Читаем Не бойся любви онлайн бесплатно

Зеленоглазая девушка положила телефонную трубку и взглянула на часы. Ничего себе, она потратила на эту капризную даму почти час и все равно ни в чем ее не убедила.

От раздражения и злости она тихо застонала, посидела минутку и выбежала из кабинета, направившись через пустую приемную к двойным дверям босса.

Она уже протянула руки к тяжелым створкам, чтобы посильнее толкнуть их, но вдруг остановилась.

— Нет! — сердито произнесла она вслух. — Я не позволю делать из себя дуру!

На этот раз она выяснит все до конца, неважно, как потом обернется дело!

Девушка глубоко вздохнула, решительно распахнула двери и замерла. Она не верила своим глазам: на что стал похож кабинет главы фирмы! Зеленый ковер был завален горой рисунков, слева от огромного стола громоздился мольберт. Да, брат босса, художник карикатурист, сделал кабинет неузнаваемым.

— Проклятье! И никого! — проговорила она, резко повернувшись на каблуках.

— Я здесь, но занят, — неторопливо возразил бестелесный голос.

Девушка замерла.

— Где вы?

Темная растрепанная голова высунулась из-под стола, злое выражение, к ее удивлению, не портило лицо поразительной красоты.

Голубые глаза с пушистыми ресницами враждебно сверкали. Она уже знала, как опасно переменчивы бывают эти глаза.

— Ну что? — спросил мужчина, поднимаясь.

Макс Брэдли — высокий, хорошо сложенный мужчина, вопросительно смотрел на нее. Широкие плечи, узкие бедра — такая фигура больше подошла бы профессиональному атлету, чем преуспевающему карикатуристу.

— Я хочу знать, что здесь происходит!

— Об этом надо спрашивать не меня, — небрежно пожал плечами Макс и снова скрылся за столом. — Поинтересуйся у Джули, или как там зовут вашу управляющую.

— У Джули Моор и так дел по горло! — воскликнула девушка, обходя стол. Она увидела, что Макс устроился на четвереньках над серией скетчей на полу. — И, честно говоря, я сомневаюсь, что ей известно, какой кавардак тут творится, — добавила она, пытаясь не сорваться на визг, вынужденная беседовать с широкой спиной, туго обтянутой шелковой рубашкой. — Ваша сестра Дженнифер — второй человек по всей стране в сфере дизайна. — Эбби попыталась прибегнуть к другой тактике.

Да, именно по этой причине она, Эбби Грэнтхэм, только что закончившая курс дизайна, чувствовала себя на седьмом небе, когда получила здесь работу. И, вспомнив об этом, ощутила сожаление: как недолго пробыла она в эйфории от своей удачи.

— И вас не беспокоит, что репутация сестры может оказаться под угрозой? Только не говорите мне, что это не имеет к вам никакого отношения. — Эбби решилась, наконец, высказать все, что хотела. — Вы ведь не думаете, будто кто-то поверит, что по чистому совпадению вы оказались здесь сразу, как только Дженнифер ушла в отпуск?

Макс сел на пятки, повернулся и изучающе посмотрел ей в лицо:

— Ну, и в чем твои проблемы, зеленоглазая?

— Меня, кстати, зовут Эбби, — проговорила она почти сквозь стиснутые зубы.

— Но это не меняет цвета твоих глаз — они очаровательно зеленые, — насмешливо пробормотал он, — как не меняет и цвета волос — они словно осенние листья. Медь, золото и…

— Ради бога! Ну, это же смешно! — все-таки завизжала Эбби, почувствовав, что сильные пальцы вцепились в ее щиколотку.

— Смешно то, что я сравниваю цвет твоих волос с осенними листьями? — спокойно поинтересовался он. — Знаешь ли, я склонен к романтическому восприятию действительности. Или ты еще не поняла? — добавил Макс и посмотрел на нее с выражением, которое, как она подумала, годится разве что для спальни, а рука заскользила вверх по ее ноге.

Остолбенев, Эбби, как загипнотизированная, следила за изящной загорелой рукой, заползающей под ее юбку.

