Читаем Впереди - ледовая разведка онлайн бесплатно

Проведя некоторое время в Арктике и прочтя многое из того, что было написано о попытках покорения ее человеком, я пришел к следующему выводу: наш страстный интерес к историческим и географическим деталям часто заставляет проходить мимо чисто человеческой стороны этой длинной и часто горькой хроники схватки людей со льдами.

…Для большинства людей лед – это всего-навсего замерзшая вода, простое вещество. Он помогает сохранять пищу, охлаждать напитки и позволяет заниматься национальным спортом канадцев – хоккеем. Но даже по химическому составу морской лед вовсе не простое вещество. А что касается его физических свойств, то они так поразительно сложны, что мы и по сей день не изучили их до конца… У штурманов, чья жизнь прошла в борьбе со льдами, такое чувство, будто лед – это сознательное существо, активно враждебное и наделенное нечеловеческим коварством. Мы, служители современной науки, охотно верим, что можно объяснить законами механики поведение полярных льдов, и смеемся над суеверием старых моряков. Но даже в наши дни людям, много плававшим во льдах и знакомым со всеми их бесчисленными капризами, не покажется смешным утверждение, что этот противник действует почти как одушевленное существо. Они считают непозволительной роскошью относиться к нему с легкомысленным сознанием своего превосходства.

Фарли Моуэт

Три часа назад спортивная шапочка исчезла в выпуклом стеклянном куполе. Со стороны купол напоминает выпученный рыбий глаз. Это блистер. Через него ледовому разведчику удобнее, чем в обычный иллюминатор, смотреть на льды. Стоит просунуть голову в блистер – и покажется, что паришь над бескрайними ледяными просторами. Видны и льды, над которыми сейчас пролетаешь, и маячащие впереди черные прожилки разводий.

Три часа назад Шильников просунул голову в блистер да так и замер, глядя на бесконечную вереницу льдов. Наш Ил-14 идет на небольшой высоте – всего метров сто. Скорость – 300 километров в час. Каждую секунду позади остаются 80 метров. И за эту секунду ледовый разведчик на огромном пространстве должен оценить и сплоченность льда, и его толщину, и торосистость. Оценить на глаз. Глаз ледового разведчика – уникальный оптический прибор, пока что ему нет замены.

Попробуйте час смотреть в окно мчащегося поезда. Покажется, что вертится карусель и у вас уже нет сил больше кружиться. А карусель не остановить. Ледовый разведчик Василий Иванович Шильников по десять часов в день наблюдает с самолета за льдами. Бывало, экипаж уже не может больше летать – кончилась саннорма, — а ледовый разведчик пересаживается на другой самолет и еще десять часов, просунув голову в блистер, кружит надо льдами.

Отличных ледовых разведчиков – единицы. Мореходы, застрявшие в арктических льдах, ждут их помощи. И они вылетают на помощь. Среди громадных полей многолетнего льда, похожих с высоты полета на облака, отыскивают дорогу для каравана. Ледовую разведку полярные капитаны называют своими глазами. И верят ледовым разведчикам так, как верят только очень близкому и надежному другу. Шильников говорит: ледовый разведчик, как сапер, — ошибиться может только один раз. Разве отправитесь вы по незнакомой дороге с тем, из-за кого однажды заблудились и натерпелись бед?

…Командир экипажа отстегнул привязные ремни, поднялся с кресла и взглянул на сидящего позади него ледового разведчика.

— Оторвись, Василий Иванович, на минуту. Пойдем чайку попьем. А то ты словно примерз к блистеру.

— Спасибо, Михалыч, через часок и до чая очередь дойдет. А сейчас такие льды интересные, что не оторваться.

Еще в Ленинграде о Василии Ивановиче Шильникове мне говорили: он может читать льды, как увлекательный роман, разгадывать их тайны и предсказывать их будущее.

