Читаем Всё - за Викторию (СИ) онлайн бесплатно

Лондон, 1698 год

Было около десяти часов — время, когда добропорядочные жители столицы спали, отдыхая от трудового дня. Для другого же рода горожан начиналась трудовая ночь.

Наступало время воров.

И, возможно, именно такой человек ловко перебрался через кованую ограду, окружающую особняк графа Дантри, и спрыгнул на землю. Он выпрямился и осторожно двинулся к дому через сад, стараясь держаться ближе к деревьям. Вскоре неизвестный достиг широкой террасы, чьи большие, до самого пола, стеклянные французские окна смотрели в сад. Возня с задвижкой на одном из окон заняла не больше пары минут, и оно гостеприимно распахнулось перед взломщиком, пропустив его в дом.

***

Сад графа Дантри этой ночью пользовался особой популярностью. Чуть позднее к ограде подошел еще один человек. Он огляделся по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, полез в густые высокие кусты, растущие со стороны улицы. Кусты скрывали лаз в ограде, которым и решил воспользоваться ночной гость. Но его попытка проникнуть в сад графа прошла не столь гладко, как у первого визитера.

***

Джонатан Беркли втянул живот и вновь постарался протиснуться сквозь прутья ограды. Кажется, он поправился за время своего отсутствия в Англии. Раньше он, пусть и не без труда, но пролезал в отверстие.

Беркли прилагал титанические усилия, чтобы продвинуться вперед или хотя бы назад, и в какой-то момент вдруг понял, что застрял! От ужаса он покрылся холодным потом.

Что будет, если он не сможет выбраться, и завтра его, всеми уважаемого барристера 1, владельца преуспевающей юридической конторы, найдут в столь неприглядном положении, в кустах чужого сада?!

Скандал! Позор! Над ним будет смеяться весь Лондон!

Зачем? Зачем он пришел сюда снова? Он же дал себе слово вытерпеть и не ходить под ее окна. Ведь ждать осталось совсем немного.

Но как он мог устоять и не прийти сегодня? Это было выше его сил — противиться соблазну увидеть Ее.

Виктория…

Раньше Беркли часто приходил к ее окнам поздним вечером и стоял в ожидании, не мелькнет ли знакомый силуэт. Порой ему везло, и он видел не только безликую тень, но и саму Викторию: в хорошую погоду она любила выходить на балкон. Она стояла там и любовалась луной, а Джонатан таился внизу, скрытый от ее глаз густыми кустами и темнотой ночи, и представлял, что луна светит лишь для них двоих, а Виктория телом и душой принадлежит только ему… Он видел ее тонкую фигурку у перил балкона и чувствовал, как сердце сладостно замирает в груди. Как же он желал обнимать ее, целовать, обладать ею! Только она ему нужна.

Виктория… Как желанно звучит ее имя.

Ну, кто бы мог подумать, что он, уже немолодой человек, повидавший жизнь, влюбится столь горячо и отчаянно? Уж точно не сам Беркли — до знакомства с Викторией он и в любовь не верил. И, лишь встретив эту прелестную девушку, он понял, как пусты были прожитие годы. Впрочем, будущее тоже казалось жалким без нее.

И однажды он осмелился просить ее стать его женой, но получил жестокий отказ.

Все надежды Джонатана разбились в тот миг, осталась лишь слепая ревность к ухажерам, что крутились вокруг его Виктории.

Почему она ему отказала? Ни один мужчина не любил бы ее так, как он, Джонатан! Он бы сделал ее счастливой, он бы жизнь отдал за одну ее улыбку!

Да, он уже не молод, ему сорок три. Да, тело его давно оплыло, стало грузным и неповоротливым, а под париком разрастается лысина. Но разве красота и молодость главное в мужчине? Конечно, нет! Главное — он готов ради любви на все!

Но Виктория его отвергла.

Беркли пытался ее забыть, но она не шла из головы. И бесконечные мысли о Виктории изматывали, повергали в отчаяние, лишали аппетита, воли, желания жить. Он оставил контору на брата и уехал из страны. Он путешествовал, видел много нового, даже завел роман, но образ Виктории занозой сидел в сердце. Каждый вечер ему хотелось оказаться под ее окнами и увидеть хотя бы ее тень в окне.

Виктория…

Конечно, с его блестящим умом Джонатан нашел выход.

Скоро! Очень скоро она будет принадлежать ему! Вся… безраздельно… Ведь он так много сделал для их совместного счастья… Для этого ему даже пришлось убить ее отца.

Виктория тихо вздохнула и поднялась со стула. Она не ложилась, ожидая, когда оставшиеся в доме слуги уснут. Меньше всего ей хотелось, чтобы они застали ее за столь недостойным делом, которое она задумала.

Обстоятельства складывались весьма благоприятно для ее плана, — дядя уехал в загородное поместье и забрал с собой почти всю прислугу. В доме остались дворецкий и камеристка Виктории. Дядя даже повариху с собой забрал, хотя девушка была уверена, что в Эссексе, куда он отправился, есть и повар, и целая толпа поварят при кухне.

Впрочем, голодное существование Викторию мало сейчас заботило. Она собиралась обыскать кабинет родного дяди и чувствовала себя отвратительно, понимая, насколько низок подобный поступок, и к сколь тяжким последствиям он может привести, если ее застанут на месте преступления. Вообще-то замышляемый обыск стал не единственным пятном на ее совести. Она украла ключ от кабинета у дворецкого! Удивительно, как низко человек может пасть ради денег.

Еще недавно Виктория о таком кощунстве и помыслить не могла. Ей казалось, что жизнь устроена: она молода, красива и обеспечена. Она даже сумела примириться со своим скандальным происхождением, о котором не уставали судачить злые языки за спиной. А по достижении Викторией брачного возраста интерес к ее персоне лишь усилился. Завистницы прочили незаконнорожденной дочери графа Дантри самую невыгодную партию.

Впрочем, Виктория старалась не обращать внимания на сплетни. У нее имелись поклонники, к ней сватались приличные джентльмены. Она давно могла выбрать себе мужа, — отец позволил ей сделать выбор самой и не диктовал свою волю, — но никто из возможных претендентов не увлек ее достаточно сильно, чтобы захотелось сказать «Да».

Виктории исполнилось двадцать, но отец не настаивал на ее замужестве, скорее наоборот — не хотел расставаться с ней. Его вполне устраивало, что дочь находится при его особе. Граф любил Викторию. Его не смущал тот факт, что многие в высшем обществе воротили от его дочери свои аристократические носы. Для Виктории же столь откровенное пренебрежение стало весьма ощутимым ударом по самолюбию. Тем не менее, назло всем сплетникам, она никогда не оставалась без поклонников и даже научилась не замечать презрительные взгляды аристократов.

Жизнь Виктории вполне можно было назвать праздной, но все изменилось в одночасье. Веселье и беззаботность отошли в прошлое — вместе с богатством.

Два месяца назад ее отец погиб из-за несчастного случая. Его смерть стала страшным ударом для девушки. Но она тогда не знала, сколь сильно изменится ее жизнь после трагического события.

Из богатой наследницы Виктория превратилась в незаконнорожденную бесприданницу и приживалку в доме собственного отца. А произошло это из-за того, что ее родитель, Бенедикт Кэрри, граф Дантри, не оставил после себя завещания. Все наследство и титул перешли к его двоюродному брату Сесилю Ридли, который также стал опекуном Виктории.

Получив титул, дядя оставил пост судьи. Он на удивление быстро перебрался в дом покойного графа и начал наводить свои законы. Он любил порядок, к тому же был строг и весьма прижимист.

Первым делом Сесил дал расчет всем слугам, решив, что покойный кузен чересчур много им платил. Дядя нанял новую челядь; прислуги стало ровно вполовину меньше, чем у Бенедикта.

Однажды утром Виктория обнаружила, что на звон колокольчика никто не явился, а в доме появились незнакомые ей слуги. На ее вопрос о камеристке дядя презрительно ответил, что приживалкам такая роскошь не положена. Виктории пришлось подарить дорогое колье одной из служанок, чтобы та выполняла хотя бы часть обязанностей ее камеристки. После этого в комнату девушки, даже не постучавшись, вошел ее опекун и потребовал, чтобы она передала ему драгоценности. Она не нашлась, что возразить, и ей пришлось расстаться со всеми ценными вещами, что дарил ей отец. Зато она, уже с позволения хозяина дома, обзавелась служанкой.

Но весь ужас своего положения Виктория по-настоящему осознала после того, как случайно подслушала разговор дяди с его одноглазым помощником. Услышав голос опекуна в холле на первом этаже, она спряталась за лестницей, и собеседники, не подозревая о ее присутствии, прошли мимо, вполголоса обсуждая ее будущее.

— Что мне с ней делать? Я готов выкинуть эту девку на улицу, лишь бы она не мелькала у меня перед глазами! Видеть ее не могу! — скрежетал Сесил своим надтреснутым, неприятно резавшим слух голосом.

— Отправьте мисс Виже работать на кухню, — раздался затем тихий вкрадчивый голос Одноглазого.

— Нет, — отвечал граф после небольшой паузы, — похоже было, что идея, поданная помощником, вначале показалась дяде заманчивой. — Брат не простил бы мне.

— Может, устроить ее компаньонкой в приличный дом? — вынес новое предложение помощник.

Мужчины покинули дом, и Виктория не слышала продолжения разговора.

Потрясенная, она продолжала стоять за лестницей, пытаясь осмыслить услышанное.

Выкинуть на улицу? Отправить на кухню? Устроить компаньонкой?! Не такой она видела свою жизнь!

Виктория надеялась встретить благородного джентльмена, с которым они полюбят друг друга и поженятся. И только теперь она поняла, что все ухажеры, столь настойчиво добивавшиеся ее руки при жизни отца, вдруг куда-то пропали. Судя по всему, надеяться на то, что опекун выделит ей приданое и попытается выдать замуж, не приходилось.

