Читаем Все, о чем мечтала (ЛП) онлайн бесплатно

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Лиз Дюрано

«Все, о чем мечтала»

Серия: Иная любовь (книга 1)

Автор: Лиз Дюрано

Название на русском: Все, о чем мечтала

Серия: Иная любовь_1

Перевод: Карина Боссанова

Редактор: Ольга Кузнецова, Eva_Ber

Обложка: Татия Суботина

Оформление:

Eva_Ber

Аннотация

Ее безупречно распланированная жизнь летит под откос…

Его жизнь терпит крах.

Я никогда не верил в сказки.

Но обнаружив настоящую «принцессу» в своем доме, вспомнил сказку о трех медведях и девочке, которая без спроса вошла в их дом, съела их еду и уснула в их кроватях.

Так же, как и девушка, которая сейчас находится в моей кровати.

Сначала мне показалось, что она мертва, но затем, наблюдая за вздымающейся и опадающей грудной клеткой, я понял, что она просто вырубилась, вероятнее всего, от того, что «принцесса» выпила полбутылки Бордо, которое я берег для особого случая. Две тысячи на ветер, благодаря гребанной Златовласке, которая в данный момент не только мертвецки пьяна, но плюс ко всему еще и обнажена.

Я должен прямо сейчас уйти и позволить ей протрез...

Но я не могу. Не тогда, когда, что-то лежит рядом с полупустой бутылкой Бордо, что-то, что точно не должно быть здесь. И самая верхняя строчка записки начинается со слов... «Прости, что потеряла тебя».

«Возможно, все, что вам нужно, — иная любовь,

Такая, о которой вы могли только мечтать.

Возможно, она прогонит всю грусть

И подарит вам чувство свободы».

Брендан Джеймс «Иная любовь»

Глава 1

Харлоу

Если бы полгода назад мне кто-нибудь сказал, что для того, чтобы провести прекрасный отдых, нужно оборвать все связи, я бы посчитала его сумасшедшим и вычеркнула из своего списка друзей. «Все связи» — означает абсолютно все. Вдали от цивилизации, без телевидения, и что еще хуже — без Wi-Fi. Ладно, я немного преувеличиваю, потому что Wi-Fi у меня есть, хотя и с плохим сигналом. И это не мои друзья выбрали место, которое находится черт знает где, а я. Но все равно, как, скажите пожалуйста, я должна была узнать о самочувствии своих пациентов? Прижились ли пересаженные почки в новых организмах? Что было с уровнем их антител? Были ли сбалансированы их натрикалиевый уровень? И не повышалось ли у них артериальное давление?

Но это было шесть месяцев назад, когда единственное, что для меня имело значение, это должность одного из лучших детских хирургов в стране, занимающегося пересадкой почек, который был автором многочисленных научных статей и «заталкивал за пояс» наивных докторишек в Общественной больнице Миллера, лучшем медицинском и научно-исследовательском центре на Манхэттене.

Я делаю глоток вина и откидываюсь на спинку кресла, глядя на широкие просторы полыни за окном. За порогом моего далекого от дома жилища темно, и все, что мне видно, это луна и звездное небо. Захватывающее зрелище, подобного я прежде не видела, пока не приехала сюда, ведь большую часть своей жизни прожила в крупном городе, проводя большую часть времени в стенах больницы, заботясь о своих пациентах и отсиживаясь в кабинете за написанием своих исследовательских статей.

Сейчас я и не вспомню, что заставило меня остаться на окраине Таоса, в штате Нью-Мехико, но здесь я нахожусь вдали от всего, именно так, как и планировала — или не планировала. По крайней мере, ту часть, где я сижу одна в темноте, притупляя свой гнев и печаль в третьем бокале вина.

Все началось с объявления в газете о том, что через три недели Джефф собирается жениться. Вернувшись домой, друзья были так шокированы последними событиями, что забыли даже мне позвонить.

«Разве бракоразводный процесс уже закончился?»

Хороший вопрос. Но я ничего не собиралась им говорить, не тогда, когда я не могла никого из них называть другом, точно не после того, как они показали мне, насколько их репутация была для них важнее, в тот момент, когда мой брак разваливался. Конечно, они должны были выбрать главу трансплантационной хирургии Общественной больницы Миллера, а не его неуравновешенную жену, даже если она оказалась помощником главы трансплантационной хирургии.

