Читаем Всадник онлайн бесплатно

Всадник

Анна Одина

Дмитрий Дикий

Четвертый берег #3

«Четвертый берег» – серия фантастических книг, в которых реальность теряет границы, а по-булгаковски закрученный сюжет увлекает с первых строк. В третьей книге читатель сможет узнать, чем закончатся приключения героев «Магистра» и «Амфитриона» на таинственном острове Рэтлскар.

Камарг, 113 год Избавления. Неизвестный всадник в одиночку борется за власть в Столице тысячи колоний и, не ограничиваясь уничтожением правительства, принимается за богов и героев. От него бегут люди: подземные гипты, двусердые эфесты и крылатые лучники. Герой посягнул даже на творение своего отца – замок Рэтлскар. Кто победит и кто погибнет?

Москва, 2021 год. Журналист Митя Дикий проводит время в модном кафе, где встречает загадочную троицу, в которой узнает своих давних знакомых… Что-то станется с ним, когда появятся необычные люди и случатся необычные события?

Дмитрий Дикий, Анна Одина

Всадник

Что произошло в первой книге «Амфитрион»

Смотри, читатель, перед тобой Дмитрий Д., один из героев нашего трехчастного романа. Что случилось с ним, куда бросила его беспощадная воля авторов?

Любая книга, описывающая людей и то, что с ними происходит, полна тайн, ибо тайна – то начало, незримая пуповина, соединяющая человека – даже самого пропащего – с небесами. Или с чем-нибудь еще.

Наш Митя и до начала книги раздираем противоречиями, будто небесные и подземные кукловоды взялись разделить его по линии перфорации – что-то станется с ним, когда появятся необычные люди и случатся необычные события? Митя, похоже, в сказку попал, да только такой сказки и врагу не пожелаешь. Там хорошо, если ты Иванушка-дурачок и все происходит само, несмотря на опасности, или если ты Илья Муромец, который все, что надо, догонит и согнет под себя. А Митя не дурак и не богатырь, он лавирует в метеоритном дожде обстоятельств, открывая в себе неведомые способности к выживанию. А ведь известно, что происходит с тем, кто лавировал и лавировал…

Чего стоит ситуация, когда не убили его лишь благодаря вмешательству непонятных лучников, о которых можно прочесть под вот этой самой обложкой? А книжный магазин в Последнем переулке? Не говоря уж о рыжем Фардарриге, ловко сунувшем мягкое Митино тело под нож гильотины! А маленький теплый Пётл… Да разве все перечислишь?

Вся эта беготня происходила вокруг Москвы не столь отдаленного будущего – ведь если верить известным строчкам, город этот близок сердцу каждого русскоговорящего читателя. Впрочем, порой наши герои предпочитают Рим.

Удачи тебе, Митя. Берегись Амфитриона, магистра и всадника – хоть это и бесполезный совет.

Что произошло во второй книге «Магистр»

– Пусть так, но чего хочет магистр?

Вопрос этот, обозначая наиболее фундаментальные темы нашего сочинения, как нельзя лучше формулирует суть второй книги. Кто такой Винсент Ратленд, чего добивается? Какова его связь с Митей, Москвой и с доброй половиной европейских (да и азиатских) столиц? Таковыми были темы нашего второго сочинения.

Уж если про кого и можно сказать, что у человека, дескать, темное прошлое, так это про Ратленда, когда б такая категория не была ему чужда… категорически. Магистр не скрывает своего прошлого (это безвкусно), просто оно столь продолжительно и небезопасно, что, помимо авторов, мало кто отваживается заглянуть туда. Всякий ведь знает, что бывает, если слишком долго смотреть в бездну.

Так и с Ратлендом – человек этот слишком похож на разнообразные смертоносные орудия, чтоб с веселой бесцеремонностью копаться в его увлекательной биографии. И хотя у авторов нет другого выхода – из-за обязательства рассказать читателю правду и ничего, кроме правды, – они предпочитают делать это с осторожностью. В конце концов, позабытые только и ждут, чтоб их позвали, а тех, кого предал забвению Винсент Ратленд, достаточно, чтобы составить город. Дело не в том, что он убийца… хотя и в этом, наверное, тоже.

Не его вина была тогда в пекинском монастыре, и не он спровоцировал ту московскую бойню. И в остальных ситуациях – в Португалии или в Англии – Ратленд делал все, что мог (то есть многое), чтоб избежать кровопролития. Но мир зачастую решал иначе, и это не устраивало магистра искусств, ибо так не должно было быть. Вот и мэтр де Катедраль пусть несет теперь ответственность за происшедшее. Не говоря о городах Ура и их жителях.

Не станем желать удачи магистру. У него все получится.

Пролог

Wrattlescar, Wrattlescar,

The best of the water isles.

Strong are your walls, and far

The aqueduct arrow flies.

With us wherever we are,

In our hearts you live,

Wrattlescar[1 - Рэтлскар, Рэтлскар!Чудный остров в воде!Стены крепки, далекоНесется стрела акведука.Со мной Рэтлскар мой везде! (вольный перевод с англ.)].

