Читаем Возвращение в гильдию (СИ) онлайн бесплатно

Блюм Василий

Возвращение

в гильдию

Блюм Василий Борисович/фантастический роман 2010. - 240 с.

ЧАСТЬ I

ПРОЛОГ

Яркая вспышка с треском разорвала воздух, заставив рвануться в сторону. Гибкое тело распласталось, вытянувшись в затяжном прыжке, а в твердой, как камень, почве, возникла выжженная проплешина. Зверь бежал на пределе сил, охотник преследовал его уже вторые сутки. Разоренное гнездо, где лютый враг устроил западню, до сих пор стояло перед глазами: покрытые мягким голубым мхом стены, чистый ручей возле входа и нежное мурлыканье готовящейся стать матерью подруги.

Челюсти на мгновение свело судорогой, а лапы дернулись, едва не подломившись на крутом подъеме, но зверь справился с воспоминанием, рванулся, подстегиваемый жаждой мщения. Двуногий враг появился недавно и сразу же убил одного за другим нескольких матерых самцов. Это наполнило сердца стаи страхом. Двуногие всегда были желанной добычей, легко покоряясь зову силы, он не сопротивлялись даже в момент, когда усаженные зубами челюсти смыкались, одним движением перекусывая тонкую шею жертвы.

Вновь полыхнуло. Отвлеченный воспоминаниями, зверь упустил нужный момент, ощутив дыхание смерти на долю мгновения позже необходимого. Вновь гигантский прыжок в сторону, но слишком поздно, бок обжигает болью, а в нос шибает запахом паленой плоти. С трудом ориентируясь в пространстве, зверь метнулся за спасительные камни, исполненный ярости, направил сов силы, пытаясь подчинить преследователя. Но, как и в прошлый раз, как и все разы до того, в ответ прозвучала лишь гулкая пустота, разум охотника казался напрочь отгороженным глухой стеной.

Зверь чувствовал страх. Впервые в жизни он встретил не просто достойного соперника, таких хватало в черных лесах, где испокон веков гнездилась стая, он встретил неуязвимого врага, способного в мгновение обратить в прах даже не приближаясь. Оставалось лишь умереть, но законы стаи требовали биться до конца, и зверь вновь побежал.

Впереди возник каменный гребень холма, а за ним, зверь чувствовал, крылось спасение, нужно всего лишь достигнуть вершины, перевалить, спрятаться. С каждым прыжком гребень приближается, но неумолимый враг настигает. Тело пронзило ощущение гибели, лежащий неподалеку громадный валун вспыхнул голубоватым сиянием, мгновенно испарившись вместе с куском скалы, в спину ударила тугая волна воздуха, жестко бросила на камни.

Прыжок. Еще один. Вновь вспышка. Бок взрывается болью, а перед глазами плывут огненные мухи. Спасительный гребень маячит совсем близко. Рывок, и, измученное погоней, зверь замедленно перемахивает преграду, опускаясь с противоположной стороны.

Спасение рядом, фиолетовым пятном маячат заросли жгучих кустов, куда не сунется ни одно существо, опасаясь страшной гибели. Еще немного, нужно лишь удержаться, не упасть на отвесном спуске, иначе смерть на острых камнях. Ноздри с шумом втягивают воздух, а глаза прикипают к новой опасности. Впереди, совсем близко, на теле скалы черная воронка, воздух над поверхностью дрожит и переливается зеленоватыми искрами.

Мозг пронзил ужас, лапы заскребли, пытаясь увернуться, оббежать, отпрыгнуть, но измученные, с трудом поддерживающие избитое тело, мышцы лишь слабо дернулись. Взвыв от ощущения неизбежного, зверь рванулся из последних сил.

Слабо вспыхнуло зеленым, угасая, зашипели потревоженные искры. Когда осело взбитое прыжком облако пыли, каменистый склон оказался пуст, лишь несколько черных волосков, неторопливо кружась в прогретом воздухе, замедленно падали на серые камни.

ГЛАВА 1

Ноздреватый камень с тихим скрипом прошелся по металлу. Мужчина отложил точило, повел плечами, разминая застывшие от долгой неподвижности мышцы. Под седалищем надсадно скрипнул табурет. Проникнув сквозь щель ставни, солнечный луч коснулся лезвия, отброшенный блестящим металлом, запутался в волосах, отчего рыжая шевелюра воина вспыхнула огнем.

