Читаем Время кораблей (СИ) онлайн бесплатно

Корабль с мягким толчком приземлился, и голос командира космического судна оповестил всех об окончании полета.

София прослушала сообщение: температура за бортом, время по земному стандарту, встала с кровати, на которой провела последние несколько минут полета — перед включением гравитации всех пассажиров попросили улечься и пристегнуться — и потянулась на термокурткой. За бортом было около пятнадцати по Цельсию, прохладно для поздней весны на Земле, но для Цирцеи в самый раз. Космодром находился в северной части материка, в пятистах километрах от базы, расположившейся на юге. Там было в разы теплее. И многолюднее.

София вышла из каюты едва ли не последней — ей не хотелось толпы, не хотелось прикосновений, а больше всего не хотелось пристальных взглядов. Корабельный коридор был уже пуст. Стюард с голографической панели громко и радостно пожелал ей счастливого пребывания на Цирцее и махнул рукой в сторону выхода. Как будто мерцающих на каждом шагу стрелок было недостаточно. Впрочем, София не раздражалась. Была для этого слишком воодушевлена.

Цирцея, или, если правильно Цирцея-4, была первой планетой, куда, не считая Земли, оставшейся в сотне световых лет за бортом, ступала ее нога. Распределение в Дальний космос — авантюра для тех, кто считал, что созрел для того, чтобы выкорчевать свое фамильное древо из земного грунта и попробовать прижиться на чуждой почве, ей подходило как нельзя лучше. Нет родителей, нет друзей, нет любимого человека и детей. Вакансия геолога на планете, затерянной в бескрайнем космосе, ее устроила. Курс повышения квалификации был пройден уже в полете, и теперь Софии предстояло влить в цирцеевские геологические сосуды новую, свежую кровь.

И не только в геологические тоже.

С Цирцеи она не должна была улетать до конца жизни. Каждый житель колонии становился сразу после прохождения семинедельного курса адаптации членом одной из населяющих ее семей, и София знала, что будущий муж уже ждет ее где-то там, притаившись в куче анкет на столе начальника какого-нибудь «того самого» отдела. Ну кто там ведает у них личной жизнью? Ведь кто-то же ведает?

Она выбралась к выходу — нос уже издали ощутил запахи чужой природы, странную смесь сладкого и горького, печального и радостного — и легко сбежала по серебристому полимерному трапу на космодромную площадку, где ее — и похоже, только ее, ждал автобус.

— Ну быстрее же, женщина! — визгливо крикнул ей водитель в униформе с ярко-голубыми нашивками на плечах.

Старомодное обращение показалось ей оскорбительным, но она знала, что в таких отдаленных колониях оно все еще в ходу. Как и электрические чайники, работающие от генератора, телевизоры, правда, принимающие передачи от единственной на Цирцее развлекательно-новостной вышки, сборища людей для увеселения — кажется, они назывались «ночка» или как-то так, София этим не интересовалась. Она прочла кучу литературы, но осознавала, что за время полета эта литература уже устарела. Ей все равно придется учиться.

Учиться София любила.

Она встала у самого входа, дверь закрылась, воздушная подушка подняла их над асфальтом, и автобус поехал прочь.

Оглянувшись, она увидела, как к кораблю подъехал погрузчик. Из металлического брюха выдвинулась труба, погрузчик выдвинул в ответ свою трубу, две кишки встретились, и после короткого гудка из корабля посыпались чемоданы и контейнеры. Груз должны были разгрузить позже. Почту сюда в этот раз не прислали.

София оглядывалась вокруг, хоть и знала, что разглядывать здесь особо нечего, но до здания космопорта было еще далеко — корабль приземлился на самой дальней платформе, хоть кроме него других кораблей на космодроме и не было — а любопытство, как известно, сгубило немало кошек.

Солнце, белое, почти серебристое, катилось по небу небольшим шариком. Тени были длиннее, зелень травы — гуще, насыщеннее, воздух пах чем-то чужим и от этого странным. Пассажиры вокруг — тоже по распределению и все — женщины, ни о чем не говорили. У каждой была лишь одна мысль, и, поддавшись всеобщему настроению, ее продумала и сама София: «Ведь это и правда не Земля». Даже лучу света понадобится целых сто лет, чтобы вернуться на планету, откуда они улетели. Все, кого знала София, уже умерли, возможно, даже и дети их тоже умерли, и память о ней уж точно умерла. Никто не помнит уже корабля, который улетел по кольцевому маршруту сто лет назад, и даже самой Земли может уже не быть, если все прогнозы о страшной, но неотвратимой ядерной войне все-таки сбылись, и кто-то из сильных мира того все-таки нажал на красную кнопку.

Автобус развернулся, и корабль исчез из виду. Большая пасть космического терминала раскрылась перед ними, чтобы поглотить, и они въехали внутрь, где на площадке их ждали встречающие.

Сплошь мужчины.

