверное, дома под одеялом мечется в горячечном бреду. Держи, передашь ей при случае.

С этими словами сунул в руки опешившей Ленке пакет, развернулся и пошёл прочь. Услышал только в спину голос парня:

— Ленок, а это кто? И что за больная клавишница?