Читаем Возрождение (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Иафетов Евгений Романович
Иафетов Евгений Романович
Возрождение
Возрождение.
1344 год. Франция, Авиньон, резиденция Папы Римского.
Большая строительная телега, запряжённая послушным мерином, остановилась у крыльца, облицованного персиковым мрамором. Следом остановилась вторая телега, из которой выбрались пятеро бородатых грузчиков, подпоясанных широкими кожаными ремнями. Шестой был настолько пьян, что под тихие проклятья товарищей остался спать.
- Через холл и в то помещение, - распорядился монах в бордовой бархатной сутане, - но если вы обобьёте хоть одну ступень, я не заплачу вам и заберу лошадей вместе с подводами.
Грузчики робко перекрестились и принялись снимать с первой телеги огромную посудину, покрытую пыльным брезентом.
- Святые угодники, это что - гроб? - усмехнулся другой монах, с аккуратной русой бородкой, подбритой на щеках и шее.
- Придержите язык, мой друг. Их Святейшество заказал эту ванну в Марселе месяц назад.
- Посмотрите, у них вздуваются жилы, как у быков на пашне!
- Свинцовая, - нехотя ответил первый.
- Что за вздор, Мишель? Вы опять изволите шутить?
- Нисколько. Будьте любезны, эти скоты разломали дверной косяк...
***
1307 год. Франция, Овернь, аббатство Ла-Шез-Дье престола Божьего.
- Во имя Отца и Сына и Святого Духа приносит жертву сию раб Божий Пьер в знак вечного покаяния и смирения...
Старый монах с иссушенным постами лицом аккуратно выбривал тонзуру на голове новообращённого.
- И прорекает обет служения Господу нашему...
Старик отложил бритву и раскрыл молитвенник в переплёте из грубой почерневшей кожи.
- Любить ближнего как самого себя... - монотонно читал аббат.
- Любить ближнего как самого себя... - повторял постригаемый юноша, стоя на коленях и сложив руки кулаком в ладонь.
- Облегчать участь бедных... Утешать печальных...
Юношу звали Пьер Роже де Бофор-Тюренн.
- Умерщвлять плоть свою... Ненавидеть волю свою... Отвергаться самого себя...
Пьер был потомственным дворянином, родился в 1291 году в замке Момон под Лиможем, но с десяти лет служил в монастыре бенедиктинцев.
- Не предпочитать ничего любви Христовой... Разбивать о Христа все недобрые мысли... Помнить о судном дне...
Будущий Папа Римский Климент VI.
Ночное небо за окнами спальной залы становится серым. Приор вошёл в зал и, закрывая ладонью пламя свечи от сквозняков, зажёг факел на стене. Осенив спящих монахов крестным знамением, приор громко провозгласил наступление нового Божьего дня. Братия просыпается на дощатых лежанках. Монахи облачаются в серые хабиты поверх нижних рубах, надевают сандалии с деревянной подошвой, складывают холщёвые одеяла и по одному заходят в соседнюю комнату, где стоят вёдра для отправлений и бочка с водой для умывания. Приор терпеливо дожидается последнего, затем снимает факел со стены и выводит послушников в широкий гулкий коридор. Тёмные фигуры молча следуют цепью в монастырскую церковь на утреннюю службу.
К окончанию литургии за окнами спальной залы небо стало голубым, но солнце ещё не взошло. У монахов есть несколько минут перед тем, как отправиться к аббату принимать наставления на день. Пожилые ложатся отдохнуть на полати, молодые негромко переговариваются.
- Пьер, я видел во сне море, представляешь?
- Нет, Андре, я уже не помню, как оно выглядит.
- Наверно, это было галилейское море, как нам рассказывал святой отец. Да, там было солнце... Такое жгучее, белое солнце!
- Ты видел море с берега?
- Нет, вода была где-то внизу... Я словно был на борту корабля. Как странно... И там был песок, а не чёрные камни... Белый-белый песок... О, пресвятая Богородица!