О ледовом разведчике Василии Ивановиче Шильникове в Арктике ходят чуть ли не легенды. Удивительные истории рассказывают о его умении найти выход из такой ситуации, где выхода, кажется, и быть не может, о необыкновенном чутье разведчика и завидном упрямстве…

Однажды Шильников десять часов летал надо льдами и составил карту для каравана, застрявшего в Чукотском море. Прочертил на ней путь, по которому суда могут выбраться из лабиринта тяжелых ледяных полей. Свернул карту в трубочку, вложил в футляр и прямо с самолета связался по рации с капитаном ледокола:

— Куда тебе вымпел бросить?

— Если попадешь, то прямо в трубу кидай, — пошутил капитан, вспомнив десятки случаев, когда красный вымпел, сброшенный с самолета-разведчика, падал на лед метрах в ста, а то и в двухстах от ледокола. Матросам приходилось спускаться на лед и разыскивать в торосах маленькую трубочку-посылку. И трудно было винить ледового разведчика или летчика: самолет проносится на большой высоте и попробуй угадай тот миг, когда нужно бросить карту. Тут даже скорость ветра надо чувствовать.

— Ладно, кидаю в трубу, — помолчав секунду, ответила рация.

Самолет взял курс к ледоколу. Шильников открыл люк и глянул вниз. Только мелькали ледяные поля да виднелась впереди черная точка – ледокол. Василий Иванович рассчитал все до долей секунды. Он бросил вымпел точно в трубу.

Говорят, капитан обомлел. А потом развел руками:

— Либо, братцы, он снайпер, либо здорово везучий… Но вымпел-то наш вместе с картой в трубе. Как его оттуда доставать будем?

Тут же на ледоколе услышали голос Шильникова:

— Ну как, попал?

— Попал, — нехотя признался капитан. — Только это – случайность. С кем не бывает! А карта-то с концами…

— Не переживай, дорогой. Это я тебе для тренировочки пустышку кинул. Сейчас с картой вымпел получишь. Выходи на мостик.

И, сделав круг, самолет снова пронесся над ледоколом. Вымпел упал прямо на мостик, к ногам капитана.

В легендах всегда есть добрая доля вымысла. Но обладают легенды одним прекрасным достоинством. Иной раз они способны рассказать о человеке куда больше и интересней, чем самые несомненные факты. Но когда речь идет о Василии Ивановиче Шильникове, факты тоже кажутся порой легендами.

Однажды осенью в Восточно-Сибирском и Чукотском морях сложились тяжелейшие условия для мореплавания. Караваны, груженные машинами, продовольствием, станками, приборами, детскими игрушками, застряли во льдах. Остановились суда, которых с нетерпением ждали жители Чукотки.

Несколько дней, надеясь нащупать дорогу, Шильников летал над самым тяжелым участком пути – от устья Колымы до острова Айон, от Айона до Колымы. Но пути не было. Выход, кажется, только один – пробить ледоколами перемычку тяжелого льда шириной миль тридцать. Но сколько суток уйдет на это? Не протянется ли операция столь долго, что судам придется зимовать во льдах? Ответа никто дать не мог.

Люди сутками не покидали штаб морских операций. Все умолкали, когда открывалась дверь и, стряхнув с шапки снег, входил ледовый разведчик. Вопросы были не нужны: по его хмурому виду все и так было ясно. Все молчали. Только начальник пароходства, обращаясь неизвестно к кому, говорил: «Да вы понимаете, если коридора не будет, у меня суда на зиму во льдах останутся! А им в Европе работать надо. У них груз в трюмах». Все это знали и так.

Все знали, что десятки судов замерли во льдах. Замерли караваны, которые до конца навигации должны возвратиться на запад. Остановились суда, идущие из Якутии и с Чукотки в Мурманск и Лондон, Ленинград и Роттердам…

Однажды Шильников вернулся в штаб в обычном в те дни сумрачном настроении. Помолчал, словно ожидая вопросов, и сказал:

— Надо попытаться пройти под самым берегом, у мыса Большой Баранов.

— Там же ледовая перемычка, — сказал кто-то.

— Да, но всего трехмильная, — ответил разведчик.

— Глубины там такие, что ледоколам не пройти. Для них слишком мелко, — добавил пожилой капитан.