Вот, что я получила взамен из-за того, что не выходила за пределы старого круга наших друзей. Я должна была работать усерднее над тем, чтобы завести своих собственных друзей, особенно после того, как Джефф подал на развод. Но теперь уже слишком поздно, чтобы об этом беспокоиться, не после звонков от «друзей», которые сделали вид, что действительно обеспокоены тем, как я воспринимала новость о его предстоящей женитьбе.

— Ты знаешь, что он собирается жениться на своей секретарше? И что она от него беременна?

А как на счет того, что последние пять лет мы с Джеффом пытались завести ребенка, и даже после всех процедур ЭКО и акупунктуры ничего не получилось? Ничего, что можно было бы назвать успешной беременностью.

Узнать о беременности Лейлы было больно, особенно когда я знала, что это было то, чего всегда хотел Джефф — ребенок, который будет носить его имя. И по истечении пяти лет, после всех процедур оплодотворения и сопутствующих им неудач, я, как он всегда настаивал, наконец-то смирилась с тем, что это было по моей вине. Ведь мне стукнуло сорок, и мои старые яичники, должно быть, давным-давно усохли, даже, несмотря на то, что мое медицинское образование говорило мне, что это было невозможно, не при моем уровне эстрогена и других хороших показателях.

Но теперь это все в прошлом. Почетный хирург-трансплантолог, Джефф Гарнер, доктор медицинских наук, восемь месяцев назад подал на развод, а жизнь продолжалась. К сожалению для меня, это означало жизнь в стенах той же больницы, где мы оба работали в качестве хирургов-трансплантологов, пока одному из нас не пришлось уйти. И естественно, это не главе трансплантационной хирургии. Нет, ни в коем случае.

Я облизываю ложечку с помадкой и запиваю большим глотком красного вина. Это то, что я попробовала во время своей первой и единственной поездки в Долину Напа, которая была сто лет назад, и, будучи любительницей шоколада, это стало моей привычкой, особенно во время стресса. Боже, для меня это такой стресс. Я очень хорошо знаю, почему я сейчас так себя чувствую.

«Я гребаная неудачница».

Я делаю еще один глоток вина, на этот раз отказавшись от помадки, а затем еще один, после чего поднимаю пистолет, лежащий возле полупустой бутылки Бордо. Я встаю с дивана, ощущая, как комната идет кругом. Делаю глубокий вдох и смотрю прямо перед собой, решив покончить с тем, что начала.

С бокалом вина в одной руке и пистолетом в другой я направляюсь к входной двери со стеклянными вставками, вероятно, бесполезными при вторжении зомби, и смотрю в темноту, царящую за ними. На мгновение, я не понимаю, как открыть дверь с занятыми руками. По-прежнему держа пистолет, я ставлю бокал на пол возле себя и толкаю дверь, шагая наружу, затем поворачиваюсь, чтобы забрать бокал вина. Черта с два, если я пророню хоть каплю этого вина. За бутылку в две штуки баксов хозяйка может использовать остаток моего депозита, чтобы перекрыть ее стоимость.

Я выхожу на улицу к яме, где разводят костер, не обращая внимания на то, как гравий впивается в мои ноги. Я слишком опьянела, чтобы это ощущать, и скоро я буду слишком мертвой, чтобы вообще что-нибудь чувствовать.

Я делаю еще один глоток вина, хотя на этот раз я выплевываю жидкость, чувствуя, как капля скользит вниз по моему подбородку. Судя по тому, как меня шатает, я выпила уже не мало, но еще не достаточно. Мне по-прежнему нужен еще один бокал, чтобы заглушить рациональную часть своего мозга, которая умоляет меня обдумать свое решение, говоря мне, что все не так уж и плохо, несмотря на то, что сегодня Джефф сказал мне по телефону. Покончить с собой у черта на куличках было ужасной идей.

Кто сможет здесь найти мое тело? Первыми до него доберутся койоты? Не поэтому ли для смерти я выбрала поле с полынью, где я сейчас стою, где не никто не сможет заметить мое тело до того, как его окружат стервятники? Я просто жалею, что не надела что-нибудь из обуви, прежде чем прийти сюда, потому что этот чертов гравий действительно начинает доставлять боль, прорывая занавес оцепенения, который, по моим надеждам, будет со мной до конца.

Но даже когда я стою здесь, мои мысли не перестают вращаться — рациональные, хотя и нетрезвые — слезно моля меня пересмотреть свое решение.

