Читаем Все или ничего онлайн бесплатно
Все или ничего
Решив порвать с опостылевшим светским окружением, Розамунда убегает из дома и волею судьбы попадает на небольшую яхту. Случайное знакомство с начинающим писателем заканчивается бурным романом. Но счастье, которое, казалось, уже близко, неожиданно омрачает тетушка, разыскавшая беглянку...
Романы / Короткие любовные романыМаргаретМАЛЬКОЛЬМ
ВСЕ ИЛИ НИЧЕГО
MargaretMALCOLM
NOT LESS THAN ALL
1972
УДК 820-31 ББК 84(4Вел)
Малькольм, Маргарет
М21 Всё или ничего: Роман / Пер. с англ. Е.И. Галенкиной. — М.: ЗАО Центрполиграф, 2005. — 222 с. — (Серия «Цветы любви», № 72).
ISBN 5-9524-1628-4
Глава 1
Джон Линдсей уже и не надеялся, что ему так повезет. Несколько долгих недель, которые показались ему месяцами, он подыскивал уединенное место, где в тишине и покое мог бы полностью отдаться работе. Джон был неприхотлив, поэтому сгодилось бы любое жилище: например, какой-нибудь недорогой коттедж, небольшой домик, на худой конец, даже трейлер. Он был согласен на все, что угодно, лишь бы было тихо, абсолютно тихо. Для него это казалось важным, но, судя по всему, неосуществимым условием.
Виллы и коттеджи, расположенные когда-то в оазисах тишины, ныне были опоясаны дорожными артериями, часто лепились вокруг аэродромов. Типовые домики, как клетки гигантской птицефабрики, плотно примыкали друг к другу.
Трейлер? Он содрогнулся, вспомнив летние лагеря для автотуристов, на которых побывал: сотни фургонов выстроены унылыми рядами, а над ними стоит несмолкаемый гул голосов, детских криков... От непрерывных воплей транзисторных радиоприемников любой мог бы сойти с ума...
А потом случайно ему на глаза попалось объявление, и даже не в агентстве по недвижимости, а просто в витрине деревенского магазинчика, куда он заглянул, чтобы закупить провизию для пикника. Он машинально прочитал строки:
«Сдается в аренду яхта на срок от трех месяцев (жилой отсек, никакой механизации, на постоянном приколе в полумиле от Йоменс-Лок). Хорошо оборудованная кухня, каюта с двуспальной кроватью, гостиная, в которой можно разложить дополнительную койку, современный санузел, газовая плита, холодильник. Не сдается семье с детьми. На борту запрещено держать собак, пользоваться радиоприемниками, телевизорами, музыкальными инструментами. Райское место для тех, кто ищет покой и уединение. Стоимость аренды за месяц...»
Джон не стал дочитывать до конца. Это ведь то, что надо! Какая удача! Теперь он не отступится, каких бы денег жилье ни стоило. Именно о таком месте он и мечтал.
Он вернулся в магазин и стал терпеливо ждать, пока приветливая хозяйка обслужит двух покупательниц и обменяется с ними последними новостями из местной жизни. Наконец подошла его очередь. Чуть не заикаясь от волнения, он спросил глухим голосом:
— Э-э, скажите, пожалуйста, это объявление на витрине все еще в силе?
— О да, сэр, — улыбнулась хозяйка, с любопытством поглядывая на него. — Оно вас заинтересовало?
— Даже очень! Это именно то, что мне надо. Я хочу арендовать судно.
— Как, вы даже не хотите сначала посмотреть? — поразилась собеседница, скептически взглянув на молодого человека. Человек вроде на вид порядочный, только вот что у него на уме? К чему такая спешка? Как-то все это подозрительно, неестественно. Надо кое-что выяснить.
— Вы угадали, я не буду предварительно осматривать яхту. Готов рискнуть! Видите ли, я писатель, и мне крайне необходимо тихое место для работы. Судя по объявлению, ваша яхта идеально мне подходит.