Шестерня нежно коснулся оружия, суровое лицо разгладилось, а губы сложились в довольную улыбку, он удовлетворенно пробормотал:

- Еще немного и будет как у прародителя пещерников.

Куча тряпья на лавке шевельнулась. Откинулся край рогожи, открыв тонкие черты бледного лица, замедленно поднялись веки, на Шестерню без выражения взглянули голубые глаза, взгляд сместился в сторону, но через мгновение вернулся, сосредоточившись на лезвии секиры. Одним движением сбросив рогожу, вершинник сел, с хрустом потянулся, демонстрируя сухощавое тренированное тело, насмешливо произнес:

- Стоило скрипеть все утро, чтобы так испохабить клинок.

Парень тряхнул головой, отчего длинные волосы золотистым водопадом рассыпались по плечам, легко вскочил на ноги, и мягкой походкой двинулся к стоящему у почерневшего камина пузатому бочонку, отражаясь в тусклых клинках развешенных по замшелым бревнам стены мечей. Добравшись до цели, вершинник подхватил массивный деревянный ковш, наполнив до краев чистой холодной водой, плеснул себе на грудь.

Шестерня поморщился, смахнув с лица долетевшие брызги, сказал назидательно:

- Тебе не понять. У нас, пещерников, прежде ценится прочность да надежность, а уж насколько красиво... - он махнул широкой ладонью.

Но собеседник лишь пожал плечами, продолжая с удовольствием плескаться.

За занавесью из плотной узорчатой ткани невнятно забормотало. Отодвинув ширму плечом, из угла выдвинулась сгорбленная фигура, с кряхтеньем разогнулась, превратившись в немолодого мужчину: седые космы спутались, взгляд рассеянно блуждает в пространстве, а губы беззвучно шевелятся, словно раз за разом повторяет сложное заклинание. Зябко передернув плечами, седовласый покосился на камин, где подернутые пеплом, тускло тлели угли. Взгляд стал суровым, а лоб прорезали три глубоки морщины, когда маг скрипуче произнес:

- Холодно, как в могиле. Эй, кто ближе, подкинь пищи огню!

Не отрывая взора от оружия, Шестерня нащупал одну из чурок, горкой лежащих у ног, не глядя, бросил в камин.

- Так-то лучше, - седовласый удовлетворенно кивнул, протянул руку к камину, и сухо щелкнул пальцами.

Грохнуло. С потолочных балок посыпалась пыль, а почерневшая пасть камина полыхнула огнем. Шестерня отложил секиру на трехногий приземистый столик, поверхностью которого служил спил огромного дерева, покосившись на скачущие по полену веселые огоньки, спросил с любопытством:

- Зола, сколько твои фокусы вижу, всякий раз удивляюсь. Научил бы по старой дружбе?

Зола подошел ближе, протянул руки к живительному теплу, сказал ворчливо:

- Толку учить? Все одно не сумеешь.

Шестерня воскликнул обиженно:

- Да где мне суметь, коли ты не пытался!

- А что мне пытаться, коли и так понятно? - отпарировал Зола.

- Что понятно? - Шестерня недоуменно распахнул глаза.

- Что не сумеешь.

Наплескавшись, Мычка оторвался от бочки, по лицу, высыхая на бегу, стекают шустрые капли, острые уши подергиваются, ловя обрывки доносящихся с улицы голосов. Тряхнув головой, он набросил на плечи легкую рубаху и неторопливо вышел из комнаты. Спустившись по лестнице, вершинник на мгновение замер, в нос шибануло ароматом жареного кабана, а в ушах зазвучал приглушенный говор посетителей. Улыбнувшись, Мычка шагнул в прокопченный зал.

Не смотря на раннее утро в таверне полно народу. За ближайшим столиком гвардеец утоляет голод, с жадностью отрывая от поросячьей ножки огромные куски мяса, тут же сует в рот. Поодаль шумно поднимает здравницу компания подозрительных личностей. Возле двери дремлет, уронив лицо в миску, крестьянин.