— Черт побери! Что вы себе позволяете! — негодующе закричала она, возбужденная реакцией собственного тела, которое охватил жар.

Похотливый взгляд Макса внезапно сменился игривым, мальчишеским. Он убрал руку и ухмыльнулся.

— Извини, это простое любопытство.

— Любопытство? — ехидно спросила Эбби и тотчас отступила назад, а он проворно поднялся на ноги.

— Да, любопытство, — пробормотал он, невинно хлопая глазами и подходя к ней. — Чулки или колготки?

— Прошу прощения? — прохрипела Эбби, уверенная, что ослышалась.

— Что ты носишь? Чулки или колготки?

— Черт побери! Это не ваше дело!

— Точно так же, как и бизнес моей сестры. — Он небрежно протянул руку и запустил пальцы в длинные густые волосы Эбби, цвет которых только что описывал.

Злясь на себя за дрожь возбуждения, невольно пробежавшую по всему телу от того прикосновения, Эбби сердито отбросила его руку:

— Ясно. Я зря трачу время, пытаясь достучаться до того лучшего, что в вас есть. Похоже, там пусто.

Она попыталась было уйти, но руки Макса опустились ей на плечи.

— Зато в тебе есть. Ты это хочешь сказать? — ласково спросил он. — Да, это, несомненно, хорошее качество — так заботиться о бизнесе моей сестры.

Эбби почувствовала, что щеки у нее предательски покраснели.

— Почему вы не можете хотя бы выслушать то, что я хочу сказать? — спросила она, и ей стало неловко, когда она уловила в своем голосе жалобную нотку. — Ну почему вы постоянно мне дерзите?

— Может быть, дело в том, что ты пытаешься говорить неправду?

Огонь желания загорелся в его глазах, а руки медленно заскользили вниз по телу девушки.

— Неужели? — воскликнула Эбби, почувствовав, как по телу разливается приятное тепло, а сердце бьется быстро-быстро. — Например, что вы для женщины большой подарок? Такую правду вы хотите услышать?

— Ага, — кивнул он и улыбнулся. — Но лучше эту мысль выразить поласковей, а то я начну сомневаться в твоей искренности.

— Об этом незачем говорить. Вы легко флиртуете со всеми женщинами. Но они не сомневаются в вашей искренности.

— Они прекрасно понимают, что такое флирт, — ответил Макс с мягким укором, продолжая гипнотизировать ее взглядом. — По большей части, это ничего не значащий взаимный обмен вниманием между полами, ничего не предполагающий и не требующий ни от одной из сторон.

— Я бы так не сказала! — негодующе воскликнула Эбби, сразу же почувствовав, что лучше было промолчать.

И она тотчас в этом убедилась, услышав его смех, подействовавший на нее, как физическая ласка.

— Я рад, что ты заметила, — хихикнул он и лениво, неуверенно стал притягивать ее к себе. — Потому что с тобой я буду очень требователен, — хрипло добавил он, и сальный взгляд из-под тяжелых век пригвоздил Эбби к месту, когда он, прижав девушку к себе, склонился к ее губам.

Эбби почувствовала, что у нее перехватило дыхание. В голове гудело, и среди этого хаоса одна мысль оставалась холодной и ясной, как зерно здравого смысла, пока еще целое и невредимое, заставившее ее отвернуться, чтобы избежать упругих горячих губ, уверенно искавших ее губы. Потом последнее зерно куда-то пропало, она услышала смех. Макс взял ее за затылок, твердо и ласково повернул лицом к себе, к своим ожидающим смеющимся губам.

Когда Эбби было семнадцать лет, она почти убедила себя, что влюбилась. Но радость от первого поцелуя исчезла внезапно и необъяснимо. Девушка поняла, что чем больше привлекала того молодого человека, тем лучше понимала, что он не тот, кого она готова впустить в свое сердце. Так было с ней и потом, хотя, чтобы понять это, требовалось уже несколько поцелуев, а не один…

Но когда ее поцеловал Макс Брэдли, она в полном смятении ощутила, что сейчас все по-другому. Губы Макса, словно легким пламенем коснувшиеся ее губ, зажгли в ней пожар своей неотступной требовательностью и заразили безрассудной страстью.