— Ледоколам там действительно делать нечего, — сказал Шильников. — Но можно попытаться пробраться и без них. Если пробить небольшую перемычку, то образуется коридор. Там с одной стороны – скалы мыса Большой Баранов, с другой – сидящие на грунте мощные льды. Коридор узкий, но проходимый.

— Но вы понимаете, что произойдет, если торосы всплывут и прижмут суда к скале? — спросил капитан. — Останутся только щепки.

— Я посмотрел: льды сидят крепко, нужен сильный шторм, чтобы они сдвинулись с места… Другого варианта я предложить не могу, — закончил Шильников.

Все молчали. Наконец начальник штаба Николай Михайлович Немчинов сказал Василию Ивановичу:

— Давайте вместе полетим, посмотрим, что делается у мыса Большой Баранов.

…Через несколько часов с самолета начальник штаба передал приказ дизель-электроходу «Ангара»: «Следуйте к мысу Большой Баранов и попробуйте преодолеть перемычку. Желаю удачи».

Самолет кружил над дизель-электроходом. Начальник штаба и ледовый разведчик не отрывали глаз от иллюминатора. Они следили за каждым движением «Ангары». Когда дизель-электроход прошел перемычку и вышел в район, где льды были не столь опасны, с самолета прозвучала команда всем судам: «Следуйте за «Ангарой». Проход есть!»

Эту дорогу, найденную ледовым разведчиком Василием Ивановичем Шильниковым, назвали тогда «дорогой жизни»…

По профессии Василий Иванович – гидролог Арктического и антарктического научно-исследовательского института. Свыше 12 тысяч часов провел он в воздухе. В день нашего вылета из Ленинграда в ААНИИ узнали: В. И. Шильников награжден орденом «Знак Почета»…

— Василий Иванович, чаек остынет, — напомнил бортмеханик. — А чай крепкий, с лимончиком.

Чаек, конечно, хорошо. Но Шильников выйдет из кабины, усядется в салоне на одно из шести кресел и будет медленно отхлебывать чай, думая о чем-то своем. Сидит человек за столом, все чай пьют, шутят, он же будто не от мира сего. Этакий унылый молчун.

А Володя Косухин – бортрадист и потомственный полярник – будет рассказывать, не умолкая, разные байки, вроде и правдивые, да стоит спросить у Володи, где дело-то было, он только рукой махнет: «Да эта шутка с одним чудаком приключилась. Если тебе точную дату надо, прилетим – в Большой советской энциклопедии посмотришь. Там этот случай описан».

— Ну так вот, братцы, — забавлял всех Володя, — летим мы с материка на дрейфующую станцию, ну и, как всегда, ребятам на СП прихватили мешок мороженой рыбы. Рыба отличная – из таких чиров строганинка блеск получается. Прилетаем, а там один корреспондент из Москвы. Вечером на его многочисленные вопросы отвечаем. Ну, он возьми и спроси: «Вы тут рыбу ловите?» А был у нас Сашка – второй пилот, подшутить над кем хочешь мог, он ему и отвечает: «Тут посреди Ледовитого океана по утрам такой клёв идет. По полмешка вытаскиваем». Короче, сговорились они назавтра рыбу ловить. Сашка утречком пораньше встал, лунку продолбил, из мешка рыбу вытряхнул и на льду разбросал. Мороз был под сорок. На таком морозе рыба через секунду как камень будет. Тут корреспондент подскакивает: «Батюшки, да это ты когда столько наловить успел?» А Сашка с серьезным видом: «Да уж замерз я. Пойду домой. Вот тебе удочка: принимай вахту». Сидит тот, бедный, час, сидит другой. Промерз. Но уходить без улова не хочет, упорный оказался. Ну, мы часа через три пришли посмотреть, не превратился ли наш корреспондент в сосульку. А у него вид растерянный: «Видать, Сашка всю рыбу повытаскивал».

Все смеются. Незамысловатые Володькины истории спрессовывают время. Мы уже здорово устали, сильная болтанка – Ил-14 идет на небольшой высоте и из полыней и разводий до нашего самолета доходит дыхание океана. На каждом выдохе подкидывает, на вдохе – бросает вниз. Хочется поскорее добраться до материка, почувствовать под ногами твердую землю.

Шильников медленно отхлебывает чай. Держит кружку двумя руками, боится расплескать чай. Внимания не обращает на наши разговоры. Попил, ушел в кабину и снова просунул голову в блистер.

Внизу – все те же уходящие вдаль ледяные поля, вздыбленные гряды торосов. Садится солнце, и все кругом кажется сказочным, нереальным – розоватые блики застыли над этим миром белого безмолвия, бесконечным и величественным миром льда.

— Вот бы хоть разок показать Якану Арктику. Моржей показать, белых медведей…

Якан – добродушный пес из породы русско-европейских лаек – Арктику никогда не видел. Дальше Кировской области, Вологодчины пес не ездил. Но имя ему хозяин привез из Арктики. Есть на границе Восточно-Сибирского и Чукотского морей мыс Якан. Все моряки его знают. Там всегда преграждают дорогу тяжелые ледяные поля. И часто на помощь тем, кто застрял у Якана, приходит ледовая разведка.

Вечером, накануне вылета из Ленинграда, Шильников гулял с Яканом до полуночи.

— Засиделся ты, мой умный пес, дома, засиделся… — говорил Василий Иванович. — Тебе в лес хочется. В лесу хорошо. Вот вернусь с разведки, возьмем мы с тобой ружье – и на охоту… Умный ты пес, хороший пес…

Воспоминания о Якане на миг увели Шильникова ото льдов. Впереди вдруг показалось широкое черное разводье. Шильников включил секундомер, по скорости самолета вычисляя размеры полыньи, и разозлился на себя за эту маленькую передышку, которая вернула его из мира льдов и торосов в Ленинград, к Якану.

Умение вмиг сосредоточиться, моментально собрать все силы дал ему спорт. Шильников – мастер спорта по стендовой стрельбе. Как спортсмен, он привык перед соревнованиями входить в форму, отстранять от себя окружающий мир с его обычными житейскими заботами, неурядицами и переживаниями.

…Только Ил-14 поднялся над Ленинградом и взял курс в Арктику, к Баренцеву морю, я подсел к Шильникову. Надеялся, что, пока Василий Иванович не занят, он расскажет о предстоящем полете. А Василий Иванович сказал:

— Наговориться мы с тобой успеем и на земле. Времени хватит. Сейчас мне надо своими делами заняться.

До Баренцева моря еще часа четыре. Но Шильников привык все рассчитывать до секунд. И время, пока мы летим над материком, ему необходимо, чтобы войти в форму, собраться, приготовиться к старту.

Ледовый разведчик взял «Предписание руководителю облета старшему инженеру-инструктору В. И. Шильникову» и начал читать. Он знал его почти наизусть. И все же в который раз решил перечитать.

«Вместе с гидрологами ледовой разведки 1-го класса А. А. Зябкиным и К. М. Кумачевым вам поручается совершить облет арктических морей…

Донесения о результатах ледовой разведки направляйте:

О всех разведках – Ленинград, Арктический и антарктический научно-исследовательский институт.

О разведках в западном секторе Арктики – Мурманск, Диксон, Амдерма, Тикси.

О разведках в Баренцевом море – Архангельск.

О разведках в восточном секторе Арктики – Тикси, Певек, Владивосток.

…В зависимости от ледовых и метеорологических условий вам совместно с командиром и штурманом самолета разрешается изменять порядок выполнения маршрутов и их протяженность в пределах летных наставлений.

…Дополнительно к схеме маршрутов вам необходимо по заявке Министерства морского флота произвести наблюдения за состоянием льдов в проливах Земли Франца-Иосифа и на подходах к мысу Шмидта, Певеку, острову Средний.

При наличии устойчивой погоды разведку в районе Земли Франца-Иосифа сопровождать аэрофотосъемкой.

…На выполнение всего облета вам выделено 160 часов летного времени».