За стойкой хлопочет хозяйка - Шейла, серый оттенок кожи, острые кончики ушей и огромные глаза выдают уроженку подземелий. Мычка вгляделся пристальнее: тугой жгут закрученных в замысловатый узел иссиня-черных волос, длинные, всегда опущенные ресницы, тонко очерченные чувственные губы, на которых так часто играет загадочная улыбка, и, конечно, тяжелые полукружья груди. Ощутив внимательный взгляд, Шейла подняла глаза, едва заметно кивнула, приветствуя. Улыбнувшись в ответ, Мычка толкнул боковую дверь и бесшумно выскользнул наружу.

Взгляду открылся небольшой, огороженный высоким бревенчатым забором дворик ,изрытый ямами от ежедневных тренировок, словно изъеденный мышами сыр. Перепрыгнув горку пепла с торчащими обугленными костями,-, следы вечерних экспериментов Золы, Мычка прошел в дальний конец дворика, запустив руку за пазуху, извлек пять небольших, длинной в ладонь, узких ножей, состоящих, казалось, из одного лезвия. Прицелившись в висящее на стене соломенное чучело, вершинник слегка пригнулся, и, не останавливаясь, начал метать ножи один за другим так, что замелькали руки, после чего подобрал лежащий тут же лук и, не торопясь, одну за другой выпустил несколько тренировочных стрел с тупыми наконечниками.

Подойдя к мишени, Мычка поморщился, из брошенных ножей цель нашли два, остальные лежали на земле, отброшенные упругой соломой. Стрелы легли ровнее, ни одна не ушла в сторону больше, чем на ладонь. Собрав ножи, Мычка вернулся на исходную позицию, но едва успел отвести руку для броска, как замер, прислушавшись.

Над двором взметнулось темное, мягко упало на утоптанную почву, подпрыгнув, откатилось к стене. Со стороны улицы зашуршало. Протяжно заскрипели бревна, прогибаясь под массивным телом, над оградой показалась голова. Начисто лишенная волос, голова напоминала округлый речной валун, а зеленоватый оттенок кожи лишь усиливал сходство. Маленькие глазки, глубоко упрятанные под выступающие надбровные дуги, с подозрением оглядели двор, приплюснутый широкий нос шевельнулся, принюхиваясь, и на пыльную землю с грохотом обвалилось могучее тело. Пришелец завертел головой, осматриваясь, но обнаружив мешок, сразу же успокоился. Гигант со стоном воздел себя на ноги, при этом тугой живот колыхнулся, как огромный бурдюк с вином, воровато оглянувшись, подхватил добычу и, не оглядываясь, засеменил к двери.

Мычка, с любопытством следивший за действиями пришельца, спросил с издевкой:

- Зеленый, где свинью украл?

С удивительной для своей комплекции ловкостью гость мгновенно развернулся, отбросил мешок и оскалился, угрожающе растопырив руки, но увидев насмешливое лицо вершинника, тут же успокоился, произнес с разочарованием:

- А, Мычка... Я уже сдаваться собрался, решил - гвардейцы.

- Оно и видно, - Мычка скептически ухмыльнулся. - Повернулся, ручки развел... и все неторопясь, по-доброму. Сразу видно - сдается болотник.

Проследив, как Дерн подбирает мешок и исчезает за дверью, Мычка неторопливо подошел к месту, где зеленый великан рухнул с забора, постоял, к чему-то прислушиваясь, тихонько насвистывая, поднял лежащую тут же увесистую палку, примериваясь, покачал в руке, затем вдруг резко подпрыгнул, и с силой влепил по верхушке ограды. Снаружи что-то с шумом обвалилось, раздался тихий стон. Мычка отбросил палку, отряхнул испачканные руки, и, продолжая насвистывать, не оглядываясь, быстрым шагом устремился к дому.

Вернувшись в комнату, он задумчиво остановился у порога, заинтригованный зрелищем. Шестерня сосредоточенно пронзал взглядом пространство, время от времени громко щелкая пальцами. От напряжения его лицо побагровело, а по вискам непрерывно катились капли пота, скапливаясь в окладистой бороде. Зола стоял рядом и с каждым щелчком хмурился все сильнее. Запахло электричеством, и как будто послышались раскаты далекого грома. Наконец, Зола махнул рукой, процедил сквозь зубы:

- На сегодня хватит. Продолжим как-нибудь в другой раз.