Сюжет любого произведения можно, хоть это и неприлично, пересказать в нескольких предложениях. Именно поэтому мы не станем загадочно закатывать глаза и говорить: «О, чтобы понять, в чем смысл третьей части, требуется прочесть первые две»: эту книгу можно читать в три приема, начиная с любой из трех частей.

Хочется верить, что последняя часть удовлетворит интересы тех, для кого в первой слишком много современности и будущего, а во второй – истории. «Всадник» рассказывает о большом и кровопролитном конфликте между автором и тем, что он создает, и поэтому внутренний смысл этой части близок всем, кому приходится по долгу службы убивать своих персонажей, чтобы спасти целое… а таких людей больше, чем кажется на первый взгляд.

Ради острова Рэтлскар определенные силы меняют жизнь Мити. Против Рэтлскара направлена деятельность Винсента Ратленда (for each man kills the thing he loves[2 - Ибо любимых убивают все (англ.) – цитата из «Баллады Редингской тюрьмы» Оскара Уайльда.]). А Рэтлскар, да и весь Ур, хочет жить – со всеми своими городами, людьми и неправильностью – и пытается защищаться изо всех своих немаленьких сил. Рэтлскар печален хотя бы тем, что конец его – это и конец Книги.

Но заканчивается ли Рэтлскар?

I. Ур: предыстория

And out again, upon the unplumb’d, salt, estranging sea.[3 - «И снова выходить – в слепой, соленый, темный океан». Джон Фаулз «Любовница французского лейтенанта». – Пер. И. Комаровой.]

The French Lieutenant’s Woman. John Fowles

Сотворение мира, названного библейским именем Ур, было непростым. Эта реальность возникла не оттого, что межзвездная пыль повиновалась неоспоримым законам пространства и времени, и не потому, что консилиум богов или великий дух выделили из тьмы пространств контур Творения. Рождение Ура произошло в уме человека, на бумаге, с помощью чернил. Пожалуй, никто, включая первых Ланцолов[4 - Важные для нашего сюжета аспекты истории семейства Борджа более подробно прослежены во второй книге трилогии – «Магистр».], не смог бы объяснить, как получилось, что задуманная ими Управляющая Реальность со столь пугающей готовностью обрела жизнь, и разве что современная нам школа компенсаторной жизнерадостности сказала бы: если хочешь чего-нибудь очень сильно – обязательно получится.

Родриго Борджа-Ланцол обозначил созданное им пространство просто: Terra Blanca.

1. Terra Blanca

Ставший папой Александром VI кардинал Борджа не задумывал его как взращенный на солнечных тосканских травах аналог счастливой земли франков Cockaigne[5 - Кокань (фр. – Cockaigne) – воображаемая средневековая страна всеобщего благоденствия и изобилия, прославленная, в частности, картиной Брейгеля «Страна Кокань» (порой переводящейся глупцами как «Страна кокаина»). Подробнее о ней см. в труде Жака Ле Гоффа «Герои и чудеса средних веков».] или Атлантиду, поднятую из пены забвения: Ланцолы вообще не рассуждали в категориях счастья, а уж тем более – счастья для всех; они любили лишь красоту. Задачей циничного папы, а впоследствии и его потомков было создание универсального аппарата управления – чего-то, что находилось бы в стороне и от людей, и от Бога, а потому, давая контроль над одними, не было бы особенно интересно другому.

Не важно, истинно ли веровал в Бога, которого замещал в церкви, жестокий, расчетливый и прозорливый Родриго. Он относился к Белой Земле с умиротворенностью шахматиста, знающего, что великая партия будет закончена лишь через несколько веков, что не противоречило его необузданному желанию взять у мира все возможное сразу и сейчас – пусть насильно. Неизвестно, почему Александр не послушался своего огненного темперамента и не попытался использовать Terra Blanca – по крайней мере тот волшебный скелет, который создал, – чтобы поставить на колени врагов и, подчинив всю Италию, объединить ее на полтысячелетия раньше, избавиться от варваров-французов. Не был уверен, что получился достаточно совершенный инструмент? Относился к пространству, населенному удивительными существами, с философской нежностью – как к произведению искусства, которое переживет его на многие столетия? Как бы то ни было, при жизни Родриго не пользовался управляющей реальностью по прямому назначению. Создатель Terra Blanca не был уверен, что вызвал к жизни что-то совершенно новое, а не открыл мир, существовавший до него. Ведь Ланцолы всегда искали других созидателей, пусть безуспешно.

Белая Земля была пуста при сотворении. Чем же населить иной мир? Александр VI рассудил, что могущество проистекает из нескольких источников – Богатства (дающего силу), Силы (обеспечивающей себя богатством) и Ума в совокупности с хитроумием (поступая на службу к первому или второму, они с изысканной неизбежностью подчиняют себе все, к чему прикасаются). Первому зодчему было интересно, можно ли заставить эти компоненты существовать и эволюционировать в одиночку, а не в бесконечно перемешиваемых котлах, как это происходило в современных ему городах-государствах. Он решил выделить составные части в чистом виде – ведь получить краску смешением простых цветов можно, а вот разделить на составляющие нельзя, ровно так же, как нельзя, разрезав надвое ребенка, получить его отца и мать. Папа решил: подчинив изначальную палитру, он получит власть над всеми картинами.

