Читаем Врунишка онлайн бесплатно

Она была настолько погружена в размышления, что лишь на второй раз услышала, как из динамика в магазине раздалось ее имя.

— Алло? — запыхавшись сказала она, когда бегом миновала отдел женской верхней одежды и сняла трубку служебного телефона.

— Добрый день. Насколько я понимаю, у нас с вами свидание в День святого Валентина.

У нее гулко заколотилось сердце, она побледнела, и ноги стали ватными.

— Алло, миссис?

— Я… да, — прошептала она. — Да, вроде так и есть.

— Чему я очень рад, — продолжал голос на другом конце. — Обычно мне не везет на жеребьевках.

Она сделала гримаску, услышав такую неприкрытую лесть. Голос принадлежал точно такому человеку, каким его и описывали: уверенному в себе и мужественному, вежливому и привлекательному. И это было невероятно. Она молча прижимала трубку к уху, чувствуя себя полной идиоткой.

— Я заказал столик в ресторане на набережной, — продолжал приятный голос. — Вас это устраивает, миссис? Вы любите дары моря?

«Мне доводилось пробовать тунца», — сообщила она, но тут же сообразила, что произнесла эти слова про себя, а не вслух.

— Я… да, я люблю дары моря. Это просто прекрасная идея.

Она прикинула, знает ли кого-нибудь, кто ступал хотя бы раз на порог этого легендарного ресторана. Он был известен тем, что простой визит туда стоил не меньше пятидесяти долларов, хотя скорее всего это было преувеличением. В любом случае она не могла показаться там в старом платье с пятном на подоле…

— Ваш адрес? — спросил низкий голос.

— А… прошу прощения…

— Я просто хотел узнать, в какое время вы предпочли бы, чтобы я заехал за вами, и по какому адресу.

Синие глаза ее расширились от ужаса. Она представила себе, как его серебряный «порше» подъезжает к ее старому дому с покосившейся верандой, полуразвалившейся мастерской на дворе, склепанной из ржавых листов металла, и двумя старыми шинами, висящими на суку большого дуба у забора.

— Я… я предполагаю, что в этот день буду работать допоздна, — сказала она, автоматически скрещивая пальцы при этом невинном обмане. — Это будет вечер четверга, и я должна буду все приготовить к уикэнду. И не могли бы вы… — Вздохнув, она сделала над собой усилие. — …Не могли бы вы подъехать за мной к магазину? Я буду в нижнем холле для персонала.

— Конечно, — сказал голос. — В семь вас устроит?

— Это… это будет отлично, — прошептала она.

— Я в самом деле жду этого вечера, дорогая миссис, — сказал собеседник таким тоном, словно он действительно так думал.

— Как и я, — пробормотала она, снова скрещивая пальцы.

— Я зрю нечто необыкновенное. Мне видится высокий, красивый мужчина. Он залит лучами солнца и улыбается, держа тебя за руку. О Боже, как он красив! И богат. — Грейс подняла глаза от темной массы заварки в чайной чашке, украшенной цветочной росписью, и перегнулась через стол, многозначительно глядя на племянницу. — Молли, этот молодой человек высок, светловолос и, похоже, очень обеспечен.

— Если он богат, — весело ответила Молли, — то может себе позволить не быть ни светловолосым, ни красивыми, тетя. Пусть он даже смахивает на жабу, он все равно меня устраивает.

Грейс Кларк облизала ярко-красные губы, плотнее обтянула шаль вокруг пухлых плеч и укоризненно посмотрела на молодую женщину, сидевшую напротив нее.

— Речь совершенно не об этом, — сказала она. — Любовь не имеет ничего общего с деньгами.

— Неужто? — с мягким сарказмом осведомилась Молли, глядя на остатки заварки в чашке, которую держали пухлые, в кольцах пальцы тети, и тут же смущенно улыбнулась, увидев, как расстроилась Грейс.

— Не терплю пить чай за завтраком, — мрачно сказала Хелен, вмешиваясь в разговор между своей сестрой и тетей.

