Читаем Времяворот (СИ) онлайн бесплатно

— Доброе утро, мастер Аомар. — Низко поклонился Сирд, по обыкновению ждавший у входа в лабораторию. Позволь молчаливые стражи, мальчишка наверняка бы торчал внутри, но кто пустит ребенка к хрупким ценностям? Разве что сумасшедший, а хозяин (а значит и его слуги) не отличался слабоумием. Скорее наоборот — умением вовремя наплевать на традиции и, вопреки предрассудкам, назначить раба исследовать древние реликвии. И, более того — единолично командовать, руководя как невольниками, так свободными людьми. Возмущение последних магистр Вильхар оборвал лично, пообещав выбросить в море любого, решившего оспорить принятое решение. Угроза оказала необходимое воздействие на умы подчиненных, и проведенные мной экспедиции очень скоро возвысили богатого торговца до сенатора. В славном городе Квархаде наследие ушедших эпох ценилось дороже золота, и редкий аристократ не мечтал украсить гостиную древним раритетом.

Что я получил взамен? Пожалуй, все. Все кроме независимости.

Не так плохо для однорукого калеки, бежавшего с разрушенной родины.

— Как спалось, мастер? — Вежливо поинтересовался Сирд, прыгая на месте, пока дюжий охранник возился с ключами. Разумеется, его совершенно не интересовали чужие грезы, но развлекать беседой стариков считалось святой обязанностью достойных отроков.

— В пятьдесят шесть лет? — Улыбнулся я ассистенту. — Мне больно даже лежать неподвижно. Наслаждайся жизнью, малыш, она коротка. Не успеешь оглянуться, и из крепкого атлета превратишься в развалину.

Разумеется, он согласно кивнул. Разумеется, ничего не понял. Некоторые вещи понимаешь лишь ощутив собственной шкурой. Никакие нравоучения не вобьют их суть в голову раньше положенного.

— Открой занавески и водрузи привезенное вчера на главный стол.

— Минуту. — Сияя ярче звезд, юноша помчался исполнять приказ, и я в очередной раз поразился энтузиазму помощника. С годами из него выйдет выдающийся танатолог, и, надеюсь, он не забудет учителя. Впрочем, переплюнуть меня у сорванца получится ой как нескоро, так что в ближайшие пять-десять лет можно не переживать за пальму первенства.

— Мастер, — позвал меня протеже, аккуратно устанавливая артефакт, — исполнено.

— Замечательно. Возьми мягкую кисточку и счисти пыль… Да, именно так. Не спеши, малыш, не спеши. Помнишь наш девиз? Максимум аккуратности, минимум спешки… Славно… А теперь скажи, что видишь?

— Вижу… Вижу… Не знаю, мастер. — Признался Сирд, виновато шаркая ногой. — Никогда с таким не сталкивался.

— Вот как?

Зажав в трясущихся пальцах увеличительное стекло, я склонился над изучаемой плитой. Поделенный исходящими из центра линиями на несколько сегментов камень толщиной в палец и шириной с ладонь был плотно покрыт полустертыми записями, но я никак не мог определить их происхождение. Странные рисунки не походили ни на один известный алфавит и словно ускользали от наблюдателя. Вернее, взгляд вопреки желанию огибал символы, а попытки сфокусироваться лишь усиливали эффект.

— Не понял… — Пробормотал я, напряженно моргая.

— Вот и у меня убегают… — Пожаловался подросток.

— Давай рассуждать логически. Буквы не живые. Не перемещаются сами по себе. И механизма, очевидно, нет. Что это означает?

— Что? — Растерянное повторил мой маленький приспешник.

— То, что при создании предмета использовалась магия. А какой за этим напрашивается вывод?

— Что магию надо подавить? — Предположил Сирд, и я довольно кивнул.

— Именно. Подавить или взять под контроль. Осмотри лицевую сторону внимательнее. Может мы упустили стабильные элементы.