София вытерла вспотевшие ладони о брюки и постаралась не выдать паники, вдруг охватившей все ее двадцатилетнее существо. Рослые, сильные, молодые, мужчины стояли на площадке, к которой подвез их автобус, и их взгляды буквально сканировали лица женщин. Мотор затих, подушка сдулась, двери открылись.

— Женщины, выходите, — сказал водитель. — Планета Цирцея приветствует вас.

София вздохнула и вышла первой. Непривычная, чуть меньше земной, сила тяжести изменила ее походку, сделав почти пружинящей. Она напомнила себе, что хорошо сложена, что у нее минимальный процент мутаций в ДНК-профиле, что волосы ее, каштановые, длинные, красивые, спускаются до самой поясницы густыми волнами, что…

— Это что такое? — спросил один из мужчин так громко, что она замерла.

Да, все верно, он смотрел на нее. Разглядывал в упор глазами цвета земного неба, поджав губы, скрестив на груди руки.

Другие женщины выходили из автобуса и останавливались, вопросительно оглядываясь вокруг и ожидая указаний от встречающей толпы, но мужчины, похоже, были слишком поглощены разглядыванием Софии.

— Вы кто? — спросил самый высокий из них.

— Геолог, — сказала она, вздернув подбородок.

— Почему нас не предупредили о вашей…

— Особенности? — спросила она прямо.

Другие женщины тоже стали оглядываться на нее, словно только теперь замечая, что она не похожа на остальных. Взгляды были недружелюбными. Этого София и избегала весь полет, выходя из каюты только в то время, когда на корабль опускалась искусственная ночь. Первый и последний месяц перелета в криосне находиться запрещалось, организм мог не успеть адаптироваться. Но теперь, в ярком искусственном свете терминала ее лицо было видно очень хорошо. И оно, похоже, никого не устраивало.

— Что с вашим лицом?

— Это не патология, — сказала София. — Я просто некрасива. Это никак не сказывается на моей репродуктивной функции.

Она позволила остальным себя разглядеть, не опуская лица и не отводя взгляда, которым уставилась в лицо того самого мужчины, что заговорил с ней первым. Как они воспримут ее появление в колонии, ее не волновало. Ее карта была безупречна, ее навыки были здесь нужны, а внешность… внешность является последним, на что опирается природа, раздавая ум и здоровье.

Биологическая мать Софии была хороша собой: правильные черты лица, узкий нос, большие глаза. Отца София не знала, но именно его, скорее всего и видела, глядя каждый день в зеркало. Нос с горбинкой, тонкие губы, которые она часто поджимала, отчего делалась еще некрасивее, глаза с такими светлыми и редкими ресницами, что их было почти не видно. В древние времена женщина с недостатками внешности могла прибегнуть к помощи краски для лица и ресниц, но это все ушло в прошлое, и теперь ценилась естественность и настоящая красота. Иногда София об этом жалела, но тут же ругала себя и пыталась перестать думать о том, что не в силах изменить. За той же краской для лица и глаз все равно спрятаться невозможно. Нет уж, пусть каждый с самого начала знает, с чем имеет дело.

— Это все пассажиры? — спросил кто-то низким и глубоким голосом, и сквозь толпу разглядывающих Софию мужчин протолкнулся человек в форме, смуглый, темноволосый, с цепким неприветливым взглядом, которым скользнул по Софии без малейшего удивления или интереса. — Идемте. Почему заминка? У нас до заката времени в обрез.

Мужчины словно очнулись. Кто-то кликнул артифиша — по-здешнему, робота, который тут же подкатил на гусеницах, чтобы забрать ручную кладь, кто-то первым заговорил с женщинами, приветствуя на планете — София увидела, как одна за другой на красивых женских лицах расцветают улыбки, — кто-то напомнил еще раз о том, что до Базы отсюда пятьсот километров, а значит, лучше отправиться до заката.

— Опасные хищники? — спросил кто-то.

— Здешние хищники не нападают на людей, — сказал один из мужчин. — Мы их тоже стараемся не трогать. Кладите сумки и идемте к машине. Путь неблизкий.

София крепче сжала сумку. С ней она расставаться не собиралась, так что роботу ничего не отдала, и просто направилась вслед за остальными по полимерной платформе к выходу, который вел от космодрома наружу. Только раз оглянулась на задвигающиеся двери терминала — корабля отсюда видно не было — и все. Тонкая ниточка, связывающая ее с материнской планетой, натянулась, затрещала и оборвалась, оставив в груди лишь легкую тупую боль при мысли о том, что теперь она действительно сама по себе.

Большой бронированный робовозчик стоял у бетонированной площадки, фырча двигателем, дверь была открыта и внутри София увидела удобные сиденья и какие-то голопанели с мерцающим на них зеленым листком. В зеленой же одежде им навстречу выглянула пожилая женщина — медицинский работник, и они каждая протянули ей свои карты и остановились, дожидаясь, пока их пропустят.

Процедура казалась Софии не совсем логичной: если сейчас выяснится, что кто-то не соответствует требованиям по здоровью, его отправят домой без шанса на адаптацию? Корабль улетал через семь здешних недель, увозя с собой образцы минералов, растений и животных для главной планеты Сектора, так что даже отвергнутой кандидатке пришлось бы провести здесь это время. Но экипаж тоже уезжал на Базу, только чуть позже, после каких-то своих, технических процедур.

Она снова обернулась и посмотрела на огромное здание космопорта позади. Само здание тоже казалось нелогичным — большое и рассчитанное на сотни человек, оно явно никогда не заполнялось до конца. София знала, что на Цирцею-4 летают так редко, что каждый вылет заносят в историю. Зачем такие траты?

Вдали негромко что-то хлопнуло, и она отвлеклась.

Над зелеными холмами, в закатной стороне, поднимался столб белого дыма. Мужчины, похоже, знали, что это, и не обратили внимания, но женщины встревожились и стали переглядываться, спрашивая друг у друга, что это может дымить. София тоже спросила, вот только не приглушенным голосом и словно стесняясь, а открыто, потому что понимала, что только так и может получить правильный ответ:

— Что это за дым?

Она запоздало заметила, что мужчины вооружены: все до единого двенадцать человек, встречавших тридцать пассажиров этого долгого рейса, и тут же безжалостно отругала себя за невнимательность. Но на Земле уже давно не использовали термокольты, стреляющие плазмой, и потому на черные изогнутые цилиндры на бедрах она поначалу даже не обратила внимания, приняв за деталь туалета. Наряды-то у мужчин тоже были не такими, к каким она привыкла на Земле: серебристые, синие, темно-красные комбинезоны с широкими светоотражающими полосками голубого цвета на рукавах и штанинах, прямоугольные нашивки белого цвета на левой стороне груди. Новоприбывшее население Цирцеи было облачено в форменные темно-зеленые брюки и черные термокуртки с логотипом программы «Стандарт» и оружия не носило.

За первым столбом дыма ввысь почти из того же места поднялся другой.

— Это геотермальные пары, — сказал спокойно один из мужчин. — Опасности нет.

София покосилась на кольты, но предпочла промолчать.

Других же, похоже, это удовлетворило.

Она сама не знала, почему вдруг подобралась и стала оглядываться вокруг снова. «Опасности нет», — сказал мужчина, но они все были вооружены, и автобус, в который им, наконец, разрешили заходить, был не какой-нибудь, а бронированный, и только теперь она обратила внимание на то, что космодром обнесен не просто забором, а забором с электрификацией... Ей даже на секунду показалось, что если прислушаться, то можно будет услышать резкие щелчки разрядов.

Она заметила, что снова осталась одна на площадке, и поспешила забраться в автобус. Свободные места были спереди, и София выбрала то, которое показалось ей удобным для обзора, попросив одну из женщин уступить. Та согласилась, не выказав ни признака недовольства, и София уселась у окна, снова прилипнув взглядом к бескрайнему пространству вокруг космодрома. Робовозчик развернулся, закрывая двери, мягкий толчок подбросил их вверх, когда включилась подушка, и машина на полной скорости понеслась по дороге, вздымая за собой пыль.

Пыльная дорога уже через полчаса езды стала казаться до снотворного однообразной, серой, пустой, и София отвернулась от окна, подавляя зевок. Блондинка, сидящая напротив, тут же отвела глаза, как будто увидела что-то странное, и у Софии возникло почти непреодолимое желание спросить, не выросли ли у нее на голове ветвистые рога или что-то в этом роде.

Сдержалась.

Еще на Земле — «дома», — тут же прошептало сознание — она поняла, что агрессия и вызов — не лучший способ справиться с неприятием. Некрасивым суждено быть одинокими — так было написано в куче книг, которые маленькая София штудировала, пытаясь отыскать хоть одну, где дурнушке по-настоящему везло.

Но везде все было одинаково. Все некрасивые девочки однаждыпреображалисьи вот тогда-то судьба и поворачивалась к ним лицом.

София перестала ждать преображения не так давно, чтобы забыть, как ждала, но уже слишком давно, чтобы помнить, от чего отказалась.

— Хотите воды? — спросила она у блондинки, и та кивнула.

Она потянулась к шкафчику и достала емкость с водой для себя и для соседки. Пыль не проникала сквозь герметичные стенки робовозчика, но в горле пересохло: видимо, сказывался немного иной состав воздуха. София открыла полимерную бутылку и отпила из горлышка.

— Спасибо. Кстати, я — Аманда, биолог.

София назвалась. Их обмен любезностями словно дал толчок другим, и доселе почти тихий салон наполнился именами. София не пыталась запоминать, осознавая, что с большей частью женщин ей больше поговорить и не придется. И с мужчинами, скорее всего, тоже.