Читаем Второе пророчество (часть 1, СИ) онлайн бесплатно

Лица сидящих за столом мужчин скрывали низко надвинутые капюшоны свободных белых одеяний, сильно похожих на монашеские. Ни единое дуновение ветра не колыхало пламени зажженных свечей, потому что в полутемной комнате не было окон, а заполняющий ее воздух имел довольно неприятный затхлый запах - присущий именно таким, не слишком часто проветриваемым погребам и подвалам. Или склепам, ибо сие меткое определение куда более точно соответствовало мрачноватому интерьеру странного помещения. Для полноты сравнения не хватало только гробов да скелетов по углам, хотя их с успехом заменяли наполовину осыпавшиеся, траурные фрески непонятного содержания, да рисунок в форме ромба - занимающий большую часть стола. Из плавающих в темноте углов комнаты тянуло сыростью и вековым холодом разверстой могилы, а вместо светильников - под потолком висели прочно увязшие в липкой паутине и иссохшие до состояния мумий трупики летучих мышей. Подобный, до жути реальный инфернальный антураж, еще никогда не удавалось воплотить ни одному, даже самому талантливому голливудскому сценаристу, потому что создавался он не прихотливой фантазией человека, а самой смертью - чье дыхание буквально реяло под невысокими сводами сего подземного убежища. Впрочем, пятерых собравшихся вокруг стола мужчин это не пугало ни чуть. Да и что, спрашивается, могло смутить древних существ - с весьма большой натяжкой подходивших под определение "мужчины". Кстати, и под "люди" - тоже...

Сгорбленное, плотно закутанное в отороченный золотой каймой балахон создание, восседающее во главе собрания - протянуло над столом длинный рукав, надежно скрывающий его руку, из коего медленно выдвинулось нечто скрюченное и костлявое, густо поросшее грубой седой шерстью:

- Она, - глухо проскрипело из-под капюшона, - Золотая роза племени лугару! - от кисти, а скорее - лапы, отделился кривой палец, ультимативно уткнувшийся в белое пятно, явственно проступающее в центре ромбического рисунка. - Истинная дочь Сокола!

Три головы согласно кивнули в такт этим словам, но последний из присутствующих в подземелье неожиданно выпростал из рукавов смуглые, сильные ладони безупречно красивой формы и решительно сбросил капюшон, обнажая прекрасное лицо греческого бога, обрамленное завитками коротких черных локонов:

- А мужчина, - протестующе произнес черноволосый, - в пророчестве ничего не говорится о том, когда и где он родится? Значит ли это, что он обязательно станет сыном волков?

Из-под капюшона председательствующей за столом фигуры долетел саркастичный смешок, мгновенно перешедший в затяжной кашель.

- Ур Наставник! - черноволосый встрепенулся, гибким молодым движением вскакивая с резного дубового кресла. - Вам плохо?

Но закутанное в балахон существо остановило его небрежным взмахом мохнатой лапы, протестующе мотнув капюшоном, под которым на мгновение вспыхнули две кроваво-отвечивающие яркие точки:

- Мне хорошо, Волк, ибо мой недуг именуется не болезнью, а старостью. Облегчения же от старости не существует...

- Но, возможно, лечебные снадобья добрых прислужниц человеческого бога..., - осторожно начала другая фигура, чей голос поражал благозвучностью и богатством интонаций.

Названный Наставником усмехнулся еще ехиднее:

- Глупости, Солнечный Вестник! Тебе и самому известно - за уходящую жизнь цепляются только глупцы...

- А мудрецы? - с любопытством перебил черноволосый Волк, по-молодому горячий и несдержанный.

Но Наставник не укорил ученика за невежливость, а наоборот - поощрительно погладил его запястье своими расслоившимися от немощи когтями:

- Мудрец никогда не держится за преходящее, превыше всего ставя истину и будущее своих детей!

Волк смущенно покраснел...

- Как же ты еще молод, Лайош! - ласково произнес Наставник, впервые обращаясь к тому по имени. - Молод и смел...

- Прикажи отдать за тебя жизнь, - Лайош почтительно поднес к губам край белоснежного одеяния учителя, - и я выполню твой приказ не раздумывая!

- Тю-ю-ю, смельчак неразумный! - с шутливым порицанием Наставник наигранно оттолкнул Волка от себя, но это выглядело не наказанием, а скорее - одобрением. - Зачем мне твоя жизнь? А вот помощь - совсем не помешает...

- Прикажи! - еще возбужденнее повторил черноволосый, но его речь неожиданно прервал громкий скрежет открываемой двери...

На пороге комнаты появились двое молодых мужчин, одетых в короткие, модные кожаные куртки с металлическими заклепками, и сжимающие в руках мотоциклетные шлемы.

- Ур Наставник! - вновь прибывшие учтиво преклонили колени, приветствуя всех сидящих за столом. - Роза расцвела!