— О, так вы писатель? — Лицо женщины прояснилось. — Вот забавно-то! Мистер Томас, владелец судна, тоже писатель. В настоящее время он где-то за границей, набирается ярких впечатлений для своей следующей книги.
— Понятно, знакомится, так сказать, с местным колоритом. Так я могу надеяться?
— Ну, если вы сообщите мне ваше имя и адрес... Да, а еще мистер Томас распорядился, чтобы я сразу взяла арендную плату за первый месяц...
— Вполне законные требования. Скорее дайте мне лист бумаги!
Женщина достала маленькую черную записную книжку, приготовленную, видимо, специально для такого случая. На первой странице была сделана надпись: «Яхта «Семь звезд».
— Прошу вас, запишите сюда ваши данные, а я буду каждый раз делать пометки о внесении арендной платы. Дать вам ручку, сэр?
Но он уже достал из кармана свою и торопливо записывал имя и адрес: «Джон Линдсей. Фабер-стрит, 31а, Блумсбери, Лондон».
Пока хозяйка магазина внимательно изучала данные, он вынул из бумажника несколько банкнотов и добавил пару блестящих монет.
В черной записной книжке появилась пометка о внесении платы, и с этой минуты он стал полноправным арендатором «Семи звезд».
Джон вздохнул с облегчением. Теперь можно отправиться на канал и своими глазами увидеть обитель тишины и покоя. Но прежде чем получить ключ, ему пришлось выслушать ряд ценных указаний.
— От газовой установки работает кухонная плита и генератор. Вон, посмотрите, — женщина кивнула в окно, — напротив, в магазине скобяных изделий, можно договориться с мистером Мэнджеллом, и он станет снабжать вас газовыми баллонами. На судне их два, как только в одном газ кончится, вам надо будет известить мистера Мэнджелла. Вот и все. Он также следит за исправностью генератора, чтобы на борту всегда было электричество и работал холодильник. Что касается продуктов, все тоже очень просто. Вы можете сделать заказ у меня, а мой сын подвезет все, что вам нужно, когда вернется из школы.
— Благодарю вас, миссис... — Джон вопросительно взглянул на женщину.
— Миссис Уочет, сэр. Мой муж работает вон там на ферме. — Она махнула рукой куда-то в сторону.
— Все понятно. Большое вам спасибо, миссис Уочет. Я, пожалуй, заберу часть продуктов с собой, а остальное... — Он не договорил, потому что твердо решил обеспечивать себя провизией самостоятельно. Не хватало еще, чтобы какой-то нескладный школьник нарушал его уединение.
Уже стоя в дверях магазина, Джон Линдсей неожиданно вспомнил, о чем еще хотел спросить:
— А как близко от берега я смогу припарковать свою машину?
— О, достаточно близко, сэр. Вон по той узкой дорожке вы проедете до ворот, дальше будет пастбище. Вы увидите большой ангар, он принадлежит мистеру Джомблингу, фермеру. Машину можно ставить туда, мистер Джомблинг обычно берет за парковку фунт в месяц. В живой изгороди найдете калитку, а там уже и берег канала. Мне передать мистеру Джомблингу, что вы решили воспользоваться его ангаром?
— Да, будьте добры. А теперь насчет продуктов...
Минут через пятнадцать Джон Линдсей покинул магазин, нагруженный пакетами и свертками, сел в свой автомобиль и вскоре скрылся за поворотом.
Провожая взглядом загадочного писателя, миссис Уочет размышляла вслух:
— Какой приятный молодой джентльмен, немного резковат, но очень симпатичный. Думаю, у него непростой характер и внешность соответствующая: плотно сжатые губы, выступающий квадратный подбородок, между бровями уже наметилась складка... Хотела бы я знать, как воспримет его мисс Элис? — пробормотала женщина, наводя порядок на прилавке, и, усмехнувшись, добавила: — Интересно, какое впечатление произведет на него сама мисс Элис?
