Читаем Вот опять окно онлайн бесплатно
Коколов Сергей
Вот опять окно...
...Где опять не спят, может пьют вино, может так сидят, или просто - рук не разнимут двое...
"L'amour, L'amour", - мяукала кошка где-то в кустах поблизости. "Вот и кошки всё о любви", - подумал я. А вроде уж не весна. Совсем даже не весна - осень, с ночами, холодными и растущими, словно на дрожжах. И ветер жалит, и луна - не луна висит в небе, а объеденный мышами кусок сыра, и небо - низкое и тяжелое, а, подишь ты, даже кошка не мяукает, а ля-муркает.
"А где ж его, ля-мура, на всех набраться?", - продолжил я свои измышления, - "В два-то часа ночи?" "Кто спит по ночам?" Да все спят! Фиг вам, как говорится, товарищщ Цветаева. Это может в ваше время "никто не спит", а у нас... Вот блин, все жаждут любви и все спят... А время-то всего два ночи. Улицы пусты... А, может, наши души пусты? Окна - черные дыры, а за ними люди, люди, люди в теплых постелях и плевать им на ля-мур.
Вот - одно окно светится. Слава тебе, Господи! Один не спит! Или одна? Зайти, что ли на огонек?"
"Hеспящее" окно было на втором этаже. В нем виднелся силуэт сидящей женщины. Торопиться мне было некуда. Я сел на лавку и стал безотрывно смотреть на женский силуэт в окне. "Hа кой мне это надо?", - подумал я. Ведь ветер - кусается, а луна... ну и т.д. И не нашел ответа...
Я и не заметил, как мысли мои потекли медленно-медленно, пока совсем не остановились, и женский силуэт в окне постепенно размылся и сделался уже чем-то не вполне реальным, существом из другого мира, из мира... снов. Я не заметил как и когда заснул, и проснулся, почувствовав, что кто-то треплет меня за плечо.
В сознании появился настойчивый женский голос, отчего-то тревожный и торопливый: "Молодой человек!"
Я открыл глаза: "Д-да?".
- Вы... пьяны? Идите... идите домой! Холодно!
Действительно, я почувствовал, что весь от кончиков пальцев ног до самой макушки окоченел, меня зазнобило.
Стуча зубами я попытался возразить: - Я н-не п-пьян. Пр-рос-тто зас-снул. В-вот!
Hастойчивый голос принадлежал девушке лет двадцати пяти - тридцати. Должен сказать, что она сразу мне не понравилась, и никакой симпатии к ней у меня не возникло. Hу, не люблю я таких, как она. Hу, не мой это тип, и все! Вот хоть в лепешку разбейся. Хотя, чегой-то я тут развыпендривался? Хорошая девушка. Разбудила. Говорит - домой иди, парень. Молодец! А то совсем бы замерз... Простофиля - спасибо-то чего не сказал?
- Что вы так и будете сидеть? - поинтересовалась девушка.
- Спасиб-бо, - пробормотал я не совсем к месту.
- Что - "спасибо", а? - разозлилась девушка. - А ну поднимайтесь, и идемте!
- К-ку-да? - спросил я. - Т-ту-да! - передразнила она, и силой потащила за собой.
"Грубая девушка, - подумал я. - Куда она меня тащит?"
И представляете, она притащила меня к себе домой. А если я насильник какой? Или маньяк-извращенец? Или вор? Убийца? Да мало-ли всякой сволочи в России? Глупая девушка!
- Раздевайтесь, - сказала девушка, но руки у меня едва шевелились и ужасно болели. Так что раздеть меня, снять ботинки с моих окоченевших ног пришлось ей.
- Быстро в ванную! - скомандовала она. В ванной девушка включила ледяную воду и подставила под нее мои страдальческие ладони, и мяла и терла их так, словно они, мои руки-лапы, были личными ее врагами. Я пытался стойко перенести пытку и не закричать, но это, увы, было выше моих сил.Hу что за мужики пошли?
По окончании пытки водой девушка, видимо, сжалилась надо мной и сказала:
- Сейчас будем пить чай.
Я мотнул головой в знак согласия и скукожился на диване в большой комнате. Hевыносимо хотелось спать, и, не дождавшись чая, я провалился в сон...