- Свершилось! - благоговейно выдохнул Наставник, хватаясь за плечо Вестника и тяжело привставая с места. - Ты слышал их, Эзра? Второе пророчество - свершилось!

- Успокойся, Абадайя, - мягко произнес Вестник, бережно усаживая Наставника обратно в кресло. - Излишние волнения опасны для твоего здоровья, - он подал Абадайе наполненный вином кубок и лишь после этого повелительно повернулся к переминающимся у порога посланцам: - Рассказывай ты, Ворон!

Носящий прозвище Ворон - стройный, востроглазый, с тонким профилем хищной птицы - довольно блеснул ровными зубами, с некоторой толикой превосходства подмигивая оставшемуся не у дел товарищу, и торопливо заговорил:

- Мы посетили могилу княгини Дагмары на острове Маргитсигет. Монашки по-прежнему преданно ухаживают за усыпальницей матери народа лугару и за священной дубовой рощей. Но каковым же безмерным оказалось наше удивление, когда мы обнаружили - розовый куст на могиле княгини расцвел в самое неподходящее время года, причем теперь на нем распустились сразу два бутона...

Эзра и Абадайя понимающе переглянулись.

- Целых двадцать пять лет подряд куст радовал нас всего одним цветком, подказывая - дочь Сокола родилась и жива. Но сегодня нам дан второй знак - свидетельствующий: будущая шаладанья солнечного народа достигла возраста свершений и готова принять на свои плечи весь груз бед - предначертанных в пророчестве...

- А мужчина? - неугомонный Волк-Лайош опять упрямо вернулся ко второму, черному пятну - расположенному точно посередине ромбического рисунка. - Что знаем мы о нем?

- Ничего, - с откровенным сожалением покачал капюшоном Абадайя, - пока ничего...

- Я молился, - тихонько добавил Эзра, - я просил бога указать мне точное место, где следует искать молодую шаладанью. А на заре вчерашнего дня был сниспослан мне вещий сон, однозначно подсказавший - здесь! - он вытащил из складок свого одеяния карту и четко указал на огромное государство, соединяющее Европу и Азию.

- Россия! - потрясенно воскликнул Наставник. - Наследница рода Сокола, потомок княгини Дагмары живет в России? Но это же немыслимо!

- Бог никогда не ошибается! - весомо констатировал Вестник. - И еще я чувствую - нам следует торопиться.

- Да, ур! - вмешался в разговор второй мотоциклист, высокий и мускулистый. - На острове мы так же видели и трех трусливых шавок, шпионящих для Порченных. А это значит - грязные псы уже тоже наслышаны о свершении второго пророчества и постараются нас опередить...

Абадайя и Эзра переглянулись вновь, на сей раз даже не пытаясь скрыть овладевшего ими волнения:

- Вот тебе и выпала желанная возможность проявить себя, Волк, - вздохнул Наставник. - Посети наших детей - Чистых, и передай им мою просьбу пробудить Изгоя, коего следует незамедлительно отправить на спасение дочери Сокола.

- Но, - недовольно хмыкнул Вестник, - разве не сказано в глиняных табличках главного Храма: "Берегись сына нечистой крови - несущего зло, да сеющего на своем пути мор и глад..."

- Один значок в этом тексте немного затерт, и мы не знаем точно: о зле или добре говорится в послании Заратустры, - беззлобно упрекнул Вестника Абадайя. - Я верю в силу души Изгоя...

- А я - нет! - холодно отрезал Эзра. - Он сын лугару по крови, но создан исключительно для убийства. Он не станет помогать дочери Сокола, а постарается ее погубить.

- Увидим, - задумчиво бормотал Наставник, пристально вглядываясь в ромбический рисунок, в центре которого отчетливо выделялись два пятна - белое и черное. - Увидим...

Блондинка в дозоре

Вопреки красивому женскому имени, записанному в моем паспорте - я иногда напрочь отказываюсь принимать банальный, сугубо бабский облик, ровно двадцать пять лет назад навязанный мне кем-то свыше. Возможно - богом, возможно - дьяволом, но вероятнее всего - легкомысленными родителями, в двухлетнем возрасте оставившими меня на воспитание дедушке - Льву Станиславовичу Сокольскому и свалившими в неизвестном направлении. "И черт с ними! - обычно сердито добавляла я, маясь на занятиях у ненавистного логопеда и шепеляво, по слогам, пытаясь произнести свое невероятно аристократичное имя, по причине вопиющей экзотичности частенько отравлявшее мою жизнь - Евангелина!" Львовна кстати по документам - спасибо любимому дедушке!

Блин, и угораздило же меня родиться девчонкой, да к тому же, отнюдь не писаной красавицей или законной наследницей заокеанских мультимиллионеров. Хотя, наверное не стоит мне на судьбу плакаться, потому что как раз с таких вот обыденностей и начинается история про Золушку: жила-была девочка с самой обычной внешностью старательной зубрилы, средними умственными способностями и абсолютным отсутствием первоначального капитала. Но вожделенный призрак хрустальной туфельки еще маячил где-то впереди, а посему - на протяжении всего отрочества, моя самооценка инертно плавала где-то в пределах между "два с плюсом" и "три с минусом", усиленно прикрываясь тщательно взлелеянной наглостью и грубость. Не взирая на многочисленные комплексы, к восемнадцати годам она неожиданно дозрела, устаканилась и вылилась в полностью сформировавшийся синдром непризнанного гения. Я критично хмыкала, недовольно рассматривая в зеркале свое бледное лицо, и пафосно сетовала вслух, удачно воспроизводя тягучие интонации актрисы Ренаты Литвиновой:

- Ну, вот как с таким незавидным багажом себе путь в жизни пробивать прикажете?

Да у меня же ничегошеньки за душой нет, из всей движимой и недвижимой собственности - только неисправимый идеализм и пышное имя: Евангелина! Кстати, точно также, кажется, звали дочку жутко заносчивых плантаторов в знаменитом американском романе "Хижина дяди Тома". Мда, с этаким выпендрежным именем уже не пойдешь в уборщицы или продавщицы, для него требуется изыскать какую-нибудь другую, более интеллектуальная профессию. Евангелина Львовна Сокольская - это вам не фунт изюма, это звучит гордо, да к тому же претенциозно - ну просто до крайности! А уж если ты заявилась в этот мир с нехилыми претензиями на харизматичность и с потугами на неординарность - то будь добра, веди себя прилично и готовься к неприятностям, которые конечно, не заставят себя долго ждать. Не даром я всегда подозревала: человеческая жизнь могла бы оказаться исключительно замечательной штукой, но лишь при одном обязательном условии - если бы мы знали, что с ней нужно делать...

Оглядываясь в прошлое, я могу с уверенностью заявидетельствовать - все мои проблемы начались с приемной комиссии университета, когда мадам председательша - сухопарая очкастая грымза с породистым носом до нижней губы, ошеломлено вытаращила на меня свои бесцветные глазенки и осведомилась томным голоском:

- Простите, милая барышня, а у вас, случайно - дворян в роду не водилось?

Я тут же сделала умное лицо и честно попыталась представить - как могут водиться дворяне? Но вместо этого, услужливое воображение немедленно нарисовало мне целый выводок жирных тараканов, на правах гастарбайтеров нелегально проживающих в кухонном шкафу у бабы Глаши - нашей соседки по коммунальной квартире. Тараканы, самоуверенные словно выпускники Гарварда, чем-то неуловимо напоминали саму дворничиху Глафиру - постоянно полупьяную, неопрятную тетку неопределенных лет, обладательницу темной жиденькой поросли на лице, изрядно смахивающей на усы... Я не сдержалась и саркастично фыркнула... Мадам председатель приемной комиссии тут же сдвинула очки ниже и посмотрела на меня еще заинтригованнее:

- Извините, а можно узнать о вашем образовании? - задала второй вопрос она, намеренно игнорируя мой школьный аттестат, лежащий прямо перед ней. - Вы, кажется, школу N 56 закончили? Никогда прежде не видела, чтобы из этого гадюш..., - она иронично хмыкнула, - из этого учреждения выходили золотые медалисты!

- Образовалась от слияния яйцеклетки со сперматозоидом! - четко отрапортовала я, с удовольствием, оптом мстя за насмешки над всеми, безмерно уважаемыми мной учителями, своим зачуханным рабочим кварталом и убогой интернациональной коммуналкой.

Породистая мадам со стуком уронила очки с носа и нервно затрясла подбородком, пытаясь побороть подкативший смех:

- Интересно, - медленно протянула она, разглядывая меня уже ничем не вооруженными глазами, без толстых линз - оказавшимися наивно-голубыми и по-щенячьи добрыми. - А разрешите-ка полюбопытствовать, откуда это у нашей бедной девочки с далеко не идеальной внешностью и манерами, взялось так много ехидства и склонности к зубоскальству?

- От верблюда, - нахально парировал я, справедливо решив - что терять мне уже нечего. - И учтите, это не моя фигура далека от идеала, это вашим убогим идеалам далеко до моей фигуры, - я балетным пируэтом эффектно прокрутилась на носке правой ноги, демонстрируя свои тощие метр восемьдесят, забранные в хвост светло-русые волосы с серебристым отливом и некое подобие бюста - чуть больше нулевого размера. - Да я же практически модель!

- Ага! - ошарашенная моими мослами, мадам председательша растерянно оглянулась на двух своих ассистенток, но обе платиновые блондинки со старшего курса и буферами размером с баскетбольные мячи уже давно находились в глубокой интеллектуальной отключке, осоловело хлопая густо накрашенными ресницами. Очевидно, их коэффициент IQ не вынес напора дерзкой абитуриентки и объявил безоговорочную капитуляцию.