Эбби не могла понять, его ли руки так крепко обнимают ее или ее руки — его. Их тела сблизились и таяли одно в другом. Она почувствовала, что растворяется в сладости новых ощущений, и разрешила им выйти из каких-то тайных уголков ее существа, о которых она даже не подозревала. Ее губы, еще секунду назад стремившиеся избежать поцелуя, уже раскрылись навстречу его губам с желанием и пылом страсти.

Он притиснул ее к столу, его гибкое тело слилось с ее телом, своим желанием он пробуждал в ней ответное, горячей лавой разливавшееся в ней.

— Эбби! — прохрипел он, и она расслышала эту мольбу в тот момент, когда голос разума начал пробиваться через опьянение безумия.

— Я… Нам лучше не касаться друг друга, — пробормотала Эбби незнакомым ей самой голосом, убежденная, что она просит о невозможном, поскольку их тела неразрывно соединились в порыве страсти, охватившей обоих.

— Попытайся, — сказал он голосом, который она тоже с трудом узнала.

Эбби затаила дыхание, чувствуя, какая внутренняя борьба происходит в ней, как отчаянно напряглось все его существо, но разум непрестанно посылал предупреждающие сигналы. И когда Макс отпустил девушку, она торопливо отошла от него.

— Теперь можешь открыть глаза.

Зеленые глаза Эбби распахнулись. Она и не заметила, что закрыла их. Макс сидел в черном рабочем кресле сестры, небрежно скрестив ноги в дорогих туфлях. Под ножкой кресла она заметила застрявшие старые рисунки.

Голова еще кружилась, точно она только что побывала в катастрофе, и Эбби ухватилась взглядом за смятую бумагу, как за спасение.

Единственной мыслью было — предупредить Макса, что его работа испорчена. Все остальное она выбросила из головы. Их глаза встретились. Раньше, когда Эбби видела в глазах мужчин желание, она воспринимала его как осознанный неутоленный голод.

Но в глазах Макса ничего подобного не было. Инстинкт предупреждал ее, что в этом стальном взгляде она никогда не увидит поражения.

С самого начала Эбби поняла, что под его заигрыванием скрывается нечто большее. Обычно женщины, почувствовав, что новый знакомый расположен к ним, пытаются найти то, что скрыто и что способно притягивать. В Макса Брэдли, поняла Эбби, не надо заглядывать слишком глубоко. Это очень легкий и дружелюбный человек, но до определенной черты, и те, кто пытался заглянуть за нее, допускали ошибку. Он тут же становился холодным и отстраненным.

Но сейчас Эбби ощутила составляющую часть этой скрытой от других стороны его натуры — чувственность, которая не только не ослабила его первоначальной привлекательности, но даже усилила ее.

Не замечая, что делает, Эбби мотала головой, словно желая привести мысли в порядок.

— Незачем трясти головой, — сказал Макс со злой враждебностью в голосе. — Контроль не утрачен.

Эбби испугалась: если столь незначительное происшествие смутило ее так сильно, что бы произошло с ней, если бы контроль был утрачен! Макс как бы признавался, что не вполне владел собой, а к подобным вещам он не привык. Эбби ломала голову: что бы такое незначительное ответить и разрядить обстановку. Но он вскочил, бормоча проклятия, поднял кресло с рисунков и склонился над ними.

— Они в порядке? — услышала Эбби свой голос, до сих пор звучавший, как чужой.

Он что-то буркнул в ответ.

Эбби смотрела на его блестящие темные волосы, и на нее вновь нахлынули те же чувства, которые она испытала, проведя несколько минут в его объятиях.

— Я бы хотела, чтобы вы выслушали меня, — разозлилась она на себя.

— О’кей. Слушаю, — ответил Макс, сгребая рисунки. Он положил их на стол и с вызовом посмотрел на нее. — Я думаю, своим благородством ты восполнишь недостатки моей натуры, которая из-за них проигрывает по сравнению с другими смертными.