- Да, пожалуй, не стоит рассказывать этот сон настоятелю.
- Нечистый искушает меня! Я прельщаюсь!
- Андре, подумай, что ты говоришь. Ну, какой в этом грех? Выпей воды... Ну же...
Приор входит в зал, и монахи следуют вслед за ним к аббату. Подходя по очереди к настоятелю, каждый рассказывает о делах прошедшего дня и получает наставления на день грядущий. Затем все отправляются в церковь на торжественную мессу, где к этому времени собирается вся община монастыря. В конце мессы совершалась евхаристия. Священнодействие проходило отлажено, но с подобающей древнему таинству почтительностью. Обходя принимающих причастие монахов и послушников, аббат подавал каждому частицы хлеба и вино в большой чаше. Прихожане вкушали Святые Дары, осеняя себя крестом.
Солнце уже взошло, когда после мессы монахи и послушники пришли в трапезную на завтрак - молоко, лепёшки и мёд. Монаха по имени Андре не было среди братьев - после службы он остался беседовать с аббатом.
После завтрака все монахи, кроме дворянских детей, переоделись в рабочие одежды и ушли в поле, коровник, на кухню или на уборку помещений. Когда Андре вернулся от настоятеля, они вместе с Пьером и послушником Жаком отправились в башню, где располагалось книгохранилище и скрипторий - мастерская по переписке церковных текстов. В отдельной келье при книгохранилище жил старый монах Иона, обучавший дворянских детей грамоте. Ученики ежедневно переписывали тексты священных книг, которые Иона затем проверял и рассылал в приходы по всей округе.
- Жак, истинно говорю тебе, что не войдёшь в Царство Небесное! - с порога начал Иона отчитывать неряшливого, склонного к полноте послушника. - Сегодня ты опять переписываешь пятую главу от Матфея. К назиданиям моим глуха душа твоя! Сколь буду портить глаза, выискивая за тобой ошибки? Знаю, Господь посылает мне тебя в испытание и подвиг! Истинно небесную благодать обрету за долготерпение своё!
- Отче, его отец и дед ложатся спать после каждой трапезы. Иначе у него путаются мысли, - не удержался Пьер.
- Именем Господа! Уж не боговидец ли меж нами?! Тонкошеий провидец сердец и мыслей человеческих? Уж не вознамерился ли ты старца Иону наставлять на путь истинный! - старик трясся от гнева и щурил на Пьера близорукие глаза.
- Прости, отче, грешен.
- Истинно говорю вам, что любовь Божия, когда обладает человеком, то охлаждает и смиряет все желания в душе и теле его! Прелесть же бесовская, проникая в человека, лишь множит силы тела и вводит душу в грехи бессчётные!
- Прости, отче, грешен.
- Сотвори смиренную тишину в сердце, ибо подлинное прибежище только в ней! - старик устал и заговорил тише. - Отпускаю тебе, ибо не всем посылает Господь праведность. Твой текст списан без огрех, бери следующую главу, а потом проверишь всё, что нацарапает этот толстяк! Андре, ты тоже начинаешь следующую главу.
Монахи Пьер, Андре и послушник Жак сели за работу.
В полдень все монахи и миряне, работающие в монастыре, собираются на общую трапезу - овощной суп, хлеб, яблоки и стакан вина.
- Ты всё утро стоял на молитве?
- Да, и святой отец исповедал меня. Пьер, я не буду спать эту ночь, и нечистый не сможет снова меня искусить.
- Андре, что с тобой?
- Во время молитвы мой дух был так спокоен и лёгок, как ясный день.
- Тебе ещё осталось перестать есть и пить.
- Тогда у меня не будет сил для работы. Но святой отец разрешил мне ходить в старой тунике.
- Андре, ты даже в лохмотьях сможешь переписывать Евангелие, но Христос одевался хорошо, если стража у креста бросала жребий и делила его одежды.
- Пожалуй, но... Ах, Пьер! Как ничтожны слова, когда дух стремится возвыситься до Спасителя! Это так красиво!
- Да, мой друг, словно тебя окружают ангелы.
Приор заходит в обеденный зал и снова выводит монахов на работу.
Когда солнце начинает клониться к закату, все монахи и послушники возвращаются на вечернюю службу в часовню. После службы - трапеза из овощей, сыра и хлеба с водой.
Перед отходом ко сну дворянских детей неожиданно вызвали к аббату. Старый монах сидел за столом, заваленным бумагами и книгами.
- Дети мои, вверяю вас в руки Господа нашего. Пьер, Андре - завтра утром вы отправляетесь в Париж. Занятия в университете начинаются через месяц. Примите эти рекомендательные письма и собирайтесь в дорогу. Не забывайте молитву и бойтесь греха. Жак, Святая Церковь не считает твоё пострижение угодным Господу. Завтра за тобой прибудет посыльный от отца. Ступайте с миром, дети мои, и да хранит вас Господь.
Трое послушников подходят к аббату за благословением, и выходят из залы.
- Отец так хотел пристроить меня в духовники, а под конец пожалел денег. Проклятье, теперь вместо Парижа придётся возвращаться в деревню!
- Жак, я каждый день молюсь за спасение твоей души, но ты губишь её снова и снова!
- Андре, у меня болит от тебя башка. Пьер, что мне делать? Просить отца бесполезно, он начнёт визжать как недорезанная свинья.
- Скажи, что иначе наймёшься конюхом, как он в молодые годы. Думаю, барон побьет тебя, но заплатит монастырю.
- Пьер, ты голова! Клянусь Богом, ты соображаешь! Ха-ха! Отец столько отвалил за титул, даже взял в рост у Исаака Лионского...
- До Парижа 200 миль, и мы будем идти три недели, - перебил его Пьер. - Ты догонишь нас в пути. Мы пойдём на Невер.
Ранним утром Андре и Пьер шли по деревенской дороге. Некоторые из встречных бросались наземь, чтобы дотронуться до краёв монашеских сутан или поцеловать пыльную выцветшую ткань. Андре каждый раз смущался и отстранялся от верующих, но это только усиливало их порывы. Потом он начал прикасаться к их одеждам в ответ, но это стало вызывать раздражение и ругань.
- Пьер, мы вводим этих несчастных в грех! Прости нас, Отче...
Пьер тоже был озадачен и пытался выяснить у крестьян, чем вызвано такое поведение, но те только крестились, улыбались и шли дальше своей дорогой. Внезапно он всё понял и неожиданно для самого себя развеселился.
- Андре, они принимают нас за пилигримов! Они целуют пыль, которую мы якобы принесли на своих одеждах из Святой Земли. Почему же аббат не рассказывал нам об этом?
- Пьер, ты прав. Как сильна вера в этих людях!
- По-моему, это больше походит на суеверие, хотя...
Вскоре стало ясно, что оба монаха не могут привыкнуть к такому проявлению веры, и они решили по возможности избегать людных дорог.
На третий день монахи пришли в Клермон. С детства не видевшие городской толпы, первое время они просто ходили по городу, разглядывая стражников, ремесленников, торговцев и незамысловатую архитектуру провинциального города.
На рынке выступали странствующие жонглёры. Два пожилых толстяка играли на лютнях и пели, а худой гибкий парень без обоих ушей и совсем юная девушка с широкими бёдрами сопровождали пение шутливыми сценками.
- Подайте странствующим артистам, ради Иисуса Христа! - время от времени кричал один из музыкантов.
Песни были забавного, но двусмысленного содержания, и Пьер отвернулся, собираясь идти дальше. Андре слушал с улыбкой, не замечая скрытой скабрёзности.
- Как это мило, Пьер! Наверное, нам пора подкрепиться... Меня почему-то тошнит.
- Да, Андре, давай уйдём отсюда.
К юношам подошёл седой монах с толстой книгой в руках и стал строго расспрашивать, из какого они монастыря и с какой целью прибыли в город, после чего повёл на постой в храм.
- Этих нечестивцев и богохульников следовало забросать грязью, а не слушать, раззявив рты, - хмурился клирик, глядя на бродячих артистов.
На центральной площади города стояла виселица, на которой неподвижно висели три покойника - старуха, молодая женщина и мужчина. Рядом стояла виселица поменьше, на которой болтались чёрная кошка, летучая мышь и змея.
- Господи, что это?! - Андре в ужасе перекрестился. Пьер смотрел на виселицы с не скрываемым отвращением.
- Во славу Господа! - громко, чтобы слышали все окружающие, произнёс седой клирик. - Слуги Его не попустят ведовству на христианской земле!
Прохожие почтительно расступались перед суровым монахом и торопливо крестились.
- Колдунья, падший дракон в личине ангела и распутный демон были отпущены Святой Церковью, которая бессильна спасти их души на небе, равно как и их тела на земле!
- А зачем здесь животные? - Андре с перекошенным лицом смотрел, как на трупах роятся мухи.
- Сии твари есть дьявольские создания. Вы ещё молоды и потому не знаете того, что должны знать, - с расстановкой назидал клирик. - Помимо демонов в людском обличие у сатаны много приспешников-оборотней, что днём и ночью ищут погубить души христиан!
Андре прижал ладонь ко рту, отшатнулся в сторону и его вырвало.
Монахи пришли в церковь Нотр-Дам-дю-Порт к началу вечерней службы. Седой монах служил ночным сторожем при храме и поселил юношей в своей коморке.
Пьер и Андре третий день шли вдоль берега Луары.
- Братья-монахи! Не торопитесь! - раздался весёлый голос откуда-то сверху, и молодой парень спрыгнул перед ними с дерева. Буйная копна смоляных волос, белая шёлковая рубаха в тёмных пятнах пота, жёлтые кожаные штаны и грязные красные сапоги - улыбаясь, парень подошёл пружинистой походкой, поворачиваясь в стороны при каждом шаге. Его ноги сгибались сами собой, отрываясь от земли, и оттого он распрямлял их, выбрасывая в стороны при ходьбе.
- Угостите вином, братья!
- У нас нет вина, брат. Есть только сыр и хлеб, - Андре снял с плеча свой мешок.
- А если поискать? - парень обошёл монахов со спины. Тут из кустов вышел второй разбойник, пожилой, толстый, голый по пояс и с топором в руках. Он имел заспанный вид, лицо было помято, а дыхание источало запах перегара.
- Смотри, Пузырь! К нам залетели два ангелочка. Ну-ка, поделитесь с грешниками, чем Бог послал, - веселился молодой.
- У нас... - снова начал Андре, но Пьер взял его за руку и снял с плеча свой мешок.
- Берите, лихие люди.
Разбойники бросились копаться в вещах монахов.
- Ничего, ничего, монахи! Грешен человек... Всем жить надо, а то - здесь плати, там плати... Совсем негде укрыться христианам... - пожимал плечами молодой.
Второй разбойник не проронил ни слова, а сразу набил рот сыром, удовлетворенно заурчал, и жевал так, что двигались уши.
- Нет тут ни черта! - неожиданно разозлился первый. - Святоши чёртовы! Бумажки какие-то... Ре-ко-мен-да-те... Дьявол! Грамотные, да? Ах вы, сучьи дети!
Разбойник разорвал рекомендательные письма и с размаху ударил Пьера кулаком в ухо. Монах рухнул на землю. Андре стоял на месте как очарованный и даже не моргал. Пожилой разбойник что-то проворчал и полез обратно в кусты.
- Что, учёные, да? Я с тобой говорю! - продолжал распаляться молодой. - Думаешь, что умнее меня?
Он свалил Андре на землю и бил его ногами, но скоро выдохся и тоже убрался в кусты.
Когда Андре пришёл в себя, Пьер помог ему умыться в реке.
