Читаем Возвращение Ворона (СИ) онлайн бесплатно

Я смотрел на картину и в этот момент я почувствовал удар по затылку тупым предметом.

Одновременно во рту появился вкус горького шоколада. По телу прокатились волна, напоминающая удары тока в 220 вольт

В следующую секунду вокруг меня мгновенно погас свет.

***

Я опять бежал! С моим телом снова что-то явно было не так.

Опять снег. Вокруг полно людей. Они снова странно одеты, но не так как во Фландрии.

Русские кафтаны и шубы. Слава Богу, похоже, что я в России.

Сердце бешено стучало, я почти задыхался и снова не чувствовал своей врожденной хромоты.

Сначала я обратил внимание на то, что люди больше похожи на гигантов, я потом я увидел свои руки.

Маленькие что ли.

В следующее мгновение меня озарила догадка. Я понял почему большинство людей казались такими огромными.

Мое сознание приютило тело подростка, почти ребенка, двенадцати лет.

Похоже на то, что я снова попал, только в новую картину.

Теперь я явственно помнил, что я Савва Филатов из Москвы. А еще то, что я Девитт Ланге.

Я мельком посмотрел вправо.

Я бежал рядом с санями на которой везли женщину в роскошной черной шубе. Женщина казалось знакомой.

В мое сознание начали просачиваться воспоминания и ощущения мальчишки. Того самого, в тело которого я переселился.

Это было странным ощущением, со мной раньше такого не происходило. Словно молоко, смешиваемое с кофе мой внутренний мир сливался с внутренним миром мальчика, образуя новую душу. Я стал ощущать его желания и понимать его мысли.

Они очень быстро стали моими. Я понял, что он хочет запрыгнуть на дровни и озорно прокатиться на них. Просто так. Ради развлечения. Среди пацанвы его возраста, видимо, это считалось крутым и дерзким поступком.

Его стремление слилось с моим внутренним азартом, и наплевав на эпичность момента и суматошную обстановку вокруг, я запрыгнул спиной на дровни — старые русские сани.

У меня это ловко получилось. Я, словно легкоатлет, прыгающий с разбега через спину, завалился на сено в сани.

— Здрасти, явился бесенок? Счас кнута стрелецкого отведаешь, — крикнул из толпы, стоящий на коленях нищий. Боярыня встревоженно смотрела на меня своими красивыми глазами.

Это была приятная женщина, с темными волосами и тонкими чертами лица, примерно тридцати лет. Я вовсю ей улыбался. Раздался мужской голос, где-то рядом.

— Смотри-ка, запрыгнул на телегу.

Я увидел двух дьяков слева от телеги, потешающихся над ситуацией. Они сказали это так громко, что стрельцы сопровождавшие сани оглянулись и увидели меня.

— Слезай, колоброд! — крикнул мне один из стрельцов.

— И не подумаю! Шагай куда шел! — дерзко ответил я.

— Ах ты ж, сучонок! — он взмахнул длинным двухметровым кнутом, целясь в меня.

Я следил за его движениями, и мысленно направил агрессию стрельца против него самого.

Шлепок — так назывался кончик хлыста, описал над его головой окружность и со свистом полетел в мою сторону. Но к его удивлению, он совсем меня не задел. Напротив, он вернулся обратно и рассек ему щеку до крови. Меня это тоже удивило.

Я понял, что каким-то образом мысль юнца, в чьем теле я пребывал, изменила траекторию плети. Но не подал виду.

— Будешь знать, как на малых замахиваться! Меня сама матушка природа оберегает! — крикнул я незадачливому вояке.

— Не зли их, Илюшка, Мал ты еще с ними тягаться. Выпорют тебя. Если не забьют до смерти, то калекой на свою жизнь сделают. Ты беги, чувствую беду — накликаешь.

Она укоризненно покачала головой

— Нет матушка Феодосия, — оказывается мы были знакомы с этой женщиной, — не выпорют. Кишка у них тонка, не сумеют поймать меня.

— Ты школу не бросай. Учись хорошо. За тобой новый наставник придет, слушайся его.

— Как его зовут?