«Ты просто позволяешь Джеффу победить. И он победит, когда пуля вышибет тебе мозги, ты же знаешь. А какой же это умненький и красивенький мозг, потраченный на мужчину, который так увлечен своим крошечным членом, что поссорился со всеми, даже с теми, кто помогал ему добиться того, что у него сейчас есть. И честно говоря, Харлоу, ты действительно хочешь, чтобы этот недоросток победил? Хочешь? Правда?»

Я громко смеюсь, мой смех теряется в окружающей темноте. Позади меня экодом, арендованный мной на следующие три недели, который великолепно освещается солнечными батареями, словно маяк в ночи. Он — одно из странных на вид самодостаточных жилищ, которые можно увидеть по дороге в Таос, задняя часть которого встроена в склон, или ограждена, как сказала хозяйка, Анита Аная. Построенный из вторичных материалов, таких как: мятые банки из-под содовой, старые шины, наполненные землей, которые используют для стен и заборов, окружающих владения, и разноцветные стеклянные бутылки для стен, которые фильтруют солнечный свет, как в мультфильме Флинстоуны (прим. американский комедийный мультсериал, рассказывающий о жизни Фреда Флинтстоуна и его друзей в каменном веке). Панелей из солнечных батарей и ветряных турбин более чем достаточно для постоянного освещения всего экодома, оснащенного несколькими видами аккумуляторов возле гаража.

Также внутри подсобного помещения есть цистерна, в которой собирается дождевая вода и ночной конденсат, которые затем фильтруются, так что вода вполне пригодна для того, чтобы помыть посуду и постирать, до тех пор, пока я использую органические вещества. Таким образом, сточная вода фильтруется, проходит через огород, оттуда появляется в виде коричневатой жидкости в моей уборной. В экодоме есть еще столько всего, благодаря чему его окрестили «Жемчужиной», например, красивые вырезанные деревянные изделия, притягивающие взгляд на каждом шагу, акценты, которые мог сделать только очень хороший плотник. Но это только то, что я вчера успела заметить во время своей быстрой экскурсии по дому, после чего я сказала: «да, беру на три недели» и заплатила наличными.

Я просто надеюсь, что Анита придет меня проверить до того, как закончатся эти три недели. Справедливости ради, именно поэтому я нахожусь здесь в окружении жужжащих москитов, вместо того, чтобы быть внутри «Жемчужины». Я бы причинила большие неудобства, убив себя внутри такого красивого дома, когда в распоряжении у меня столько места на открытом воздухе для того, чтобы вышибить себе мозги, пока я пьяна, и мне все пофигу.

К сожалению, когда очередной острый кусок гравия поцарапал кожу на моей ноге, я понимаю, что еще не пересекла ту грань, когда все нипочем. Но в тоже время, мне не хочется пить еще один бокал вина, чтобы достигнуть этой точки, потому что в конечном итоге меня вырвет, и это будет ужасно грязно. Я зеваю, даже не потрудившись прикрыть рот рукой, хотя они все равно заняты. Черт, теперь так хочется спать.

«Ах, да пошло оно все».

Я разворачиваюсь к «Жемчужине» и направляюсь назад, неуклюже нащупывая дверь. Одной рукой держа вино, а другой — пистолет, я не совсем уверена, как взяться за ручку и повернуть ее, не застрелив себя. Вот будет потеха, если в итоге случайно застрелюсь. Кто бы мог подумать, я чертов детский хирург, способный пересаживать донорские почки маленьким пациентам, доктор Харлоу Джеймс, сейчас не в состоянии открыть обычную дверь. Это нелепо. Но в тот момент, когда я захожу внутрь и закрываю за собой дверь, я понимаю, что мне плевать на то, как я себя чувствую (явно пьяной) или как выгляжу (вероятно, просто ужасно). Мне просто хочется пойти спать и притвориться, что этого безумия никогда не было.

Я плетусь к дивану и ставлю бокал вина обратно на столик. Кладу пистолет поверх записки, которую я написала, с трудом вспоминая, что там нацарапала сквозь слезы. Я вздыхаю, чувствуя себя теперь еще глупее, чем когда начала эту попойку пару часов назад, но я по-прежнему здесь, все еще дышу, а мой мозг цел и невредим. Кому какое дело, если даже я едва помню, с чего началась вся эта канитель с самоубийством?

Но что я точно знаю, так это то, что завтра утром я буду умирать от похмелья.

Глава 2

Дэкс

Я никогда не верил в сказки.