Читаем Возьми моё сердце онлайн бесплатно

Прошло несколько часов — а кажется, минут, — и поток слов замедлился. Потом и вовсе прекратился. Марго Хейнз так увлеклась работой, что позабыла о времени. Очередная глава будущей книги написалась легко и естественно.

Подтянув к себе еще один садовый стул, она положила на него ноги и расслабилась, радуясь теплу бабьего лета. С юга дул легкий ветерок. Огромный тополь возле дома ронял пожелтевшие листья. Две белки гонялись друг за другом вверх и вниз по стволу сосны.

Давно Марго не ощущала такого прилива энергии и желания работать, все больше убеждаясь в правильности своего выбора — жить в этом безмятежном месте просто замечательно!

Марго подставила лицо лучам солнца и томно потянулась, подняв руки над головой. Потребуй кто-нибудь от нее в эту минуту описать рай, она изобразила бы нынешний день. Безоблачное небо, свежий воздух, тихие улицы. Уединение и полная свобода.

Свобода… После одиннадцати долгих, мучительных лет у нее наконец есть свой дом, причем в городе, где ее никто не знает, она с головой ушла в любимую работу, а этот удивительно прекрасный октябрьский день, выманивший ее работать в саду, в шортах и майке, кому угодно согреет душу. Рай, да и только!

Марго не спеша выпила полстакана чаю со льдом и, взяв со стола портативный компьютер, положила его к себе на колени.

В Ларами она находилась всего лишь второй день — достаточно для того, чтобы распаковать кухонные принадлежности и одежду, кое-что купить и осмотреться на новом месте. Но переезд прервал ее работу на целый месяц, а срок сдачи рукописи неумолимо приближался. Марго повращала затекшими плечами, перед тем как приступить к следующей главе.

— Эй, — услышала она вдруг чей-то нежный, словно дуновение ветерка, голосок.

Марго обернулась и увидела детское личико поверх довольно высокого забора, окружавшего ее участок.

Девочка. Лет пяти. В душе Марго сразу всколыхнулось то щемящее чувство утраты, которое она так старательно подавляла в себе последние десять лет. Она не видела Холли в этом возрасте и вообще не общалась с детьми с тех пор, как отдала свою малышку приемным родителям.

Сердце Марго колотилось где-то в горле. Славная девчушка: круглые карие глаза, вздернутый носик, легкая россыпь веснушек и рыжие волосы, собранные сзади в пушистый хвост.

Малышка засунула носки своих кроссовок в ромбовидные отверстия решетчатого забора, а руками держалась за верхнюю перекладину. Увидев всю ненадежность положения девчушки, Марго бросилась к калитке. Щеколду, как назло, заело, но она не осмеливалась посмотреть, в чем там дело, — боялась, что стоит ей отвести глаза от девочки — и та упадет.

— Мой котенок залез к вам во двор, — без малейшего признака испуга сообщила девочка.

— Держись! — крикнула ей Марго. — Я сейчас.

— Он пролез вот здесь. — Маленькая ручонка отпустила перекладину, показала куда-то вниз и снова взялась за забор. Однако по выражению лица девчушки Марго сразу поняла, что детские пальчики потеряли опору. Выбив ударом ноги калитку, она выскочила на улицу и успела подхватить падающую малышку.

Носок одной кроссовки застрял в заборе, и нога начала уже неестественно выворачиваться. Сердце Марго молотом стучало в ребра, когда она осторожно вытаскивала ножку из застрявшей обуви. Господи, как же им повезло! Еще бы доля секунды, и девочка могла упасть, сломать ногу, удариться головой об столб… даже думать об этом страшно! Хотя бы раз в жизни она оказалась в нужном месте и в нужное время.

Не выпуская ребенка из рук, Марго прислонилась к забору, чтобы прийти в себя. Маленькие ручонки обняли ее за шею, и она прижала девочку к себе покрепче, чтобы успокоить, но та засмеялась и слегка отстранилась.

— От тебя хорошо пахнет.

Никакого признака страха на детском личике. Молодая женщина глубоко вздохнула, окончательно приходя в себя.

— Можно мне войти и забрать котенка? — спросила девчушка.