— Он тебя сам найдет, скажет от меня. Так его и узнаешь. Если не вернусь из ссылки в монастырь, то не ищи меня.

Она сорвала с левого рукава одну лестовку — кожаную старообрядческую чётку, и тайком протянула ее мне.

— На вот, возьми и спрячь ее скорей. Она тебя оберегать будет.

— Хорошо матушка. Вы не волнуйтесь, я не пропаду. Все у вас будет хорошо, — ответил я ей и прижался к ней.

А затем соскочил с саней. Нужно было бежать, пока стрельцы не решили заняться мной всерьез.

Вскоре я переместился на параллельную улицу через узкий проулок и ощутил нечто неизведанное.

Будто кто-то предупреждал меня об опасности. Я остановился и заскочил за старую деревянную бочку, стоявшую неподалеку.

Веки начали наливаться свинцом, но спать я не хотел. Я на секунду закрыл глаза и вдруг увидел себя и близлежащие улицы как бы сверху. Словно наблюдал картинку, передаваемую с дрона.

Я видел, как ходили по улицам люди, как мимо Храма Николая Чудотворца по Долгоруковской улице везли на санях тридцатилетнюю Феодосию Морозову.

Я резко открыл глаза.

Веки были все еще тяжелы. Я снова сомкнул ресницы, но оставил маленькую щелочку, чтобы видеть, что происходит вокруг и снова подключился к «дрону».

***

Я их узнал. Это были люди Васьки-Губы. Бандита, у которого были счеты к прошлому обладателю моего тела.

Похоже на то, что они преследовали меня.

Два мордоворота потеряли меня из виду, когда я запрыгнул на телегу к боярыне. Теперь они бегали по соседним улицам и искали меня. Эти двое явно имели недобрые намерения.

У этих видений была особенность. Они были очень четкими. Наблюдаемая картина отличалась от видео с дронов, словно я обладал орлиным зрением.

С камеры пейзаж и детали виделись бы не так отчетливо.

Я открыл глаза и вскочил на ноги.

Видение исчезло, но внутри будто включился радар, теперь я чувствовал, где они находятся.

Прикольное ощущение, словно ты душой чувствуешь карту и две пульсирующие точки на ней. Выходит, что тот в чье тело я попал имел целых две суперспособности.

Новый магический дар?

Я прекрасно помнил, что прошлой моей инкарнации, когда я попал в тело Девитта Ланге я обладал всего двумя магическими способностями. Я умел извлекать из пространства необходимое мне холодное оружие. Но это получалось далеко не всегда.

Оружие материализовалось, когда мне грозила опасность и у меня не было ничего другого под рукой.

Работала такая магия через раз, и я не особо на нее полагался.

Зато вторая способность управлять магией стихий была мною более-менее освоена.

Она имела очевидные плюсы, когда магу нужно было быстро скрыться от погони или уничтожить большое количество противников, собранных вместе в одном месте.

В других случаях она действовала очень неизбирательно, и могла служить причиной гибели или увечья невинных жертв.

Я не так часто успевал попользоваться ею в своем прошлом воплощении. В первые разы я даже не осознавал, что вызываю стихии.

Я тушил пожар дождем. Убил случайной молнией барона Ван Туйля, покалечив ожогами стоявших с ним рядом горожан.

Поднял ураганный шторм в день гибели Элайны и потопил десятки кораблей.

Позже в Новгороде я научился вызывать стихию, но мне по-прежнему было не по силам вовремя остановить ее.

Я мог вызывать дождь, снег, ветер, молнии.

Для этого я должен был ощущать опасность и мысленно выразить желание.

Каких-то специальных заклинаний для это знать не нужно.

Если испытываешь сильную тревогу, то просто думаешь, что хочешь дождь и дождь идет.

Чувство опасности явственно ощущалось.

Сейчас было бы неплохо избавиться от этих двоих. Дело не в том, что я их опасался. Наоборот было даже ощущение азарта и желание подраться.

Но мне приходилось сдерживать себя. Совсем не хотелось подставлять свою матушку и раскрывать ее убежище. А я собирался сейчас именно к ней.

Все это мне рассказало мое новое тело.

Я решил вызвать обильный снегопад, для того чтобы скрыться от назойливых глаз за снежной пеленой.