Сесил и раньше давал Виктории понять, что он ее лишь терпит. Он был бесконечно ею недоволен и постоянно читал нотации о том, как должна себя вести воспитанная девушка. Но Виктория и не подозревала, что ее положение настолько шатко. Теперь она полностью зависела от ненавидящего и презирающего ее дяди.

Подслушанный разговор вывел ее из полусна, в котором она постоянно пребывала после смерти отца. Нужно было что-то делать, пока опекун не устроил ее жизнь «по-своему». Но ей никогда раньше не приходилось заботиться о себе; она не знала даже, с чего начать.

Ну почему отец не предусмотрел всё и не оставил завещания?

Поначалу убитая горем девушка не думала об этой странности, — так же, как она, бесконечно балованная, никогда не думала о деньгах при его жизни.

Но почему же все-таки отец не оставил завещание? Граф был уже немолод и не мог не позаботиться о любимой дочери. А что, если завещание все же существует? Если его до сих пор не огласили, значит, оно хранится в надежном месте. Поэтому сегодня ночью Виктория собиралась обыскать кабинет отца, — вернее, теперь уже кабинет дяди. Это ее последняя надежда на обеспеченное будущее.

***

Идти ночью по пустому дому было жутковато. Пол неприятно поскрипывал под ногами, а по стенам расползались пугающие тени. Виктория бережно прикрывала рукой огонек свечи, но тот все равно нервно метался на фитиле, угрожая совсем потухнуть.

Только бы никто не проснулся. В обычный день камеристку не дозваться, а дворецкий так вообще прикидывался глухим, когда Виктория к нему обращалась. Но она подозревала, что у обоих острый слух, и скрип пола, который казался ей оглушительным, мог их разбудить.

Девушка подошла к двери кабинета и остановилась. Несколько секунд она прислушивалась к звукам в доме, но ничто не нарушало тишины. Тогда Виктория вытащила из кармана ключ и вставила его в замочную скважину. Но попытка открыть замок не удалась. Она в недоумении посмотрела на дверь, а потом потянула ее на себя. Удивительно, но дядя забыл ее запереть, это было так на него не похоже.

Будто издеваясь, тяжелая дверь издала протяжный скрип, хотя на памяти Виктории она никогда не скрипела. Девушка юркнула в кабинет и плотно прикрыла ее за собой.

А если дворецкого разбудил скрип? Что, если он явится сюда проверить, все ли в порядке?

Тогда, он обнаружит запертую дверь, — решила Виктория — и закрыла замок изнутри на ключ. Старик увидит, что кабинет заперт, и уйдет.

Приняв меры предосторожности, она приступила к выполнению своего плана.

Неясное пламя одинокой свечи не могло осветить большую комнату, заставленную мебелью. По мере продвижения ночной гостьи по кабинету из темноты выступали массивный письменный стол и книжные шкафы, украшенные замысловатой резьбой.

Найти что-то здесь на первый взгляд показалось Виктории весьма проблематичным, — новый хозяин наводил свои порядки, причем довольно странные. Так, многие книги оказались сняты с полок и стопками разместились по всему кабинету, на софе и даже под ней. Мебель тоже передвигали — Виктория помнила другое её расположение, иногда она бывала здесь, заходила к отцу, когда он работал.

Девушка пребывала в полнейшем смятении. Ей нужна книга, которую когда-то показывал отец, но как найти ее в таком хаосе?

Решив не впадать в отчаяние и не терять даром времени, Виктория принялась за поиски. Она обходила шкаф за шкафом, читая названия на корешках томов. Она вытащила и просмотрела бесконечное число книг — и, наконец, ей повезло.

Она открыла очередной толстый том и чуть не вскрикнула от радости. Нашла!

Виктория метнулась к столу и положила на него свою находку. Сердцевина книги была вырезана, в ней организовали тайник. Отец сам показывал ей этот том и говорил, что в нем хранятся самые важные документы и фамильные драгоценности.

Виктория нетерпеливо вытаскивала бумаги, тут же жадно читала их и разочарованно откладывала в сторону. Драгоценности тем более не заинтересовали ее. Наконец, девушка закончила осмотр тайника. Она выпрямилась, задумчиво глядя перед собой и от расстройства постукивая пальцем по столу.

Завещания не было.

А она так надеялась на книгу-тайник…

Где еще можно поискать? В столе? Если в нем лежало завещание, то дядя не мог его пропустить.

Неужели опекун уничтожил завещание, чтобы получить все? Виктория не исключала такой возможности. Она уже понимала всю бесперспективность своих поисков. Отец не стал бы столь тщательно прятать завещание, а, если бы оно находилось где-то на виду, дядя наверняка обнаружил бы его.

«Не поэтому ли, — подумала она, обводя взглядом кабинет, — здесь такой беспорядок?»

Тем не менее, Виктория уже не могла остановиться и осмотрела каждый ящик стола. Она даже залезла под стол и, ударившись головой, совершенно случайно обнаружила тайник. Послышался щелчок, и маленькая панель сбоку ушла в сторону. В тайнике оказались какие-то бумаги и письмо.