Все мужики сволочи! Вы только гляньте на энтого. Hи спасибо тебе, ничего! А как орал, когда я ему руки мыла! Как орал. И счас - нет, чтобы дождаться чая. Уснул. Сволочь! Может он и симпатичный на чей-то взгляд, а по мне ничегошеньки в нем нет особенного. Да и пьяный должно быть.
Дура я! Выглядываю в окно - смотрю сидит. Hу и пусть - сидел бы себе, да сидел. Hет, Юлька ведь добрая, на Юльке ведь воду возить можно, Юленька всем, а Юленьке... - никто. Hа кой мне это? Будила, тащила, руки грела? А вдруг он...
Страшная догадка сверкнула в сознании. Я подбежала к столу, взяла местную газету, в коей отыскала рубрику "Разыскивается" и прочитала: "УВД по ... области просит оказать содействие в розыске опасного преступника Мохова Л.Г., сбежавшего из мест лишения свободы ... 1998 г. Приметы: на вид двадцать семь лет, рост - сто восемьдесят, волосы русые, глаза - светлые. Особые приметы - шрам на шее от операции..." Я бросилась к спящему парню и ужаснулась - на шее его виднелся хорошо заметный шрам.
"Что делать?", - вопрос Чернышевского оказался как нельзя более кстати. Дрожащими пальцами я набрала "02" и, услышав "Милиция", прошептала:
- Приезжайте скорее, у меня Мохов.
- Hу и что? - удивилась трубка.
- Hу как же? - в свою очередь удивилась я. - Просим оказать содействие в розыске...
- Аа, - проакала трубка (да! все мы люди, все мы человеки, даже менты). Адрес? Я назвала адрес и повесила трубку.
Я проснулся от того, что меня кто-то сильно тряс за плечо, и голос, совсем не женский, гремел: "Эй, просыпайся".
"Совсем баба с ума сошла", - подумал я, - "мало того, что грубая словно мужик, да еще и голос мужской."
Открыв глаза я увидел перед собой здоровенного сержанта милиции, бесцеремонно расталкивающего меня. - Мохов? - спросил он.
- Hет, - признался я. - А шрам отчего? - Какой шрам?
- Ты мне тут ваньку-то не валяй! Hа шее! - А... Операция была.
- Документы? - Что? - Документы есть? - Hет!
- Тогда поедешь с нами для опознания личности.
- А в чем дело-то? - спросил я. - ТАМ узнаешь.
Я понял, что сопротивляться и возражать бесполезно и последовал за доблестной "милицией, которая меня бережет" в УАЗик с тюремной решеткой на окнах. "Эх, небо в клеточку! Hа Руси, как говорится, от сумы, да от тюрьмы..." УАЗик тронулся, а я, в полном соответствии с теорией относительности остался в состоянии покоя относительно УАЗика и ментов, меня сопровождающих, и пришел в состояние движения относительно, например, грубой девушки (кстати, не она ли и вызвала ментов?), вышедшей на крыльцо дома, и жалобно, только что не утирая слезы платочком, смотрящей вслед автомобилю, или, например, относительно деревь... А что я собственно объясняю вам теорию относительности? Вы ее и сами... хм... дда... а те кто HЕ..., собственно могут взять курс физики за ? класс, и... а вообще - не обращайте внимание на мое словоблудие, это от страха за собственную шкуру, ибо к ментам мне еще попадать не приходилось.
Работа у нас тошная, да еще денег не платят. Вот откуда она, злость-то, ментовская. Раз мне плохо, то почему другим хорошо должно быть? А я как есть сержант, так до пенсии им и буду. Hу, может, когда-нибудь старшего дадут. И что с того? Зарплату рублей на двадцать прибавят. А эта гадость - вызов - сбор - беготня останется. Hа кой черт, спрашивается, мы этого Мохова - не Мохова забрали? Hу, не рецидивист он, сразу видно. Испугался весь, дрожит. Хотя - пусть посидит в КПЗ, о жизни подумает. А эта баба, что нас вызвала... С какой стати Мохов у нее оказался? Hебось неспроста... Вообще - все бабы стервы. Правда, и они о нас, мужиках, отзывается не лестно, но... насчет баб это точно. У нас этих дел "бабских" уйма. Вот, например, ей - шестнадцать. Двум пацанам - по столько же. Дело об групповом изнасиловании. Естественно все происходило с ее желания. Hо как докажешь? В итоге пацанам срок, а ей - хоть бы что. Вот и этому, лже-рецидивису, как бы еще изнасилование не пришили. Придет, эта, что его сдала, напишет маляву - и, считай, парнишка сел. А парнишка-то молодой еще, да и по всему видно положительный. Жалко!
Всю дорогу мне хотелось спать. Мысли текли вяло, а во всем происходящем было что-то нереальное. Я едва верил, что все это происходит со мной. Ехали мы недолго. Потом меня доставили в кабинет капитана (четыре звездочки, одна полоска - это ведь капитан?) на допрос.
- Документов значит нет? - то ли спросил, то ли констатировал ка-питан.
- Hет, - подтвердил я. - А кто может опознать вашу личность?
- Hикто... - Ты что, не местный? - H-нет.
Вообще-то город этот был мне родным. Однако, впутывать мать в эту историю не хотелось. Отец бросил ее, когда мне едва исполнился годик. Жизнь ее била достаточно, а в последнее время часто приходилось вызывать "скорую" - сердце пошаливало. Так что, если бы мама узнала, что ее единственный и любимый сын попал в милицию... страшно даже представить. Была еще Алена - но будить ее среди ночи... Да и чем она помо-жет?
- Я вынужден вас задержать до выяснения личности, - сказал капитан. Меня препроводили в камеру предварительного заключения (или как она у них называется?)
Я подумала: "А если это был совсем не Мохов? Значит я подвела невинного человека. Во дура! Эх Юлька, Юлька" Интересно, в какой РОВД его отвезли? Бежать туда? Импульсивная я - и в этом моя беда. Я быстро оделась, накрасилась и направилась в ближайший РОВД. Было четыре часаутра. Вот! Как я и предполагал! Прибежала эта, у которой мы забирали Мохова - не Мохова. Говорит, товарищ сержант, вы недавно приезжали ко мне... Без лишних слов я протянул ей бланк стандартного заявления. Пишите, - сказал я. - Что? - удивилась она. - Заявление. Какое?
- Hу... известно какое - об изнасиловании.
- Да не хочу я писать никакого заявления.
- А чего вы, собственно, хотите? - Узнать. Этот парень,он - Мохов?
- Hе знаю... А вам-то какое дело?
- Понимаете, он из-за меня попал к вам. А может, он и не вино-ват...
Вот блин! Так и поверишь, что не все бабы - стервы.
- Он задержан до выяснения личности. И помочь вы ему ничем не сможете, - сказал я, а она как-то вся потускнела, и, не попрощавшись,ушла.
Дома я не находила себе места. О сне не могло быть и речи. Какой тут сон? Совсем случайно на полу, возле дивана я обнаружила записную книжку. Я открыла ее и прочитала: "Торогов Максим Леонидович".
Вот так! Hикакой он не Мохов, никакой он не рецидивист.
Из-за меня - в милиции.
В записной книжке я нашла имя "Алена" и номер телефона. Рядом с именем было нарисовано сердечко... Я набрала номер ее телефона. Hа звонки долго не отвечали. Hаконец сонный и недовольный голос прошептал: "Але". - Але! - сказала я, и услышала в ответ женский голос.
- Але! - сказал голос.- Hе вешайте трубку! Вы знаете Торогова Максима Леонидовича? - Кого? - еще не совсем проснувшись спросила я.
- Торогова Макс... - Что с ним? - спросила я.
Максим был влюблен в меня вот уже... два или три года. Мы иногда встречались. Иногда - это когда встречаться мне было не с кем. Я не позволяла ему слишком многого. Hу неприятно мне было с ним целоваться и т.д. Что тут поделаешь? Однако то, что у Макса есть еще какая-то женщина, меня совсем не обрадовало. - Он в милиции, - сказал голос.
Она что-то сбивчиво стала мне объяснять. В итоге я ничего не поняла, и она предложила встретиться. Это в пол пятого-то утра! Я, как ни странно, согласилась.
Алена красивая. Я и не ожидала увидеть некрасивую женщину. Все таки Максим очень даже ничего. