Читаем Враги до гроба онлайн бесплатно

Он здесь. Он затаился. Он ждет.

Враг.

Он ждет. Думает застать меня врасплох. Думает выскочить из засады, победить внезапностью. Не на того напал.

Я проучу его, проучу! он у меня землю жрать будет, когда...

– Ага, Гусь! приперся, значит.

– А, Прыщ – не скуксился, да? Щас помогу...

Я-то уже привык, что Гусем кличут. Хайнц и Hans, любой поймет. А вот он до сих пор зубами скрипит, когда гордое Варг, по-ихнему, Волк, превращается в Swarg – по-нашему, Прыщ.

Еще несколько слов. Голову затуманивает уже у меня. Ну, наглая твоя венедская рожа, щас получишь!

Ремень вновь больно врезается пониже спины. Ровно двадцать ударов. Тут живо научишься считать.

– Одевайся, – бросает отец.

Молча натягиваю штаны, готовлюсь выслушать нотацию. Плевать – перетерплю. Не маленький, чай, двенадцать осенью сравняется.

– А теперь скажи, какой болван учил тебя драться.

Челюсть моя звонко хлопает, ударившись о плотно утоптанный земляной пол.

Через две недели я вновь сталкиваюсь с Прыщом. Следы моих кулаков с его рожи успели сойти. Ладно, думаю, щас обеспечу новые. Не зря ж папа несколько штучек объяснил.

Сталкиваемся ненадолго, но успеваем назначить время и место – в полночь, на выгоне у реки. Сплю я на сеновале, ускользнуть – пара пустяков.

Луна светит ярко. Хорошо. Пусть небеса видят, как я надеру задницу этому венедскому отродью!

– Что, Гусь, все воображаешь?

Не отвечая, нацеливаю удар в челюсть, а ногой пытаюсь подцепить его ногу. Уходит. Цепляет меня. Промахивается... В конце концов, снова катаемся по траве, все в росе, бока ноют от синяков.

– Думал... одолею сразу... – сообщает Прыщ, раз за разом бодая меня в лицо. – Папка... пару приемов показал...

– Мне тоже... – говорю я, награждая его тычком в брюхо, – я все равно тебя... сделаю...

Наконец, обессилев, расходимся. «Ничья», говорят в таких случаях. Но ничьей не будет, тут не состязание на ярмарке. Враги – это до гроба.

Прыщ и его семья пришли на хутор года полтора назад. Откуда-то из-за Лабы. Венеды вечно с кем-то что-то поделить не могут, говорит иногда староста Брадор, вот и этим досталось. Скарба сберегли только что с собой на волокуше, и то всех богов благодарить надо, что целыми ушли. Брадору что, ну поднялась на восточной окраине еще одна хижина. Не в убыток, поди: Рорк хоть и одноглазый, и седых волос нажил больше, чем черных, а работать умеет, и жена Мета не уступает ему. Дочь старшую, Анну, почти сразу в жены взял Ротвальд-охотник, вторая тоже вскорости должна была выйти замуж, уже все сговорено. Всех их я знал, люди как люди, не хуже других. Только что венеды – так не всем же Боги даровали право зваться саксами! Вот только младший сын их, Варг-Сварг, Прыщ... у, гад, ну и доставал же он меня! с первых дней, почитай!

Когда-нибудь рассчитаюсь я с ним. Завтра, например. Нет, послезавтра – завтра моя очередь за коровами присматривать...

Железная шапка холодит виски сквозь протертую кожаную прокладку. Самодельный деревянный щит оттягивает ремень. Резная рукоять боевого тесака-сакса только и ждет прикосновения ладони.

Мы – резерв. Если нас бросят в бой, плохи дела.

Хотя они и так паршивые. Больше четверти танов Брабанта со своими отрядами перешли к Магнусу. Немалую часть своей армии король Единого Альмейна разделил на гарнизоны по Брабанту, Рейну и Вестфалии, там котел долго еще бурлить будет, – однако с предателями у него довольно народу, чтобы раздавить защитников Фризии... Наши таны не только дружины подняли, они бросили клич в народ и выдали оружие всем, кто способен его носить. Со времен легендарного Орма такого не бывало.

Крепче сжимаю копейное древко. Ясень-Игг, древо Вотана, не подведи! Вольный Фрис, внук Сакси, не оставь своего потомка!

Все. Двинулись. Прикрывать опрокинутое риттерами Магнуса левое крыло. Направо стараюсь не смотреть – в третьем ряду от меня, под таким же помятым железным колпаком, скалится рожа Варга-Прыща.

Еще раз услышу сказание о великих битвах – зубами разорву любителя трепать языком! Ни хрена они не знают, сказочники... когда в башке трещит, руки отсыхают, глаза сами выхватывают мелкие детали и не видят всего в целом, и хорошо, что не видят, когда даже о том, как бы уцелеть, некогда думать, когда собственного стона не слышно из-за лязга клинков, когда неважно, сколько стрел сидит в боку, потому что главное сейчас – дотянуться топором, выхваченным из рук мертвого риттера, до его живого соратника...

А потом – провал.

Немного прихожу в себя, хватая ртом окровавленный снег. Кровь – и моя, и чужая, но я еще жив! Пытаюсь встать, опираясь на топор. Голова гудит, в плече две стрелы. Выдираю. Левая рука не действует, но так хоть можно примотать ее к боку ремнем. Шатаясь, бреду к кострам на севере, свои там или чужие – уже все равно.

– Стоять! Бросай оружие!

Альмейнский выговор. Люди Магнуса.

Тычок в живот – тупым концом копья; чтобы меня свалить, сейчас много не нужно...

Вновь провал.

Тепло!.. Связывать меня альмы не стали, куда я отсюда денусь... Подползаю к костру, немного отогреваюсь, собираю в кулак разбежавшиеся подальше от сражения мысли, осматриваюсь... Варг! Уцелел, Прыщ, лежит, ногу вывернул, повязку пытается сменить. Плохи дела, мне отсюда видно. Мечом по бедру пришлось: не разрубило, но бегать после этого он не сможет долго. Доковыляв до него, помогаю с перевязкой. Варг молча принимает помощь, так же молча перетягивает мне плечо – ему двумя руками сподручнее.

– Идти можешь? – едва шевеля губами, спрашивает он.

– Куда? – так же тихо говорю я.

– Адальстейн, сын старика Горма, успел ускользнуть. Десятка три с ним есть. Найдешь их... в налет, по-быстрому. Альмов тут дюжины две, устали они не меньше нашего.

Пытаюсь прикинуть, куда мог отступить горячий сын тана Хальдена – он не старше нас обоих. Пара идей возникает быстро.

– Прикроешь? – шепчу я.

– Действуй. Должен ведь я сам оторвать тебе голову.

Не помню, как прополз мимо часовых, как пробрался сквозь хрустящий от инея можжевельник так, чтобы и звука не было слышно. Как разыскал в ту же ночь лагерь Адальстейна, как рассказал ему все – знаю, что это все я сделал, но ни черта не помню.

Зато хорошо помню, как на рассвете мы подбираемся с трех сторон к лагерю альмов, как лучшие люди Адальстейна снимают часовых, как мы врываемся в лагерь и режем всех, кто сопротивляется, освобождаем пленников – и уматываем, пока остальная армия не поняла, что к чему. Правильный слушок пришел с юга, в открытом бою Магнуса не взять, а вот такая манера ему хорошо должна кровь попортить...

Дураки мы все. Я, Варг, Хорди, сам Адальстейн. Все, кто продолжает это занятие. Все, кто еще что-то пытается сделать. Магнус-то взял главные замки и города Фризии, танов, какие уцелели в бою – отпустил за выкуп, с остальных подати приказал брать – тем и кончилось завоевание. Земли, что без наследников остались, он своим людям раздал – не пропадать же добру.

А мы? До сих пор сидим по лесам. Потому как разбойники. Потому как плата за наши головы назначена. По двадцать крон. И за Адальстейна – сто, потому как сын тана. Благородный. По роже-то оно не шибко видно, но кто ж на рожу его небритую смотреть будет – чай, не девка... Конечно, поди нас узнай, но коли узнают да схватят – повесят сразу. Адальстейна, если повезет, обезглавят, благородный потому как.

Что тут делать, как жить? Подкопить деньжат да уйти куда подальше – хоть к гэлам в Арденны, хоть через Лабу к венедам или вовсе в Старый Альмейн – искать не будут. Поставить жилье, семью завести да послать все эти благородные воинские забавы к песьей бабушке – все ребята с мозгами так и сделали еще зимой. Мы четверо только и остались, самые упертые.

Дураки, одним словом.

– Я ведь на что рассчитывал, – в который уже раз объясняет нам Адальстейн. – Думал, тут Магнус все как в Лоррейне устроит. Родичи там у нас, все до точки вызнали. Семь лет назад это было, Магнус только-только Альмейн под себя взял, с венедами толком не разобрался, а уже нацелился на Рейнланд. Ивин Лоррейнский заключил с франками союз против Рейна, а после – ударил Магнусу в спину. Следующей же весной войска Единого Альмейна разгромили лоррейнскую армию, из каждого знатного рода взяли заложников, урожай годовой отобрали и сказали, что армия-то Магнуса голодать не будет, а вот за остальных никто не ручается. Зимой в Лоррейне от голода почти треть народу повымерла. Только и спасались, что шли на службу к наместнику, Магнус регента назначил, пока Лотар, сын Ивина, в возраст не войдет. Найдись кому повести за собой людей – этой же зимой запросто можно было сбросить власть Магнуса. Если б он тут то же самое проделал – один я мог бы пол-Фризии поднять! Но он поумнел, карл поганый...

Адальстейн нарочно произносит имя Магнуса как оскорбление, причисляя короля франков к низшим слоям. Имя его, Carl, значит солдафон, деревенщина, однако делами своими он давно заслужил прозвище Magnus – Великий. Даже враги это признавали.

– Знаешь, мне это не нравится, – говорит Варг.

– Третий раз за месяц, – киваю я. – Думаешь, Прыщ, хуже будет?

– Уверен. Скоро нас перестанет узнавать. Я уже видел, как он за Магнуса принял какой-то трухлявый пень и рубил его на части.

– Адальстейн мне жизнь спас, – вздыхаю я.

– Мне тоже, Гусь. Но немного она сейчас стоит. И тоже благодаря ему. Так что хочешь не хочешь, а придется выбирать. И скоро.

– А Хорди?

– Никогда не согласится. Мозгов у него сроду не было.

– Значит, и его тоже.

– Так честнее будет. Жаль обоих, хоть плачь, только жить самим хочется.

Хочется, соглашаюсь я.

Двенадцать лет назад я возвращался домой, не зная, что найду и зачем возвращаюсь. В кошеле окровавленное серебро, в сердце кошмары. Серебро разошлось быстро, кошмары держались дольше. Спасибо Марте, помогла справиться, забыться... нет, помнить-то я и сейчас помню, но с этим можно жить.

Варгу хуже пришлось. Никак успокоиться не мог. Ушел в море, через два года только вернулся. Еще и жену с собой привез откуда-то с востока. Мы с Мартой как раз свадьбу справили, а тут и он припожаловал, вражина. Богатства в походах не нажил, и то хлеб – нечем было похвастать. А дальше жили, как люди живут. Хозяйство потихоньку поднимаем, детей растим.

Старший мой, Адальстейн, почти сразу чего-то не поделил с сыном Варга, Хорди. Однолетки, по десять обоим, живут через двор, неслухи оба каких свет не видел – в общем, не различишь. Только вечно у них разлад да драка. Ну, я-то не просто Гусь, я птиц ученый, сразу понял, в чем загвоздка, а Марта не может. На Варга уж думала, что он сына подстрекает, только как увидела, что Адальстейн к «дяде Варгу» в кузню через день бегает, и тот охотно мальца наставляет, как своего – плюнула и отступилась. Прыщ усмехнулся, как я рассказал: его-то Скади тоже не в толк не могла взять, в чем дело, почему «дядя Хайнц» у ее ненаглядного Хорди – второй после отца, а с сыном его – постоянные драки.

Никто не знал. И сейчас не знает.

Эту тайну мы в могилу унесем.

Потому что враги – это до гроба.