Шестерня смахнул рукой пот, выдохнул со страстной надеждой:

- Но у меня почти получилось, ведь верно, почти?! Еще немного и...

Золу перекосило. С великим трудом сдержавшись, он оскалился, что должно было означать улыбку, ласково произнес:

- Конечно, Шестерня, я верю, у тебя все получится, мы все верим. Правда? - маг зыркнул настолько люто, что остальные тут же закивали, поддерживая. - Только давай как-нибудь потом, скажем, осенью, когда магические потоки сравнительно безопасны. А лучше зимой, когда будет нечем заняться... Я точно знаю, через пару лет наступит отличная зима, как раз и попробуем, - всхрапнув, он вылетел из помещения, только взметнулись полы балахона.

Шестерня проводил Золу непонимающим взглядом, спросил задумчиво:

- Чего это он?

Мычка пожал плечами:

- Кто их, магов, разберет. Переволновался за тебя, наверное, пошел успокаиваться. Болотник неспешно отлепился от стены, где до сих пор тихо стоял, наблюдая, и одним движением вытряхнул содержимое мешка на стол.

Воздух наполнился едким запахом, а в глазах защипало. Выругавшись, Шестерня живо отскочил, с омерзением глядя на зеленовато-бурую груду грязи, где шевелились и пульсировали набухшие соком желтые обрубки, спросил задушено:

- Дерн, что это?

Болотник не ответил. Его взгляд прикипел к измазанной грязью поверхности стола, а руки нежно перебирали жуткие обрубки. Один за другим он осторожно извлекал из кучи все новых шевелящихся чудовищ, любовно очищал от грязи, и раскладывал на большой сочный лист какого-то водного растения. Закончив, Дерн достал из-под лавки глиняный горшок с маслянисто поблескивающей жидкостью, деловито стряхнул в него обрубки, и бережно, стараясь не расплескать, задвинул обратно.

Чуть слышно скрипнула дверь, в проеме возник Зола, его губы лоснились от жира, а лицо казалось умиротворенным. Принюхавшись, он с интересом завертел головой, пока не остановил взгляд на испачканном столе. Шагнув ближе, маг хмыкнул:

- Коациус Стигматум... Дерн опять лазал в затхлые пруды за едким корнем... - он покосился на великана. - И охота тебе ковыряться в грязи? Кровавые пиявки крайне неприятный паразит, уже не говорю про болотную лихорадку.

Погруженный в размышления болотник лишь отмахнулся:

- К лихорадке у меня иммунитет, а от пиявок есть отличное средство.

Мычка поморщился, сказал недовольно:

- Предлагаю отложить обсуждение болотной жизни и перекусить. У меня от голода живот подвело, да и Шестерня вон, тоже, - он покосился на пещерника, замершего с отстраненным выражением лица.

Услышав свое имя, Шестерня пошевелился, его взгляд обрел осмысленность. Пробормотав что-то невнятное, он щелкнул пальцами. Глядя, как нахмурился Зола, Дерн предупреждающе замахал руками, но помешать не успел. Шестерня бодро вскочил на ноги, жизнерадостно провозгласив:

- Я понял свою ошибку. Зола, давай еще разок!

Маг светло улыбнулся:

- Легко.

Едва пещерник выбросил руку вперед, ярко полыхнуло, уши заложило от жуткого грохота, где-то на улице истошно заорали. Шестерня ошарашено оглядел комнату. Под потолком, быстро рассеиваясь, улетучивались струйки дыма, на полу чернело пятно сажи, а на столе, в горстках грязевого пепла, дымились запекшиеся корни Коациуса Стигматум.

С трудом сглотнув, Шестерня восторженно выдохнул:

- Получилось!

Маг ободряюще хлопнул его по плечу:

- Молодец! Но следующая попытка, - он вновь нахмурился, - не раньше будущей зимы.

Присев на лавку, Мычка с подозрением вглядывался в лицо Золы, припоминая, чем были заняты руки мага за мгновение до взрыва.

Глядя на обугленный стол, Дерн задумчиво произнес: