Читаем Вспомни обо мне онлайн бесплатно

Кристина не чувствовала никаких угрызений совести.

С глупой, почти блаженной улыбкой она шла по улице, временами толкая плечами ворчливых прохожих, и напевала себе под нос глубоким грудным голосом: «Что… никто никогда-а-а… Что… никто ни-икогда… Не любил тебя так, как я-а-а… Не любил тебя так, как я…» Оттого, что песня эта звучала одновременно в оранжевых наушниках ее плейера, пение получалось громкое — громче, чем позволяли приличия. Люди оглядывались на нее и качали головами. Одета девушка была ярко и вызывающе: «кислотный», под цвет наушников топик, обтягивающие желтые шорты-трусы и белые босоножки на огромной платформе. Все это она купила прямо на вокзале и радостно нацепила на себя в туалете — наконец-то дорвалась! Довершали туалет белый виниловый рюкзак и распущенные до пояса темные прямые волосы, часть которых была заплетена в тоненькие косички. Кристина шла, плавно покачивая из стороны в сторону худыми бедрами, и ставила ноги крест-накрест — как манекенщица на подиуме.

Да, она была прямо-таки лакомым кусочком для добропорядочных тетушек, которые всегда не прочь посудачить о нравах современной молодежи…

Но Кристине было совершенно на это наплевать. Она была счастлива, как никогда в жизни. Сегодня сбылась ее мечта. Она шагала по Москве и готова была трогать руками стены и камни мостовой, каждый из которых казался ей святыней. Здесь когда-то гулял Пушкин… А вон там, возле маленькой церквушки, может быть, сам «Б.Г.»… а теперь по этим же улицам ступает она, Кристина Быстрова. Наверное, когда они гуляли здесь, то еще не знали, что станут известными. Они просто жили — мечтали, любили женщин, дрались, напивались в стельку, плакали…

Кристина была очень уверена в себе, ничего не стеснялась и не боялась. А ведь, по правде говоря, стыдиться ей было чего. Разве не она стащила из-под подкладки кресла деньги, которые родители откладывали на покупку дачного домика? Разве не она сбежала из дома, оставив им лишь короткую записку «Не ищите меня, все равно не вернусь. Кристина»? Разве не она надавала пощечин своему преданному другу Феде Крюкову по прозвищу Фредди Крюгер? И за что? За то, что он клялся ей в вечной любви и пытался отговорить уезжать. Конечно, избила она его не совсем за это… Какая девушка стерпит, если ее станут обзывать потаскухой, пусть даже будущей?..

Впрочем, что сейчас об этом вспоминать. Все уже позади, перед ней нарядная шумная улица, которая, как бурный поток, увлекает ее в неизведанную даль…

Она даже не предполагала, где будет сегодня ночевать. Еще с утра она выяснила, что общежитие абитуриентам не полагается.

— Что ж вы хотите, девушка, — сказала ей важная вахтерша со следами былой красоты на лице. — Конкурс — сто человек на место, и почти все иногородние. Где же такую ораву разместить можно? Тут никакой Олимпийской деревни не хватит…

Ладно. Не полагается — так не полагается. Погода теплая, ночи светлые — в крайнем случае можно поспать и на лавочке. А если захочет, она может и гостиницу снять. Денег хватит.

Кристина нисколько не волновалась перед прослушиванием. Готовилась она всего две недели, не больше, репертуар знала так, что он отлетал от зубов. Платье с голубым люрексом — то самое, в котором еще недавно щеголяла на выпускном вечере, всего одно-единственное, и выбирать, стало быть, не из чего.

До начала прослушивания оставалось еще два часа. Будет лучше, если она перекусит в каком-нибудь кафе. Неизвестно, когда до нее дойдет очередь, к тому же на голодный желудок у нее может не получиться ее коронный трюк со слезами…

Кафе подвернулось тут же — их здесь было, как грибов после дождя. Кристина зашла в небольшое помещение с наглухо задернутыми шторами, в котором обнаружила полукруглую стойку бара и несколько столиков. Посетителей не было — то ли из-за жары, то ли из-за слишком высоких цен.

Кристина заглянула в прейскурант — нет, цены здесь вполне подходящие. Она решила заказать себе яичницу с помидорами, бутерброд с семгой и кофе. Ужасно хотелось попробовать здешнее мороженое, но она боялась рисковать — вдруг посадит голос?

Мальчик-бармен был из тех, кого она всегда называла про себя индюками — глаза сведены чуть ли не к переносице от сознания собственного величия, челюсти все время двигаются, потому что во рту или папироса, или жвачка, половину лица закрывают волосы. Он молча выслушал ее заказ и также молча, продолжая жевать, обслужил.

— Обисапс! — вызывающе сказала Кристина, прежде чем отправиться вместе со своим заказом за столик.

Под настроение она любила произносить слова задом наперед. Она научилась этому еще в детстве и натренировалась так, что могла запросто бегло разговаривать на своем тарабарском языке. Ее всегда веселило удивление, в которое приходили при этом собеседники.

— Что? — недовольным тоном переспросил надутый бармен.

За иностранку он ее явно не принял.

— Отч лашылс! — сурово припечатала Кристина. На лице бармена по очереди сменились растерянность, удивление и наконец презрение.

— Дура! — буркнул он, засовывая руки в карманы.

— Сам дурак! — неожиданно перешла на русский Кристина и, не желая больше продолжать эту перебранку, гордо удалилась за столик. Она радовалась, что из гордого индюшачьего оперения удалось выдернуть несколько перышек.

Сидя у окна и неторопливо потягивая кофе, Кристина думала о своих потенциальных конкурентах. Сто человек на место… Значит, каждые девяносто девять человек — ее личные враги. Кто же из них пройдет? Может, тот парень, который ходит по училищу с начищенным чайником? А когда его спрашивают, зачем ему чайник, то неизменно отвечает: «А вдруг кто-нибудь захочет пить?» Хотя что ей этот парень? У мужчин свой конкурс — их же везде не хватает…

Значит, беспокоить ее должны только девушки.

Почему-то она ожидала, что красивых среди них будет гораздо больше. Однако, пока терлась возле крыльца в толпе абитуриентов, она заметила лишь двух или трех девиц, которых могла бы всерьез считать своими соперницами. Допустим, та, что пришла с гитарой, — личико у нее приятное. Но зачем-то она нацепила на голову шляпку в виде пляжного зонтика… Была там и еще одна ничего — с ямочками на щеках. Можно сказать, что лицо у нее запоминающееся… А вот та, что с косой ниже попы, опасности не представляет — наверное, все понимают, что если ее постричь, то останется один пшик…

Остальные, как показалось Кристине, по внешним данным просто никуда не годились. То слишком маленькие, то, наоборот, долговязые, то слишком толстые, то прыщавые, а то и вовсе неприлично кривоногие. Разумеется, не исключено, что у какой-нибудь из них талантище почище, чем у Чуриковой… Но пока начало вполне обнадеживало Кристину. Уж, во всяком случае, у нее было достаточно шансов выглядеть достойно.

Она со стуком поставила чашку на блюдце и бросила выразительный взгляд в сторону бармена. Все с тем же непроницаемым лицом он принимал заказ у какого-то типа в красном пиджаке. Кристина встала и, картинно виляя бедрами, прошествовала мимо стойки. «Индюк» вскинул на нее глаза и отвернулся. Определенно ей удалось его смутить.

— Огесв огешорох! — томным голосом произнесла напоследок Кристина и одарила бармена обворожительной ведьминской улыбкой.

Отвисшей челюсти посетителя в красном пиджаке она уже не видела, потому что отвернулась и зашагала к выходу…

У нее был еще вагон времени до прослушивания. Может, присесть на лавочку в этом скверике и снова повторить программу? Здесь вполне мило, тенек…

Она села, с удовольствием отлепила от спины рюкзак и приготовилась декламировать… как вдруг заметила на другом конце скамейки одиноко лежащую черную кожаную сумочку.

Кристина оглянулась по сторонам — может, хозяйка сумочки где-то неподалеку? Но скверик был пустынным, как и отходящий от него переулок.

Интересно, интересно… Значит, какая-то растеряха забыла ее здесь. Кристина попыталась представить себе, как выглядит эта женщина. Судя по фасону сумочки, она уже в возрасте… Не отличается особой бережливостью — кожа вся поцарапана, узор из черного бисера, который вышит на крышке, наполовину осыпался. И все-таки сумочка была изящной и выдавала хороший вкус ее владелицы.

Наверное, сейчас бедняжка сокрушается и вспоминает, где она могла ее оставить. А вдруг там что-нибудь ценное? Кристина знала, что незнакомые предметы на улице трогать нельзя, так как в них могут оказаться запрятанные взрывные устройства. Но любопытство было сильнее.

Забыв о том, что она собиралась повторить свой репертуар, Кристина пододвинулась поближе к сумочке и робко погладила ее рукой. Ладно, была не была. Она решительно взяла ее в руки и торопливо раскрыла.

Ничего особенного в сумочке не было. Никакого подозрительного предмета с торчащими проводками. Небольшая косметичка в виде затягивающегося мешочка… Золоченая пудреница… Массажная щетка, и в ней застрявшие на железных зубьях короткие черные и седые волосы. Значит, возраст владелицы Кристина определила правильно… Что там еще? Кошелек на «молнии» — пустой. А это что? Паспорт?