На несколько томительных минут в помещении повисла тишина, прерываемая лишь напряженным сопением и тихим жужжанием мошкары. Давно следовало притащить аэроманта и вывести летучих паразитов, но каждый раз находилось куда более значимое дело, и мухи обустроились как у себя как дома. Навредить коллекции они не могли, но стоило подумать и о гигиене…

— Мастер. — Отчитался довольный юноша. — В центре завитушка не двигается.

— Вот такая? — Я пальцем начертил на пыльной столешнице водоворот из пары тесно сплетенных линий. Пожалуй, сперва стоило тащить сюда не аэроманта, а обычную уборщицу.

— Ага. Только у вас как-то криво вышло.

— Не суть. Это древний символ. Изначально нурский, после распространившийся по всему побережью. Обозначает точку вливания.

— Позвать колдуна?

— Справимся сами. — Подмигнув мальчишке, я вновь наклонился над артефактом. — Возьми перо и бумагу и детально зарисуй картинку.

Сосредоточившись, я коснулся нужного элемента и позволил энергии медленно стекать в плиту.

Для опытного волшебника напитать артефакт не заняло бы и пары мгновений. Серьезному архимагу пришлось бы сдерживаться, чтоб не разнести камень на песчинки. А практикант доменов принял бы предложение насытить чарами неприметный кусок мусора за оскорбление.

Я честно потел минуты полторы, прежде чем потертые буквы слабо засветились, выстраиваясь в задуманном создателями порядке. Сирд принялся спешно, но аккуратно протоколировать содержимое, я же просто держался, стараясь не потерять сознание.

Стоило позвать колдуна, а не бахвалиться перед учеником…

— Готово! — Отчитался ассистент, но моя рука словно приросла к плите. Сила медленно растворялась в реликвии, а я застыл не в состоянии даже открыть рот и позвать на помощь.

Внезапно известняк мелко задрожал, символы вспыхнули, по помещению пронесся непонятный гул, и табличка наконец ослабила хватку. Где-то вдалеке голосил тонкий мальчишеский голос, со стороны двери грохотали стражники, а внутри черепной коробки нарастал протяжный свист. В глазах темнело, но краем зрения я все-таки заметил бросившийся навстречу пол. В висок врезался острый угол столешницы, чувства исчезли.

Будь я помоложе — наверняка бы выдержал напряжение…

Будь у меня рука — успел схватиться за юного помощника и устоять на ногах…

Будь я помоложе, и будь у меня рука…

— Не переживай, солнышко, — разорвал бесконечную тишину смутно знакомый женский голос, — будет очень больно, но недолго.

Подняв чугунные веки, я встретился взглядом с симпатичной светловолосой девушкой, устроившейся на невысокой табуретке в углу комнаты.

Нет, не комнаты.

КОМНАТЫ.

Той самой.

Темной и душной, с заколоченными дощатыми щитами окнами и сотней горящих свечей, выставленных вокруг холодного каменного саркофага. Из саркофага доносился едва слышимый скрежет острых когтей и воняло бальзамировочным составом, но куда неприятнее запахов были веревки, надежно удерживающие мое тело на его крышке.

Хозяин загробного мира обладал весьма сомнительным чувством юмора. Отправлять калеку в день лишения конечности казалось верхом садизма.

— Не дергайся. — Улыбнулась незнакомка, накручивая на палец золотистые локоны. — Ты конечно крепкий парень, но силы у тебя нет. Мы наводили справки, поверь. А без силы ты — мешок с мясом и костями. Я отрежу лишнее, ты истечешь кровью и умрешь.

— С чего ты взяла, что у меня нет силы? — Поинтересовался я, ища выход. В прошлый раз это не получилось, но кто мешал со второй попытки взять судьбу в собственные руки, пока те имелись в наличии?

— С того, солнышко, что пробудившим ее членам вашей семьи некий Кархеон выдает гражданство. А тебя в списке граждан нет. И не предвидится. — Осклабилась довольная нелепым каламбуром стерва.

— Раз знаешь отца, то должна представлять и его месть.

Звонко рассмеявшись, девица одарила меня улыбкой ехидны, мгновенно превратившей смазливую мордашку в уродливую гримасу.

