Читаем Все возможно онлайн бесплатно

— Так, значит, ты вышла за меня из-за Кэт? — губы Льюиса злобно искривились. — Какой-то прохвост сделал тебе ребенка и бросил, и ты не нашла ничего лучшего, как подцепить первого, кто подвернется под руку. — По лицу его пробежала странная, удивленная улыбка. — Господи, каким же я был болваном! Как я мог этого не понимать? Ведь все было ясно с самого начала!

— Почему ты решил, что меня бросили? — Элен растерянно посмотрела на него. — Я сказала только, что осталась одна…

— Не надо лгать, — с неожиданной силой проговорил он. — Ради бога, не надо лгать.

Он замолчал, борясь с собой, и Элен с досадой поняла, что он так и не выскажет ей то, что собирался. Впрочем, она заранее знала все, что он мог сказать. Наверняка какое-нибудь очередное нелепое обвинение. Сколько их уже было!

Она нетерпеливо посмотрела на него. Она видела, что ему очень хочется выложить ей это новое обвинение, но он все-таки сдержался и сказал то, что всегда говорил в таких случаях:

— Но ты ведь любила меня, признайся? Я не верю, что ты вышла за меня замуж без любви.

Она на минуту опустила глаза и снова взглянула на него, решительно и серьезно.

— Нет, Льюис, но я думала, что могу полюбить тебя потом.

Лицо его исказилось.

— Вот как, потом? — проговорил он ровным, холодным тоном и, помолчав, добавил медленно, словно в раздумье: — Шлюха. Подлая, грязная шлюха.

Затем он ударил ее, ударил так сильно, что она упала. Некоторое время она лежала неподвижно, стараясь не расплакаться. Льюис и раньше бил ее, но никогда еще не вкладывал в свои удары столько силы и ненависти. Едва он вошел в комнату, Элен сразу поняла, что он хочет ее ударить. Она знала, что она не может ему помешать — он был гораздо сильней, и ему ничего не стоило с ней справиться. Чувство беспомощности и обиды переполняло ее. Она вспомнила слова матери, сказанные много лет назад: «Он ударил меня один раз, Элен, всего один раз. Но этого было достаточно».

Она медленно поднялась на ноги. Льюис смотрел на нее, не произнося ни слова. Она постояла, приходя в себя — ей не хотелось, чтобы он слышал, как дрожит ее голос, — и сказала:

— Если ты еще раз посмеешь меня ударить, я от тебя уйду.

Льюис судорожно провел рукой по волосам, огляделся и похлопал рукой по карманам.

— Черт, куда я подевал ключи от машины? А, вот они… — Он сгреб ключи со стола, поднял светлый полотняный пиджак, лежавший на стуле, перекинул его через плечо и двинулся к двери. — Можешь подавать на развод, — проговорил он с каким-то злобным удовольствием. — Повод я тебе уже дал. — И вышел из комнаты.

— Бал, бал, когда же будет бал?

Кэт стояла в центре зала. Щеки ее разрумянились, узкое личико сияло от возбуждения. Элен с нежностью посмотрела на дочь: как она вытянулась за лето, просто удивительно! Потоки солнечного света заливали ее запрокинутое вверх лицо и прижатые к груди руки. За последнее время волосы у девочки сильно отросли, и ее начали причесывать по-новому, разделяя непокорные локоны пробором сбоку. Когда она волновалась, как сейчас, лицо у нее вспыхивало, а глаза темнели, из голубых делаясь почти фиолетовыми. В такие минуты она была поразительно похожа на Вайолет. Глядя на ее горящее от радости лицо, Элен снова вспомнила свое детство, убогий трейлер и мать, поющую ей песню о душистой сирени.

От Касси, конечно, тоже не укрылось это сходство. Стоя рядом с Мадлен, она с улыбкой следила за девочкой, неуклюже кружащейся в центре зала.

— До чего же она похожа на бедняжку Вайолет, — проговорила она, печально покачав головой.

Это замечание почему-то обрадовало Элен. Она почувствовала, что настроение у нее поднялось. Кэт права: разве можно грустить, когда впереди их ожидает такое важное и волнующее событие — бал в честь окончания работы над «Эллис»? Ей захотелось побыстрей начать приготовления. Она подхватила Касси под руку и двинулась вместе с ней по залу, прикидывая, как бы получше украсить его к предстоящему торжеству.