Невероятно, подумал Джон Линдсей, добравшись до яхты, но информация в объявлении полностью соответствовала действительности. Прекрасно оборудованное судно было оснащено всеми удобствами и содержалось в образцовом порядке. Жилой отсек оказался чрезвычайно уютным. Крошечная спальня радовала глаз, а гостиная поражала своими габаритами, простой практичной обстановкой, удобными мягкими креслами. И уж совсем потрясающим, на взгляд Джона, оказался крепкий дубовый стол у окна с видом на канал. Середина столешницы была накрыта толстым куском войлока с характерными вдавленными углублениями, которые, как догадался писатель, могла оставить только пишущая машинка. Отлично, подумал Джон, значит, в этом ареале тишины запрет на подобное достижение цивилизации не распространяется. Хвала Небесам — владелец яхты тоже писатель, ликовал молодой человек. Его внимание привлекли книги на полках: Библия, томики Мильтона, полное собрание сочинений Шекспира, всевозможные словари. Какое счастье, что мистер Томас решил на время покинуть столь совершенное жилище!
Обследовав кубрик, Джон вышел на палубу и нахмурился. Он обнаружил то, о чем в объявлении не упоминалось: в нескольких метрах от «Семи звезд» покачивались еще два судна. На бортах молодой человек разобрал названия: «Гордость Лондона» и «Бутон розы». Лицо Джона омрачилось — прощайте мечты о полном уединении! Всем известно, что даже один человек, но одержимый жаждой общения, может оказаться хуже целой шумной толпы. Остается надеяться, что соседи тоже обязаны соблюдать тишину, возможно, они, как и он сам, ценят покой превыше всего. Джон осмотрелся: кругом не было ни души. Что ж, может, все-таки повезет...
Он окинул взглядом берег и водную гладь, и сердце его запело от счастья: какая красота! Джон знал, что канал уже много лет не использовался для грузового судоходства. Вокруг не чувствовалось запустения, здесь царил дух умиротворения. По берегам стояли в цвету пышно разросшиеся изгороди из боярышника, кизильника и крушины, вдоль них тоненькой ниткой тянулись стежки. Легкий ветерок срывал с ветвей нежные душистые лепестки, и они трепетали на лету, как волшебное конфетти. В белой и розовой пене утопали кусты шиповника, каждый цветок был настоящим маленьким чудом. Несмотря на шипы, так и хотелось дать этому растению какое-нибудь более благозвучное название. Тут и там таволга раскрывала свои бело-кремовые зонтики, вербейник янтарно-золотистыми стрелами устремлялся к солнцу. Россыпи небесно-нежных незабудок обрамляли тропинки, спускавшиеся к самой воде, и множество синих звездочек уплывало вниз по течению.
Высоко-высоко в безоблачном небе, как гимн этой совершенной красоте, звучала песнь жаворонка...
Джон замер, всем своим существом впитывая запахи, звуки, краски, остро ощущая полноту бытия.
— Добрый день!
Вздрогнув от неожиданности, он так резко повернулся на звук, что чуть не упал.
На берегу стояла незнакомка. На первый взгляд ей могло быть за сорок. Плотная, крепкая, с резкими чертами лица, короткими прямыми черными волосами, она не отличалась миловидностью. Склонив голову набок, женщина с назойливым любопытством рассматривала Джона.
Бесцеремонное вторжение незнакомки возмутило молодого человека. Его благодушное умиление растаяло как дым, уступив место глухому раздражению.
— Что вам угодно? — резко спросил он.
— Лично мне — ничего, — холодно парировала женщина. — Но вы кое-что забыли у миссис Уочет в магазине, и она попросила меня передать вам это. А то будете думать, что потеряли. — Дама протянула писателю бумажник.
— О господи! — Джон суетливо похлопал себя по карманам — в них было пусто. — Да, это мой. — Он спустился по сходням и, вспомнив с опозданием о хороших манерах, недовольно буркнул: — Благодарю, надо же, какой я невнимательный. Спасибо вам и миссис Уочет за помощь.