Дрожащими от любопытства пальцами Кристина раскрыла его на первой странице. «Певцова Маргарита Васильевна», — прочитала она и перевернула страницу. Справа она увидела фотографию. Необыкновенной красоты девушка с черными волосами и огромными светлыми глазами. Выражение губ немного обиженное — как будто она чем-то раздосадована. Кристина стала читать дальше: «Дата рождения — 15 марта 1951 года…» Ого! Значит, ей уже сорок шесть лет. Кристина перелистнула еще одну страничку. Та же девушка, но с выбеленными и постриженными волосами. Все равно красивая — и те же обиженные губы. Наверное, здесь ей двадцать пять. Кажется, фотографию в паспорте меняют еще раз — в сорок пять лет. Значит, должна быть третья фотография. Кристина полистала паспорт, но больше никаких фотографий не нашла. Зато обнаружила штамп о браке с неким Генераловым Владимиром Петровичем, а затем — о разводе с ним. В графе «дети» значился сын — но с другим отчеством. «Да эта растеряха — женщина с прошлым…» — подумала Кристина. Листая паспорт дальше, она наткнулась на штамп о прописке. Город Москва, переулок… Ничего себе — это же тот самый переулок, который она проходила, когда искала кафе. До него тут рукой подать…

Кристина посмотрела на часы. Время у нее еще было. Надо пойти и отнести сумочку хозяйке. Может быть, эта Маргарита Васильевна даже предложит ей какое-нибудь вознаграждение. А если самой ее не окажется дома, можно оставить находку кому-нибудь из соседей и попросить, чтобы передали.

С детства Кристина была отзывчивой к чужому несчастью. Она вечно лезла в драку с мальчишками, защищая более слабых и робких подруг… Сносила царапины и укусы, но вырывала из зубов у кошки какую-нибудь истерзанную птичку… Вызывалась спуститься по балкону с одного этажа на другой, если соседи забывали дома ключ и не могли попасть домой. Отец ругал ее за это.

— Сделаешь доброе дело — тебе же дороже выйдет, — говорил он. — Лучше уж сиди и не высовывайся, пока по шапке не получила…

Однако перевоспитать Кристину было трудно. Если перед ней вставал выбор — либо делать доброе дело, либо не делать, она всегда выбирала первое. Поэтому сейчас, забыв на время о предстоящем прослушивании, она отправилась по адресу, указанному в паспорте.

Звонок возле двери не работал. Кристина постучала. Никто ей не открыл. Тогда она постучала посильнее — и вдруг дверь под градом ее ударов распахнулась сама.

Кристина очутилась в затемненной прихожей, а когда прошла в глубь квартиры, то услышала доносящийся из комнаты хрипловатый женский голос. По всей видимости, его обладательница говорила по телефону:

— Да вы с ума сошли! Это не разговор… Я?! Это ты про меня? — В этом месте женщина хрипло и гортанно захохотала. Затем, после долгой паузы, продолжала уже совершенно серьезно, даже зло: — Да будет вам известно, я здесь совершенно ни при чем… Мое дело — сбыть товар… В цены я не лезу… Ценообразование — это, как говорится, не мое амплуа… — И она снова надолго замолчала — видимо, выслушивала мнение своего собеседника.

Кристина нетерпеливо помялась с ноги на ногу. Может быть, просто оставить сумочку в коридоре и тихо уйти? А как же тогда вознаграждение? Конечно, надежда была призрачной — но все-таки… Надо набраться смелости и постучать по дверному косяку или подать голос? Сколько же эта тетка будет еще трепаться? Так ведь можно и на первый тур опоздать. И вдруг женщина в комнате сорвалась в истерический визг:

— Да хватит вам меня запугивать! Я сейчас милицию вызову! Нет у меня денег — слышишь, падла? Нет — и не будет! — Только сейчас Кристина поняла, что хозяйка квартиры явно не в себе — или пьяная, или «под балдой». Она с такой силой швырнула трубку на рычаг, что, судя по звуку, едва не разбила ее. — Суки! — продолжила сама с собой ругаться она. — Суки вы рваные!

И в этот момент Кристина решилась и громко постучала в дверной косяк.

— Извините! — крикнула она в глубь комнаты. — Я к вам по делу.

— Кого еще там принесло? — проворчала женщина и вышла в коридор.

Кристина была поражена происшедшими за двадцать лет переменами. Неужели время способно за такой короткий срок превратить блестящую красавицу в пугало? Может быть, это не та женщина, а ее сестра? Но нет, это она, узнать ее все же можно. Кристина уловила ту единственную черточку, которая объединяла лица на двух фотографиях в паспорте и эту пропитую рожу (по-другому даже язык не поворачивался сказать). Знакомое обиженное выражение рта, словно у маленького ребенка, — вот что оказалось неподвластно никаким жизненным бурям.

— Вы Певцова Маргарита Васильевна? — бойко поинтересовалась Кристина, предупредив вопрос со стороны хозяйки квартиры.

— Да, это я… — блуждающий, пьяный взгляд голубых глаз. — А что?

— Я нашла в парке вашу сумочку с паспортом. Посмотрела адрес и решила вам ее принести. Вот… — И Кристина, достав из-за спины сумочку, протянула ее женщине.

— Боже мой, какая прелесть!.. — пробормотала женщина. — Сумочка. Паспорт. За это надо выпить. Как тебя зовут, моя лапочка?

— Кристина меня зовут.