— Не преувеличивай свою значимость, сын наложницы! — Зашипела она. — Да и некогда папане будет…

— Собираешься уничтожить мой род?

— Собираюсь. — Уверенно кивнула незнакомка. — Собираюсь и уничтожу! А ты…

— Животик не надорвешь? — Нагло перебил я, прекрасно осознавая: еще чуть-чуть, и дрянь воплотит в жизнь безумный план, а единственная преграда на ее пути беспомощно валяется на мраморном постаменте. Разумеется, она имела повод для уверенности. Разумеется, могла выпустить в мир тысячи мертвецов, погрузив селение и близлежащие земли в хаос. Вот только в одном она ошибалась — я пробудил силу. Через несколько лет после сегодняшнего дня, но все-таки пробудил. И сейчас, забалтывая девушку бессмысленными вопросами, я с гигантским трудом двигал одну из установленных с противоположной от нее стороны свечек к держащей кисти веревке.

— Не надорву, милый. — Тряхнув непослушными волосами, блондинка поднялась с табурета. Грациозно покачивая бедрами, она неспешно подошла ближе и, присев на край саркофага, закинула ногу на ногу.

— Поспорим? — Подмигнула мерзавка. — Через минуту после начала ты заберешь свои слова назад? И будешь умолять остановиться, обещая все блага мира?

— И какие ставки?

— Давай подумаем. — Девушка изобразила заинтересованность. Ее изящные пальцы скользнули мне под разорванный хитон, нагло бегая по торсу. — Что мы можем дать друг другу?

— Деньги? — Предположил я, и красотка звонко рассмеялась.

— Ну какие деньги, солнышко? Деньги не помогут, если я отпущу тебя на волю.

— Покровительство отца?

— Уже лучше. — Кивнула незнакомка. — Но, боюсь, мои нынешние товарищи дотянутся и до его усадьбы.

— Себя? — Ухмыльнулся я, и тут же получил легкий шлепок по губам.

— Нельзя заявлять такой благородной эолле! — Воскликнула стерва. — Следи за языком, мальчишка.

— В таком случае у меня ничего нет.

— Именно. Поэтому…

Впечатавшийся в ребра кулак не позволил несчастной договорить. Со второй попытки я успел вовремя.

— Проспорила, мразь! — Рявкнул я, подтягивая девушку за шею и с ужасающей мощью вбивая правый локоть в челюсть мучительнице. На пол посыпались белые зубы вперемешку с алой кровью, я же, подхватив ближайшую свечу, принялся подпаливать удерживающую ноги веревку.

Черт, как же это тело было сильно! Хотя почему было? Стоит привыкать к новой старой тешке. А заодно обмозговать, что все-таки произошло. Но потом. Сейчас стояла задача куда сложнее — спасти Сиеру и покарать преступников.

Спрыгнув с каменного ложа, я добавил пытающейся подняться на ноги девице и, тяжело вздохнув, сломал красотке несколько пальцев на правой руке. Излишняя жесткость — поганая штука. Особенно в отношении женщин. Особенно красивых. Но с магами иначе никак. Собственный тридцатипятилетний опыт бытия калекой гарантировал невозможность создать даже примитивное плетение или воспользоваться припрятанным в складках платья ножом. Увечия — вообще сомнительное счастье.

Взвалив неудачницу на плечо, я довольно крякнул, каждой клеточкой ощущая силу юных мышц, и вышел на улицу. В Сиеру. Вернее в худшую ее часть — трущобы на левом берегу Малого Шура, притока Шура Великого. Или просто Шура, как обыкновенно называли судоходную реку, связывающую Срединное море с неизведанными южными регионами Партарики. Золотой путь от загадочных луамских народов через умирающий Хорс в населенную цивилизованными расами ойкумену.