Молли посмотрела на Хелен, сидящую по другую сторону стола, заставленного посудой.

— Тебе самой стоило бы об этом позаботиться, — мягко уточнила она. — Ты вчера не ходила в магазин, поэтому к завтраку и не было кофе. Так что, наверное, тебе не имеет смысла жаловаться, ведь так?

Симпатичное личико Хелен помрачнело.

— Моей вины тут нет! — возмущенно сказала она. — Что я могу сделать, если этот ужасный тип вечно подсматривает? Молли, он все время следит за мной и ждет, когда ему представится возможность. Ты же знаешь.

Молли только вздохнула и налила себе еще чашку тепловатого чая, наблюдая, как Грейс грузно поднялась со стула и переваливаясь подошла к плите проверить, готова ли яичница из полудюжины яиц, что жарились на большой сковородке.

— Хелен, — переведя дыхание, чтобы успокоиться, мягко начала Молли. — Милая, ты же знаешь, что все это…

— Я видела его вчера утром, — прервала Хелен, встревоженно глядя на сестру влажными карими глазами. — Он стоял как раз у окна, с газетой под мышкой и не сводил глаз с нашего дома.

— Может, это был всего лишь сосед, ждавший автобуса, — прокомментировала от плиты Грейс.

Пока Хелен смотрела на тетю, Молли сделала еще глоток.

Хелен уже исполнилось тридцать два года. Она родилась четырьмя годами позже сестры. Из них двоих она была более хрупкой и миниатюрной. Окончив школу, а затем колледж, она стала делать успешную карьеру в библиотечном деле и к двадцати с небольшим уже была заведующей отделом. Но внезапно вбила себе в голову, что ее преследует какой-то зловещего вида бородатый человек, который загадочным образом собирается похитить ее и мучить.

Хелен видела его повсеместно — в супермаркете, на улицах, в бакалейной на углу и в лавке жестянщика. Любой человек с бородой ввергал ее в ужас, вызывая поток необузданных фантазий. В результате этих страхов молодая женщина большую часть времени проводила в доме, то и дело опасливо выглядывая из-за портьер. Она уже несколько лет не работала и почти не выходила на улицу.

Если не считать этого странного бреда, Хелен продолжала оставаться нормальным, умным человеком с застенчивой улыбкой и незаурядным чувством юмора. Молли от всей души любила свою сестру, хотя порой с трудом выносила ее. Дело было не только в раздражении, с которым Молли воспринимала эксцентричные страхи Хелен. Она стыдилась признаться самой себе, что это раздражение в немалой мере объяснялось тем, что Хелен была еще одним ртом, который ей приходилось кормить. Сестра давно уже перестала получать пособие по безработице и с тех пор была на попечении Молли.

Уткнувшись в чашку, Молли мрачно усмехнулась, представляя себе того богатого молодого человека, которого ее тетя увидела в рисунке из чаинок. На мгновение она позволила себе предаться фантазиям: преуспевающий мужчина встречает ее на улице и мгновенно влюбляется. Он увозит ее в длинном черном лимузине, который служит символом роскоши, и она проводит время в своей большой светлой студии, где может писать маслом хоть весь день, не заботясь о грядущем ремонте протекающей крыши.

Эти приятные мечты были прерваны появлением ее сына, который влетел в кухню босиком, в драных серых джинсах и старой рубашке.

— Чарли, ради Бога! — вскинулась Молли. — Поторопись, тебе пора в школу. Ты можешь опоздать на автобус.

— Нам с дедушкой нужно ведро, — весело сообщил Чарли, не обращая внимания на мать. Он пересек кухню и прижался к мягкому теплому боку тети Грейс.