Олицетворением Богатства в Terra Blanca стали гипты (hypta). Эти мрачные и практически бессмертные существа, плоть от плоти камня, в котором обитали, охраняли полуживые древние души материалов – золота, алмаза, железа и гранита. Изначально гипты селились в каменных шатрах (развалины одного из их самых старых дворцов можно и сейчас найти неподалеку от места, где стояла Ламарра) и под морским дном, а их владения, пересекавшие Белую Землю с севера на юг решительным меридианом, были объединены в Корону, возглавляемую царством Тирд (Tyrdd).

Сила, хотя до поры и не конфликтовавшая с Короной гиптов, замышлялась как естественный враг Богатства и принадлежала эфестам (hephжsti). Эти создания не умели добывать металлы, не разрабатывали рудники и не воздвигали пышно убранных чертогов – они были непревзойденными воинами и мастерами оружейных дел. Поначалу эфесты селились в исполненных разноцветного хрусталя холмах вдоль могучей реки Мирны (Myrne, в просторечии Vжt – «вода»), протекавшей на западе всего материка Белая Земля, и столицей их в какой-то момент стал непритязательный город Эгнан (Жgnan).

Создатель поместил в созданный мир и хитроумие – его олицетворяли люди, существа, которым никогда нельзя верить. Ланцол, жизнелюб и мизантроп, не дал им ни особенных богатств, ни навыков в обращении с орудиями, лишь умение быстро обучаться, непредсказуемо реагировать… и творить магию. Город, которому суждено было стать человеческой столицей, он назвал Камаргом[6 - Болотистая местность Камарг (Camargue) на юге Франции по-русски пишется так же, как Камарг Ура.] и разместил там нерушимую и до поры запечатанную Библиотеку.

С такого-то боевого порядка и начиналась Terra Blanca[7 - Мы немного упрощаем здесь последовательность событий, рассказывая тот вариант истории создания Ура, который сумел восстановить Винсент Ратленд. На самом деле к моменту консолидации человеческих и эфестских племен гипты уже больше трех тысяч лет были высокоорганизованной и технически продвинутой цивилизацией.]. На протяжении всей ее истории именно эфестам, гиптам и людям суждено было оставаться ключевыми действующими силами в этом странном мире, привязанном к привычной реальности одной лишь пуповиной непонятного замысла. Последующие Копьеносцы, наследники загадочного дара, совершенствовали Белую Землю: наполняли ее содержимым (кто-то добавлял княжества, кто-то странные креатуры), обогащали явлениями и артефактами… но не пользовались ею. Возможно, просто не знали как.

Как снам достаточно нескольких тонких секунд, чтобы развернуться во всем сумасбродном великолепии, так и Управляющая Реальность существовала в собственном потоке времени. Родриго, ее демиург, знал: стоит ненадолго забыть о ней, и жизнь там двинется в неизвестную сторону. Поэтому он не выпускал свое детище из-под контроля и до самой смерти проводил за его совершенствованием все время, свободное от престола и удовольствий. Но его век закончился, а затем закончился век его сына, и незаконнорожденного внука Джованни[8 - Джованни Борджа, или Римский Инфант (Infans Romanus) – дитя Лукреции Борджа и неизвестного отца. Среди претендентов на отцовство называли как Педро Кальдерона, посланника Папы Римского (отца Лукреции), так и самого Александра VI или его сына – брата Лукреции Чезаре Борджа. Дитя было произведено на свет в тайне, в монастыре. Через некоторое время Лукрецию вновь выдали замуж, а в папской булле 1501 года Римский Инфант был признан сыном Чезаре от некоего внебрачного союза. Второй буллой, хранившейся в тайне долгие годы, Джованни признавался уже сыном самого папы (Лукреция не упомянута ни в одном из документов), поэтому инфанта считали сыном Чезаре (см. главу «Два Джованни» в книге «Магистр»).], и более отдаленных потомков… Чем больше времени отделяло последних Ланцолов от великого предка, тем сложнее становилось для них поддержание Ура, насущнее борьба с Гаттамелатой[9 - О «Медовых кошках» можно прочесть во втором томе трилогии. Широко известна конная статуя скульптора Донателло, в 1453 году воздвигнутая кондотьеру Эразму де Нарни по прозвищу «Гаттамелата» в Падуе. Эразмо сражался за Венецианскую республику, в то время владевшую Падуей. Желающие могут посмотреть на копию этой статуи в Итальянском дворике Музея им. Пушкина в Москве.]. Все это время хитрый и недобрый мир старался самостоятельно существовать, торопился прожить подольше, учился защищаться.