Это было непросто. Бальный зал сильно отличался по стилю от остальных комнат дома, он казался перенесенным сюда из другой эпохи. Именно здесь проходили когда-то знаменитые вечера Ингрид Нильсон, на которых танцевали Рудольфо Валентино и Глория Свенсон. Просторная вытянутая комната длиной не меньше ста футов освещалась хрустальной люстрой, подаренной Нильсон венгерским принцем, некоторое время пользовавшимся ее расположением.

По одной стороне тянулись высокие арочные окна, выходящие на террасу, по другой — такие же высокие трехстворчатые зеркала; возле торцовой стены возвышался помост для музыкантов, потолок был украшен затейливой лепниной. С тех пор как они перебрались в дом Нильсон, Элен почти не заходила сюда, и сейчас, разглядывая огромный помпезный зал, своей пышностью, обилием позолоты и слоновой кости напоминающий свадебный торт, она вдруг решила, что он ей нравится.

— Касси, тут обязательно нужно поставить пальмы. Вот здесь, здесь и здесь. А вон там, возле помоста, — горшки с цветущими растениями. Лучше всего такими, у которых нежный аромат, — гардениями, туберозами… Ну и, конечно, папоротник. Да, да, запиши, Касси, как можно больше папоротника.

Касси с улыбкой посмотрела на нее.

— И еще камелии, — уверенно проговорила она. — Вайолет очень любила камелии. Я уверена, что ей понравился бы этот зал. — Она сделала пометку в блокноте и озабоченно нахмурила брови. — А мы сможем достать сейчас эти экзотические цветы — камелии, гардении?

— Конечно, Касси. Не забывай, ведь мы в Голливуде. В Голливуде можно достать все. — Элен обняла Касси за плечи. — По-моему, вечер получится на славу. Давай проверим еще раз, все ли мы записали. Итак, музыканты будут сидеть вон там. Бар устроим здесь. Да, кстати, не заказать ли нам розового шампанского? Касси, Мадлен, как вы считаете?

Касси повернулась к Мадлен — кому, как не француженке, полагалось решать вопрос о вине. Мадлен, зараженная их волнением, захлопала в ладоши:

— Обязательно — и розового, и белого. Пусть все будет как на свадьбе. — Она повернулась и оглядела комнату. — И еще, я подумала… А что, если украсить стены? Можно сделать гирлянды из цветов и развесить их такими широкими, плавными зигзагами — vous voyez?[1] Одну вот здесь, другую там, третью где-нибудь между зеркалами или вон там, над дверью. По-моему, это будет очень красиво. Можно взять белые розы, sa sera charmant![2] Когда я была маленькой, я видела такие гирлянды на балу у… — Она запнулась и слегка покраснела. — У наших соседей.

Элен, увлеченная разговором, ничего не заметила.

— Да-да, — весело подхватила она, — гирлянды — это чудесно. А в зимнем саду… Что бы нам устроить в зимнем саду? А, знаю, мы поставим там орхидеи. Помнишь, Касси, кто-то рассказывал нам, что Нильсон очень любила орхидеи. После того как она ушла из кино, она целиком посвятила себя разведению цветов. Она перестала выходить из дома, перестала устраивать вечера и занималась только цветами… — Элен поежилась. — Мне кажется, мы должны оставить все так, как было при ней. Она настоящая хозяйка этого дома, а мы — только ее гости. Ты согласна со мной, Касси?

Касси молча кивнула. Потом, после паузы, проговорила:

— Она была очень красивая. В детстве я смотрела почти все фильмы с ее участием…

Элен встала. Ей тоже вспомнились фильмы Нильсон. Она сыграла гораздо больше ролей, чем Элен.

«Роли, — подумала она. — Роли, образы, персонажи. Неужели это все, что осталось после актера?» Она повернулась и тряхнула головой.

— Мы сделаем все так, как сделала бы Нильсон, — тихо проговорила она. — И пусть этот бал будет посвящен ей и тем, кто когда-то веселился вместе с ней в этом доме…

— Мамочка, научи меня танцевать, — послышался у нее за спиной настойчивый голосок Кэт. — Ну пожалуйста, мне так хочется потанцевать!