Грейс улыбнулась своему обожаемому маленькому внучатому племяннику, и ее лицо под слоем пудры и косметики осветилось нежностью. Грейс всегда, даже к завтраку, появлялась при полном параде, и ее поредевшие темные волосы неизменно были собраны в эффектный пучок. Она предпочитала яркие шелковые платья и узорную шаль, окутывавшую ее полную фигуру. Грейс носила огромное количество бус и позвякивающих браслетов. Хотя ей было уже около шестидесяти и она таскала на себе не меньше сотни фунтов лишнего веса, Грейс тем не менее обладала каким-то своеобразным очарованием, которое непрестанно влекло к ней поток визитеров большей частью мужчин, которые располагались в некогда элегантной, а ныне запущенной гостиной их большого старого дома.

Не в пример прочим родственникам, Молли не возражала против посетителей главным образом потому, что немалую часть дня Грейс посвящала предсказаниям судьбы. Она получала довольно внушительные гонорары, что позволяло ей считать себя единственным, кроме Молли, членом семьи, который занимается полезной деятельностью.

Наклонившись, Грейс заключила Чарли в мягкие, теплые объятия.

— Какой хороший мальчик, — проворковала она, приглаживая ему вихор на макушке. Разноцветные камни в кольцах брызнули искрами в свете лампы. — В чаинках твоей мамы я увидела мужчину.

Прислонившись к столу, Чарли наблюдал, как Грейс накладывала ломтики крутых яиц на коричневые тостики.

— Какого мужчину?

— Богатого и красивого.

— Значит, приятеля, — внезапно оживился Чарли. — Настоящего богатого дружка?

— Да, — сказала Грейс, загадочно улыбнувшись мальчику.

Мрачная физиономия Чарли оживилась. Он повернулся к матери.

— Мам, если у тебя будет богатый дружок, он купит мне новый скейтборд? Я хочу тот, который…

— Иди умой лицо, — прервала его Молли, — и подготовься к школе.

Глядя в спину удаляющегося Чарли, она внезапно вспомнила, что еще хотела спросить у него.

— Чарли!

— А? — Он остановился на пороге как цапля, подтянув одну ногу и поджимая пальцы другой, чтобы не касаться холодного каменного пола.

— Зачем тебе и дедушке нужно ведро?

— В потолке еще одна дыра. Такая большая, как раз в середине.

— О проклятье! — простонала Молли.

И тетя и сестра с беспомощным сочувствием посмотрели на нее, когда она закрыла лицо руками.

Эта крыша была несчастьем всей жизни Молли. Она даже являлась ей в ночных кошмарах, в жутких снах, когда тяжелые перекрытия медленно, подобно безжалостному чудовищу, опускались на нее, заваливая всех обитателей дома грудой обломков.

Это большое обветшавшее строение, которому минуло не менее сотни лет, служило пристанищем Молли всю жизнь, со дня рождения, не считая тех нескольких кратких лет, когда она была замужем и жила в Портленде. Ее бывший муж так и продолжал обитать там, кое-как сводя концы с концами продажей различного оборудования.

Молли знала, что после их развода Чарльз влачит далеко не самое лучшее существование. Он женился на своей секретарше — той самой, из-за которой в свое время и возникли все проблемы, — и теперь у них было трое детей, включая близнецов, которые родились в прошлом году. Молли изо всех сил старалась избавиться от чувства злорадного удовлетворения, представляя себе, каково ее бывшему мужу в его сорок с лишним нести бремя такого отцовства, но ничто человеческое ей не было чуждо.

Тем не менее, думала Молли, как было бы великолепно, если бы у Чарльза хоть чуть лучше шли дела. Тогда он мог бы регулярнее оказывать поддержку детям. А пока она вот уже три года не получала от него чеков. Андреа уже почти тринадцать, и ей позарез нужно приодеться. А бедный Чарли постоянно говорит о новом скейтборде, который Молли не имеет возможности купить…

— Может быть, Уолтер как-нибудь заделает крышу? — без большого оптимизма предположила Грейс.

— Ну конечно, — сухо сказала Молли, глядя на яичницу, которую поставила перед ней тетя. — Ты же знаешь папочку… он занят тем, как бы отвести поток воды с крыши в подвал, чтобы она крутила там турбины и давала электричество для его теплицы. Тогда он сможет выращивать там помидоры.