Трущобы же… Трущобы были смердящим пятном на теле жемчужины пустынь. Огромным, даже гигантским пятном и головной болью власть имущих. Невысокие домики из тростника и глины, узкие улочки и никакой стражи. Реши я сейчас изнасиловать пленницу, местные бы в лучшем случае проигнорировали процесс, в худшем — выстроились в очередь с нескрываемым желание подхватить эстафету. В районе бедняков существовал лишь один закон — джунглей, и сильные относились к слабым хуже чем к скоту. Возможно, сама жизнь на границе песков не располагала к иному, возможно, фараоны тысячелетиями приучали хорсидов к праву силы вместо силы правды, а возможно, звериный уклад привнесли захватившие город около полувека назад эолы. Я не знал истины. И не хотел знать. Прошлое не менялось тщательным изучением, а будущее отталкивалось от настоящего, каким бы поганым оно не было.

Петляя среди убогих хижин, я не заметил, как вышел к сердцу полиса — гигантской рыночной площади. Тут ополченцы, разумеется, наличествовали, и очень скоро меня окружила четверка дюжих молодцов с короткими мечами на поясе.

— Куда путь держишь, любезный? — Поинтересовался старший с интересом разглядывая ношу. — Порабощение жителей без дозволения совета карается смертью.

— Это не порабощение, — спокойный тон всегда действовал на патрульных усмиряюще, — а задержание. Я, Аомар, сын Кархеона, правнук Лаорхиса Триждывоскресшего прошу содействия. Необходимо доставить опасную преступницу на острова для дальнейшего допроса.

— Почему нет? — Имя городского стратега сделало свое дело, и солдаты невольно подтянулись. — Сколько человек нужно?

— Достаточно одного. Я сам дотащу пленницу, необходим лишь сопровождающий.

— Почему нет? Туаф, Унх — кивнул в сторону крепко сбитых бородачей предводитель отряда, — отведите господина к реке.

— Так точно. — Подчиненные довольно оскалились. Очевидно, возможность выслужиться перед благородным или отмутузить самозванца прельщала караульных. Что одно, что другое предполагало некоторые плюсы в сравнении со скучным топтанием грязи. Втроем мы начали продираться сквозь площадь.

Если трущобы походили на прокаженного оборванца, то гигантский, занимающий десятую часть поселения рынок — на веселого шумного толстяка, хранящего в сумках все на свете: слоновий бивень, драгоценные камни, непонятно зачем привезенные на юг меха, знаменитые северные вина и, разумеется, рабов. Посетители не уступали товарам в разнообразии. Здесь встречались местные бедняки и ремесленники, качующие от оазиса к оазису пастухи, приплывшие по Шуру или пересекшие Срединное море купцы. Благородные эолы, выносливые словно верблюды хорсиды, мелочные квархадцы, верящие в сочетаемость науки и магии роолане, чернокожие луамы. Временами Сиерский рынок посещали даже гоблины. Изделия, вышедшие из-под молота последних, ценились на вес золота.

— Сюда, уважаемый. — Указал на узкое пространство между лавками один из патрульных. Кажется, Тауф. Как и следовало ожидать, они знали местные проулки куда лучше меня. Очень скоро мы миновали базар, пересекли реку и оказались на маленькой пристани Островов. Бросив несколько медяков паромщику и мнущимся в стороне проводникам, я передал гвардейцам девушку и сведения о базе бандитов.

Глубоко вздохнул.

И на негнущихся ногах направился к имению Лаорхисидов, совершенно не изменившемуся за три с половиной десятилетия.

Хотя какие к черту десятилетия? В этом мире пролетели жалкие сутки. Старой реальности не существует, а нынешняя диктует свои условия. И стоит привыкать к ним, по крайней мере до тех пор, пока не пойму как вернуться. И хочу ли я этого. Как ни крути, но молодость и обе руки заметно привлекательнее их отсутствия…

Так или иначе, родовое гнездо оставалось ровно таким, каким я его запомнил: редкие платаны и сикоморы, природными зонтиками защищающие от солнечных лучей, густые заросли тамариска в незатененных участках между ними. Никаких тропинок, лишь мягкая песчаная почва. Разумеется, никаких стен. Сильным не пристало прятаться. А вот заставить кого-то могучего охранять территорию — совсем другое дело.