Я был уверен, что за густыми хлопьями эти двое меня проморгают.

Я встал. Посмотрел на серые тучи над головой и запросил сильнейший снегопад.

«Вот бы сейчас пошел такой сильный снег, чтобы вокруг ничего не было видно» подумал я и стал ждать.

Обычно, подключение стихий к моим желаниям приходилось ждать всего пару секунд. Но на небе ничего не происходило.

Я повторил попытку, но в и этот раз снег не пошел.

Я не сдавался и попробовал в третий раз. Но результата не добился. Наоборот, тучи немного разошлись и сквозь них стали пробиваться лучи солнца.

— Блин! — вырвалось городское московское словечко у меня от досады.

Мне стало понятно, что в этом мире, эта моя магическая способность заблокирована.

Придется принимать бой. Я посмотрел на свои руки. Тело подростка давало определенные преимущества в скорости и ловкости. Но не в силе. Одолеть двух здоровых мужиков будет не просто.

Я снова закрыл глаза на мгновение и увидел, что мои преследователи уже стоят на Долгоруковской улице в Новой Слободе прям рядом с домом, где я прятал свою матушку.

В моей голове созрел план. Я нащупал свой нож на ремне за спиной и зашагал в их строну.

Если хочешь решить проблему иди к проблеме, а не избегай ее.

Я добрался до двух бандитов, подобравшись по ближнему переулку. Мой внутренний радар работал как швейцарские часы.

Они стояли у чернеющей ледяной тропинки, раскатанной до блеска местными ребятишками, и пока еще не видели меня.

Слепив два плотных снежка, я запустил первый с пятнадцати шагов в одного из них.

Есть попадание!

Снежок попал в голову и сбил шапку. Он инстинктивно бросился ее подбирать.

Второй, грозно сдвинув брови, обернулся в мою сторону чтобы понять кто швырялся.

Но разглядеть не успел. Следующий снежок, издав плотный ледяной шлепок, со свей дури угодил ему в рожу — прямо в переносицу.

Он ослепил мордоворота, взвывшего от боли, стоявшего над ледяной тропкой с широко раздвинутыми ногами.

Пора!

Я молниеносно выхватил свой нож из-за спины и прилично разогнавшись, заскользил на коленях по отполированной глади льда между его сапог.

Проносясь под ним, я стремительно черканул ему лезвием по внутренней стороне бедра.

Он ещё не успел оправиться от прилета в лицо, а уже из его ноги хлестала кровь.

— Убью, паскуда! — глубоким басом прохрипела первая образина, пытаясь схватить мена за воротник, когда увидела, как я на скорости проскользнул мимо них. Но тщетно. Он был слишком медлителен для меня.

— Толстомордый, ты сначала догони меня и сам не убейся! — прокричал я ему, вскочив на ноги, и бросился наутек не оборачиваясь.

Бандит посмотрел на своего приятеля, потом на меня, и сообразив, что ему одному придется меня догонять, бросился в погоню.

Они были довольно тупы, как и многие рядовые головорезы, выполняющие роль пугала или солдата в бандах во все времена.

Я уже разорвал дистанцию и скрылся у него из виду, заскочив за угол ближайшего дома.

Там располагался небольшой двор.

Прямо здесь я выхватил из ближайшей поленницы топор и присел на корточки в ожидании противника.

Вот оно преимущество маленького тела!

Ты слабее, но когда надо — ты мало заметен.

Увалень выскочил во двор, в поисках меня. Его взгляд скользил на уровне глаз взрослого человека.

Я замахнулся, и, со всей силы, засадил ему обухом торопа по ногам.

Сначала по колену, а потом по пальцам второй стопы.

Мягкие кожаный сапоги никак не могли защитить его ногу от моего удара.

Бандюга с воем полетел лицом вниз.

Я не стал дожидаться пока он перевернется, и в следующее мгновение, оглушил его ударом в затылок.

Положив ему руку на сонную артерию, я убедился, что он жив. Вырубился. Ну ничего, пусть полежит, подумает о жизни.

Прохожие, заглядывающее во двор равнодушно проходили мимо.

Бандюга создавал впечатление пьяного мужика, недобредшего до своего жилища.