На кухне появилась дочь Молли в потертых джинсах и в свитере с прорехой у воротника.

— Привет, Хелен. Привет, Грейс, — сказала она, целуя обеих женщин, после чего села рядом с матерью. — Мам, бабушке нужно еще бумаги для пишущей машинки.

Молли тупо посмотрела на дочку.

— Бумаги? — эхом откликнулась она. — Еще бумаги? Я же примерно две недели назад купила ей целую пачку.

— Она говорит, что в последнее время ею владеет вдохновение, — сообщила Андреа. — Кроме того, она работала всю ночь и просит подать ей завтрак в постель, — добавила она, поворачиваясь вместе со стулом к Грейс, которая отреагировала возмущенным фырканьем.

Грейс делила этот дом с женой брата в течение примерно тридцати лет, но обе женщины так и не смогли приспособиться друг к другу, и между ними постоянно разгорались небольшие стычки.

— Если Селма Кларк хочет получить завтрак в постель, — начала Грейс, угрожающе выпятив челюсть, — она может всего лишь…

— Анди, ты же, конечно, не собираешься идти в школу в этом свитере, — торопливо прервала Молли. — Он такой дырявый и грязный. Ради Бога, посмотри на себя!

— И вовсе он не грязный, — спокойно ответила Андреа. — В любом случае у нас сегодня утром будут лабораторные работы. А в комнате Чарли опять протечка на потолке, — напомнила она, пододвигая к себе ломоть хлеба. — Просто ужасная, мама. Прямо как Ниагара.

— Дедушка что-нибудь сделал с ней? — устало спросила Молли.

Андреа кивнула.

— Мы прикинули, что можно сделать отвод через трубку в маленькую дырочку в радиаторе, а уж оттуда спустить воду в подвал.

Молли выразительно посмотрела на сестру и тетю.

— Ну, что я вам говорила?

Хелен было хихикнула, но быстро обрела серьезный вид. Она смущенно посмотрела на Молли и принялась за яичницу.

Молли, внезапно забеспокоившись, глянула на часы.

— Господи, я опаздываю. Анди, будь любезна, позаботься, чтобы Чарли оделся и успел на автобус. И смени свой наряд, дорогая, — добавила она, наклоняясь и целуя покрытую веснушками щечку дочери, — О'кей?

Андреа пожала плечами.

— Не волнуйся, мам. Все будет нормально.

Из гардероба рядом с кухней Молли достала свое старое коричневое пальто и вытащила зонтик из стойки.

— Хелен, — сказала она, поднимая воротник пальто и заматывая шею длинным шерстяным шарфом, — будь добра, посмотри, пожалуйста, потолок в комнате Чарли. Поставь какую-нибудь емкость под щель, чтобы не протекло вниз, ладно? Если протечка как раз посредине, вода снова зальет комнату мамы.

Хелен кивнула.

— Я все проверю, Молли, — пообещала она. — Удачи тебе сегодня.

— Удачи… — устало отозвалась Молли, медля перед тем как выйти под струи ледяного дождя, которые барабанили в дверь кухни. — Спасибо, Хелен. Увидимся, — добавила она, улыбаясь троице, что сидела у кухонного стола. Затем, закрыв за собой дверь, заторопилась к остановке.

Городской автобус затормозил в луже из растаявшего снега и грязной воды, и Молли вынырнула из его салона под пронизывающие порывы холодного ветра. Поежившись, она потуже затянула шарф и едва ли не бегом заторопилась к магазину.

Зима была на редкость холодной и снежной. Погода стояла непривычная для Сиэтла, где обычно даже в январе сказывалось смягчающее влияние океана. Но в этом году январь был таким же мрачным и непроглядным, как и вся ее жизнь, с несвойственной ей грустью подумала Молли, когда в памяти у нее опять всплыла протекающая крыша.