Элен посмотрела на Касси.

— Подожди, ma petite![3] — воскликнула Мадлен. — Без музыки ничего не получится. Подожди, сейчас я поставлю пластинку.

Она повернулась и выбежала из зала, оставив дверь распахнутой. С минуту все было тихо. Но вот из соседней комнаты полетели сначала робкие, а потом все более требовательные и уверенные звуки венского вальса.

Это было похоже на волшебство — музыка неслась неизвестно откуда, она заполняла собой все вокруг, на минуту Элен почудилось, что она доносится из прошлого, из тех далеких времен, когда в зале было тесно от кружащихся пар, а музыканты играли на возвышении, заглушая говор и смех гостей. Элен посмотрела на Касси, ей показалось, что им в голову пришла одна и та же мысль. Она обернулась и увидела, что Мадлен стоит в дверях и выжидательно смотрит на нее. Она шагнула к Кэт и осторожно обняла ее за талию.

Кэт подняла к ней взволнованное и слегка испуганное личико.

— Я буду тебя вести, — сказала Элен, беря ее за руку. — Не бойся. Повторяй все за мной. Ну, начали.

Первые несколько минут у Кэт ничего не получалось, она то и дело спотыкалась и наступала Элен на ноги, но через некоторое время поймала ритм и стала кружиться быстрей. Элен чувствовала, как легко и свободно движется ее крепенькое, гибкое тельце. Неожиданно Кэт подняла голову и, смеясь, взглянула на нее. Они продолжали танцевать, радуясь тому, что у них так хорошо выходит.

Затем музыка начала постепенно стихать. «Я запомню это навсегда, — подумала Элен, — этот пустой зал и этот удивительный танец. Да, да, я буду помнить их, сколько бы лет ни прошло…»

Она вдруг почувствовала усталость. Ей пришло в голову, что Кэт еще слишком мала, что через несколько лет она все забудет.

Музыка смолкла. Элен крепко сжала ручки Кэт и проговорила с настойчивостью, удивившей ее саму:

— Запомни этот день, Кэт. Пожалуйста, запомни его хорошенько.

— Вот оно, посмотри. Я получила его сегодня утром. Я знала, что оно придет. Элен не могла обо мне забыть.

Стефани протянула ему белый квадратный кусочек картона. Он заметил, что руки у нее слегка дрожат. Она потрогала пальцем черные рельефные буквы и подняла на Льюиса сияющие глаза:

— О, Льюис, я так счастлива! Я просто в себя не могу прийти от радости.

Льюис торопливо отвел взгляд. Стефани не знала, что приглашение, которого она ждала с таким нетерпением, было отправлено ей в самую последнюю очередь. Остальные гости получили его по крайней мере неделю назад. Если бы не Льюис, о Стефани вообще не вспомнили бы. Зная, как ей хочется попасть на этот бал, он будто между прочим обронил вчера в разговоре с Элен ее имя. Элен схватилась за голову:

— Ой, как же я могла забыть! Теперь она, наверное, на меня совсем обидится… Я ведь так и не позвонила ей после съемок. Как ты думаешь, еще не поздно отослать приглашение?

Льюис пожал плечами.

— Наверное, нет. В любом случае я уверен, что она не придет.

Все это происходило вчера. Льюису до сих пор не верилось, что он совершил этот чудовищный поступок. Даже сейчас, когда он воочию видел его результат, он не мог понять, как у него хватило наглости выудить у Элен это приглашение. Если бы еще речь шла о простой вечеринке, а не о грандиозном бале, на который мечтал попасть чуть ли не весь Голливуд! Это было непростительно.

Ему казалось, что своим поступком он предал не только Элен, но и Стефани. И теперь из-за своего дурацкого малодушия он целый вечер должен будет наблюдать, как его жена и его любовница веселятся под одной крышей. Представив себе эту картину, он зажмурился от ужаса. И все-таки, несмотря на угрызение совести, которое он испытывал после этого шага, он чувствовал, что решился на него не случайно, что в глубине души он всегда мечтал свести их вместе — настоящую Элен и Элен поддельную.