— Не за что, — спокойно ответила она. — И пожалуйста, не считайте, что чем-то мне теперь обязаны. Мне все равно было по пути. Я ваша соседка. — Женщина махнула рукой в сторону «Гордости Лондона».
— Неужели? — Джон постарался вложить в одно слово максимум индифферентности и безразличия.
Он проклинал себя за то, что так неосмотрительно создал предпосылки для нежелательного знакомства.
— Да, — спокойно проговорила женщина, не сводя с Джона темных проницательных глаз. Казалось, сложившаяся ситуация ее просто забавляет. — Не волнуйтесь, мистер Линдсей! Возвратить вам бумажник — это с моей стороны ничего не значащая любезность. Я свято оберегаю свое личное жизненное пространство и не намерена вторгаться в ваше или еще чье-нибудь.
Небрежно кивнув на прощание, незнакомка неторопливо отправилась восвояси. Она производила впечатление спокойного, абсолютно уверенного в себе человека.
А вот ему выдержка изменила, с сожалением осознал Джон. Он буквально кипел от негодования. Как это так ей удалось мгновенно привести его в бешенство? За несколько секунд она превратила его в своего должника, высмеяла его и выставила неотесанным грубияном.
— К черту, будь все проклято! — пробормотал он, думая о своем.
Разбирая пакеты с продуктами, Джон с раздражением обнаружил, что забыл купить соль.
Почти целую неделю ему пришлось потратить на то, чтобы как следует наладить жизнь на новом месте.
Он даже извлек первый горький, но очень важный урок: что не сделаешь сам — не будет сделано вообще. Возиться по хозяйству — не самое приятное занятие. Конечно, он чисто по-мужски мог делать вид, что не замечает пыль на полу, но кое-что все равно приходилось делать. Например, Джон считал, что греть воду и мыть посуду сразу после еды — это пустая трата времени, можно же все оставить в раковине до вечера. Но оказалось, что потом намного труднее отскребать тарелки, а особенно кастрюли и сковородки. И возникала еще одна проблема: мухи...
Или вот такой вопрос: надо ли аккуратно застилать постель каждый день? Ведь достаточно взбить подушки и расправить одеяло. Но его представления были ошибочны, в чем он вскоре и убедился, проведя без сна пару ночей. Чехол на матрасе сбивался и морщинился, простыни съезжали на пол...
Постоянно приходилось помнить о запасах питьевой воды. Да, на судне имелись специальные баки, а недалеко находилась водонапорная башня. Но чтобы наполнить резервуары бесценной влагой, надо было сходить туда и обратно раз двенадцать с двумя ведрами. Эта работа ужасно изматывала, отнимала много сил, и, кроме того, требовался определенный навык, чтобы постоянно не расплескивать воду на одежду и обувь. В то время как его соседка использовала для этих же целей какое-то примитивное коромысло и с завидной легкостью справлялась с трудной задачей. Джон чувствовал, что все глубже погружается в состояние безысходного отчаяния.
А сколько на это уходило драгоценного времени! Несколько месяцев он вынашивал в голове замысел пьесы, теперь оставалось облечь мысли в слова и запечатлеть их на бумаге. Однако в последние дни божественная муза посещала Джона почему-то именно тогда, когда он был порабощен скучными мирскими делами. Когда же он освобождался от бремени забот и хлопот, творческая фантазия переставала бурлить и искриться, и на бумаге появлялись банальности, лишенные образности и оригинальности.
Джон понял: необходимо что-то срочно предпринять и упорядочить жизнь на барке. На первом месте должно быть творчество, создание пьесы, все остальное потом. Джон понял совершенно четко: грязные тарелки, сковородки и кастрюльки могут спокойно поплавать в холодной воде в раковине, пока он будет вдохновенно творить. Писать, работать со словом — вот его насущная потребность.