Еще одна волна тоски и нежности обрушилась на Марго. Ей вдруг до боли захотелось, чтобы малышка стала частью ее жизни, захотелось узнать о ней все то, что ей, Марго, не суждено было знать о Холли. И не беда, если при этом откроются старые раны — затянувшиеся, но не зажившие.

Разве не для этого она переехала из Техаса в Вайоминг — побороть страх перед прошлым и зажить нормальной жизнью среди людей, относящихся к ней без всякой предвзятости. Но сейчас самое важное — помочь девочке найти котенка.

— Конечно.

Малышка вложила свою мягкую и теплую, чуть-чуть испачканную в песке ладошку в руку Марго так нежно и доверчиво, словно они были близкими подругами. И снова хлынули воспоминания. Прочь, прочь непрошеные мысли! Что прошло, то прошло. Холли не принадлежит ей уже больше десяти лет. А новая Марго Хейнз умеет держать себя в руках.

Она повела девчушку во двор.

— Где же он может быть?

Малышка подняла плечи почти до самых ушей и снова опустила.

— Где-нибудь. — Она села по-турецки на траву и широко улыбнулась Марго. — Он скоро сам прибежит ко мне.

У Марго никогда не было кошки, зато, что такое ожидание, она хорошо знала. Оно может длиться сколько угодно.

— А мама твоя не будет беспокоиться.

— Не-а. Она умерла.

Умерла… Мать теряет ребенка, ребенок теряет мать — такая ли уж большая разница? Даже если Марго и умеет сохранять самообладание, то удержаться от воспоминаний — не в ее власти. Она присела на корточки рядом с малышкой, борясь с желанием обнять ее.

— Ты сильно по ней скучаешь?

— Иногда скучаю. Но я уже не очень хорошо ее помню.

Марго невольно вспомнила, какой приступ отчаяния она испытала, когда впервые не смогла восстановить в памяти лицо своего ребенка.

— И тебе от этого становится грустно, да?

Девочка кивнула.

— И как она тебя звала?

— Мери note 1Эриэл, потому что меня так зовут — Эриэл. Она часто напевала:

— О, это просто замечательно. Ты, наверное, слышишь ее голос, когда поешь.

Эриэл спела песенку еще раз, потом вложила свою ладошку в руку Марго.

— Я почти забыла маму. Но когда пою, то вспоминаю.

— Да. И она всегда будет в твоем сердечке. — А что у нее самой осталось на память о Холли? Несколько фотографий. Прядка волос. Баночка детской присыпки, которую она хранила из-за запаха…

— Давай-ка все-таки поищем твоего котенка, потому что, вероятно, папа уже ищет тебя. — Марго пальцем дотронулась до курносого носика.

— Не-а. Папа на работе. Я сама пришла домой из школы.

Ребенок с ключом от дома на шее? У Марго тревожно сжалось сердце. Она же наверняка ходит еще в дошкольную группу!

— Тебе больше некуда пойти?

— Я всегда прихожу домой. Но миссис Уиттакер уехала в Небраску и теперь с нами больше не живет.

Страх Марго сменился возмущением.

— А кто же присматривает за тобой?

Эриэл снова пожала плечами:

— Не знаю.

Ее отец либо полный идиот, либо никудышный родитель. Он хоть знает, что его дочка бродит по улицам одна, разговаривает с незнакомыми людьми? Надо будет непременно зайти к отцу Эриэл и все ему высказать!

— Пошли искать котенка.

— Он сам скоро придет.

«Скоро» по детскому времени или по кошачьему? В любом случае, решила Марго, это может быть и через пять минут, и через пять часов.

— Давай попробуем его выманить. Пойду-ка открою банку тунца.

— Ладно.

Марго отправилась на кухню и, поскольку лишь недавно раскладывала всю утварь и посуду по шкафам, без труда нашла консервный нож. Выложив полбанки тунца на бумажную тарелочку, она раскрошила рыбу помельче, чтобы усилить запах, и заторопилась обратно к Эриэл. Однако в дверях застыла как вкопанная при виде стоящего возле девочки мужчины.

Тот обернулся на звук хлопнувшей двери, и Марго увидела светлые рыжеватые волосы, брызги веснушек. Темные глаза смотрели с гневным вызовом.

Что ему нужно от Эриэл?

— Кто, черт возьми…

Только тут до нее дошло, что он в форме, она осеклась, и ее пальцы судорожно сжали края бумажной тарелки.

Полицейский. Рослый. Выше шести футов ростом, а плечи шириной с дверной проем. Ее сердце бешено застучало, а в горле застрял комок. Большинство полицейских, с которыми ей доводилось встречаться, были грубыми, циничными и равнодушными служаками. Если кто и изображал сочувствие, то лишь для того, чтобы было легче манипулировать людьми.

А этот вдобавок внушал ей робость своим грозным видом и самоуверенной манерой держаться. Она нервно облизнула нижнюю губу, упрекая себя за проявление слабости. И, преодолевая страх, возмущенно потребовала:

— Позвольте узнать, что вы делаете у меня во дворе?

— Я пришел за дочерью.

Так вот это, значит, кто — папочка Эриэл! Беззаботный родитель.

Марго не стала сдерживаться:

— Ах, за дочерью? Почему вы позволяете ей бродить по улицам одной? Вы что, с ума сошли? Она же совсем еще малышка, беззащитное дитя, не ведающее об опасности. Если вы не понимаете этого как отец, то должны понимать как полицейский. Что, если…

Он поднял руку. Его глаза смотрели жестко.

— Именно поэтому я здесь.

Ее гневная вспышка уступила место страху. Она хотела оставаться в ладах с законом, избегать всего, что могло бы вызвать хоть малейшее подозрение. Взяв себя в руки, Марго постаралась придать голосу спокойный тон:

— Она пришла за котенком.

— Я это уже слышал.

Марго подошла к ним и протянула тарелку с тунцом Эриэл. Та улыбнулась отцу и положила еду возле себя на землю.

— Эриэл прекрасно знает, что ей не разрешается возвращаться из школы одной.

От того, каким тоном это было сказано, у Марго зашевелились волосы на затылке. Неужели он думает, что она похитила котенка нарочно, чтобы заманить ребенка? Все возможно.

Бог свидетель, она хорошо знает силу косвенных улик. Марго взглянула ему в глаза, стараясь сохранять невозмутимость, и решила не оправдываться.

Полицейский внимательно смотрел на нее, молчание затягивалось. Нервы Марго были натянуты до предела, она не знала, чего ожидать.

Тут Эриэл дернула отца за штанину и показала рукой вверх, на старый тополь.

— Смотри, пап, получилось! Джелли прятался на дереве, а теперь слезает.

Через минуту, оторвав котенка от еды, отец Эриэл вернул тарелку с рыбой Марго и подхватил дочь вместе с котенком на руки.

— Держи его покрепче, ладно?

— Хорошо, папочка.

Когда он зашагал к калитке, Эриэл выглянула из-за его плеча.

— Пока, — крикнула она и помахала ручонкой.

— Пока, — пробормотала Марго.

— А можно я еще приду?

— Мож… — начала Марго.

— Мы поговорим об этом дома, — перебил ее полицейский.

Приложив ладошку к отцовской щеке, Эриэл повернула его голову лицом к себе.

— Она хорошая, пап.

Он остановился у калитки.

— Ты знаешь правило, Бельчонок. Остаешься в школе, пока за тобой кто-нибудь не придет.

— Папочка…

— Никаких возражений!

Бросив на Марго последний сердитый взгляд, мужчина с девочкой на руках вышел из калитки, перешел на другую сторону улицы и скрылся во дворе напротив.

Когда дверь за ними затворилась, у Марго подкосились ноги, и она тяжело осела на землю, прямо на то место, где до этого пребывала в блаженном неведении, наслаждаясь обществом девочки. Господи! Ее сосед — полицейский. Точнее, шериф. А она набросилась на него, ничуть не заботясь о последствиях.

Проклятие! Разве она не старалась избавиться от собственной несдержанности? Разве не создала целую систему самоконтроля?

Очевидно, за последние годы просто не представлялось подходящего случая испытать ее теоретические рассуждение на прочность. И вот, пожалуйста, нахлынувший на нее сегодня поток чувств застал ее врасплох и напрочь смел с таким трудом выстроенную ею защитную дамбу.

Закрыв глаза, Марго несколько раз глубоко вздохнула и попыталась представить недавнюю сцену глазами полицейского. Совершенно очевидно, что ее возмущение было вызвано беспокойством за его ребенка. Возможно, он будет даже благодарен Марго, если у него найдется время подумать. Бог даст, все обойдется.

Она ведь не сделала ничего предосудительного, не сказала ничего такого, о чем пришлось бы сожалеть. Надо надеяться, она не навлекла на себя неприятности.

Как хорошо, что ей пришла в голову мысль начать все заново в чужом городе, где никому не известно о ее прошлом. У нее новое имя, благодаря чему можно стать самым обычным человеком и завязать нормальные отношения с людьми. У нее замечательная работа, и она может творить сколько душе угодно, создавая целые миры, героев, невероятные коллизии и, самое главное, счастливые концы.

Тревога за дочурку, которую испытал Райли, разыскивая Эриэл по улицам, долго не отпускала его, хотя он уже нашел ее. Три недели, прожитые без экономки, прошли не без проблем, но он справлялся. Вечерами и в воскресные дни к нему приходили знакомые подростки присмотреть за малышкой. Днем, когда не мог заскочить в школу сам, он просил кого-нибудь.

Сегодня он немного задержался, но такое случалось не впервые. Раньше Эриэл всегда удавалось уговорить какого-нибудь приятеля или подружку остаться и поиграть с ней до прихода кого-нибудь из взрослых. Увидев, что дочурки нет, Райли объявил тревогу, и через считанные минуты все помощники шерифа и почти весь его штат уже искали ее. Он поднял всех своих людей. А она все это время находилась рядом с домом. Над ним еще долго будут подшучивать по этому поводу.

Не спуская Эриэл с рук, он поднял трубку: надо сообщить Лиз, что все в порядке, и попросить передать это всем.

— Пап, Джелли еще голоден. Можно я дам ему что-нибудь поесть?

— Это в награду за то, что он удрал?

— Ну, папа!

Эриэл заерзала у него на руках, и Райли спустил ее на пол, а сам отправился к телефону. Облегчение, с каким диспетчер встретила эту весть, не оставляло у него сомнений в том, что после такой заварушки Эриэл ждет в участке поистине королевский прием. Ну как тут будешь сердитым! Смирившись с неизбежным, он положил трубку и повернулся к Эриэл.

В пять лет она так прелестно утверждала свою самостоятельность, что ему было трудно быть с ней строгим.

— Ну, так что — всыпать тебе, отправить спать без ужина или посадить на цепочку?

Она хихикнула, а у него внутри все сжалось.

— Это не смешно, Эриэл. Я искал тебя почти целый час, и другие люди тоже. Мы беспокоимся за тебя.

— Но, папа, я же пришла сразу домой. Клара и Джеймс никогда не ждут, чтобы за ними пришли. А почему я должна?

— Потому что Клара и Джеймс ходят вдвоем и идут к Кларе домой, где их ждет Кларина мама.

— Я не виновата, что у меня нет мамы. А когда ты не приходишь, мне в школе скучно.

Райли подавил вздох. Трудно спорить с ее логикой, и неизвестно, как внушить малышке чувство осторожности, не напугав до смерти.

— Я знаю, Бельчонок, но…

Она открыла дверь кладовки и достала с полки банку кошачьих консервов.

— Пап, не злись!

— Я не злюсь, Эриэл, я…

— Тогда не хмурься. — Она состроила уморительную рожицу, потом засмеялась.

— Ну хорошо, я злюсь. И хочу, чтобы ты больше никогда не ходила из школы одна.

Эриэл только засмеялась и этим болезненно напомнила ему Кендру. Когда-то убежденность его жены в том, что жизнь не таит опасностей, очаровывала его. Она считала, что с ней ничего не может случиться. Два года назад она бросила вызов снежной буре, полагаясь на то, что знает дороги Вайоминга вдоль и поперек. И заблудилась. Теперь он со страхом замечал в дочери так хорошо знакомую ему убежденность в собственной неуязвимости.