— Я хочу, чтобы вы знали, что мне пришлось экономить, ограничивая себя во многом, чтобы выучиться на дизайнера, — проговорила Эбби с горячностью. — И поэтому я сейчас забочусь не только о компании, но и о себе.

Он развернул кресло, развалился в нем и уставился на девушку.

— Моя сестра никогда бы не позволила себе роскошь непредвиденного отпуска, если бы не была уверена, что дела не пострадают. — Макс сощурился. — А что касается твоих ограничений и экономии, мне кажется, что, независимо от уровня твоей квалификации, ты новичок в команде Дженнифер, ученица — не могу подобрать другого слова.

— Не стоит беспокоиться, мы не на дипломатическом приеме, — резко оборвала его Эбби, пытаясь не показать, что удивлена такой пространной речью. — Конечно, мне еще очень многому предстоит научиться, и я могу назвать опытных дизайнеров, которые бы все отдали за то, чтобы оказаться на моем месте.

— Тогда почему ты так беспокоишься о своей репутации, не говоря уже о репутации моей сестры?

— Леди Морисон, — вздохнула Эбби. — Не знаю, говорит ли вам что-то это имя, но ее муж, сэр Джек…

— А, этот обувной магнат, я знаю, — прервал ее Макс, — они купили местечко на Ричмонд-Хилл и хотят там обосноваться. Но, мне кажется, Дженнифер поручила это Питеру Симонсу.

— Правильно, — кивнула Эбби, несказанно удивившись, что Макс знает коллег сестры по имени, хотя притворяется, что это его ничуть не интересует. — К сожалению, Питер попал в серьезную автокатастрофу неделю назад и сильно повредил спину.

— Он совсем плох? — озабоченно спросил Макс.

— Жена говорит, что ему придется лежать неподвижно недели две, чтобы не было осложнений.

— Бедняга, — пробормотал Макс. — Ему это вряд ли понравится.

Эбби невольно улыбнулась. Похоже, Макс хорошо знает Питера.

— Да, ему это не понравится. Поэтому его и уложили в больницу.

— А теперь эта Морисон начала жаловаться! — воскликнул Макс.

— Еще как! Но не на то, о чем вы думаете. Она слышала, что контора Дженнифер Брэдли — одна из самых лучших, но кроме этого больше вообще ничего не знает и не понимает. Я даже не уверена, доходит ли до нее то, что Питер — один из самых замечательных дизайнеров по интерьеру по всей стране, потому что…

— Мне очень не хочется прерывать, — резко сказал Макс, делая именно это, — но я никак не возьму в толк, в чем у тебя проблема? Если все решено и началась работа, ты в состоянии проследить, как идут дела?

— Да, в состоянии! — с жаром ответила Эбби. — И если бы вы мне дали закончить, то узнали бы, что, когда Питер привез меня познакомиться с леди Морисон, она вбила себе в голову, что именно я отвечаю за все, а не учусь у него. Когда я рассказала ему об этом, он просто расхохотался. А теперь он в больнице…

— Ты когда-нибудь дойдешь до сути того, о чем пытаешься рассказать?

— Суть в том, что леди Морисон думает, будто она вольна отступать от плана. Когда ей объясняют, что материалы уже тщательно отобраны, что их уже кроят, это не производит на нее ни малейшего впечатления. Я говорила с ней битый час, и все напрасно.

— Черт, черт, черт, — пробормотал Макс себе под нос и провел руками по волосам. — Меньше всего мне хотелось бы, чтобы это дошло до Дженнифер. — Потом резко добавил: — Дженнифер устала, ей нужен отдых. Она и ее муж Пол… Ты ведь знаешь Пола?

— Нет! — воскликнула Эбби, растерявшись от неожиданного вопроса. — Я… я видела его как-то, — заикаясь, начала она, пытаясь загладить горячность, с которой поспешила отрицать знакомство с Полом Лоусоном, человеком, который когда-то собирался жениться на ее сестре, но лишь разбил ей сердце, бросив ее ради другой женщины. И этой другой женщиной оказалась Дженнифер Брэдли.