Я пнул его со злости в бок, положил топор на место и побежал к черному ходу постоялого двора, где квартировалась матушка.

Мордовороты, как-то вычислили наше местоположение, нам нужно было срочно менять дислокацию.

На пороге меня встретила Гаврильевна — моя нянька, теперь повитуха у моей матушки.

— Ишь, бесенок! Куды летишь? — спросила она уступаю мне дорогу, — Ефимия Алексеевна, Илюшка явился — не запылился.

Я впорхнул в комнату, где сидела красивая молодая женщина лет тридцати. Она была моей мамой.

— Матушка! Гаврильевна! давайте собирайтесь! Мы уходим, здесь больше нельзя оставаться.

— Илюшка, что стряслось? — она встревоженно встала со скамьи и обняла меня.

Я не хотел пугать этих двух женщин, но и времени на раскачу у нас было не много. Нужен был весомый повод заставить их собираться.

— Видел, я дружка своего, который у Васьки-Губы ошивается на побегушках. Он предупредил, что его бандюги в полдень сюда придут. Нельзя вам тут оставаться.

Гаврильевна ойкнула и засуетилась, собирая узлы с одеждой и посудой.

— Брось, все это Гаврильевна. Не тронут они котомки твои. У нас уплачено на месяц вперед, я договорюсь с хозяином постоялого двора, о том, что заберу эти шмотки позже. Мама не стой. Собирайся. Берите только самое необходимое на пару дней.

Матушка покачала головой и тоже ринулась вязать котомку.

Васька- Губа был кредитором моего старшего непутевого братца Петруши.

Васька был самым знаменитым бандюганом в Московских Слободках. Многие говорили, что нет на него управы.

Его боялись даже думские бояре, что уж говорит о служивых дворянах и посадском люде.

— Напомни-ка мне сколько Петюня, ему в кости проиграл?

— Так тридцать тысяч серебром же… — сказала матушка и горько заплакала. Она продолжала собираться, утирая слезы руками.

— Мам, не плачь. Я соберу эти деньги. Не придется тебе идти замуж за этого урода!

— Да где ж ты соберешь-то? — слезы продолжали течь из ее глаз.

— Мам отец наш оставил хорошую память о себе у людей. Дай только срок. Не забывай мы бояре. Я боярин Воронов! Деньгу будут, — я пытался приободрить ее.

— Хоть ты и барчук, Илюшка, да вот нищие мы, — говорила она, утирая слезы и с трудом сдерживая себя, — одно только имя от нас и осталось — Вороновы.

— Не только имя, мам. Я тебе слово даю!

— После того, как Жаботинские нас обобрали до нитки никто нам и гроша ломаного в долг не дает. Где же ты возьмёшь такие деньжищи? Вот Петька тоже пошел за деньгами, а вон как вышло.

Я начинал понемногу вспоминать подноготную этой истории.

Мой старший брат, непутевый субъект промотал немалое состояние, оставленное нам нашим отцом — боярином Вороновым Осипом Васильевичем.

Московским боярином из древнего и знатного казацкого рода. Петру было уже семнадцать, а мозгов он к своим годам не нажил. Все у него было через одно место.

Петруша залез в огромные долги, проиграв бандитам в кости.

Васька-Губа потребовал немедленной уплаты или велел моей матушке, Ефимии Алексеевне Вороновой идти замуж за него, безродного ублюдка, рождённого за ярморочным забором.

Губа желал боярский чин получить, заодно и породистую, красивую женщину в жены.

Жил в отвратных разбойничьих притонах, постоянно меняя место и вел такой образ жизни, что все население Слободок желало ему скорейшей смерти.

Я сам удивлялся, как Васька ещё не издох от беспробудной пьянки, и как его нос не провалился от сифилиса.

Мы с матушкой не явились к нему к назначенному сроку, и тайно съехали из своих последних палат, тоже заложенных в кредит Петрушей.

Мне казалось, что наше новое убежище надежно, но теперь я понимал, что Москва слухами полнится — хуже, чем в деревне.

На Долгоруковской заговорили о том, что разоренные Вороновы: красивая вдова и нянька нашли тут приют.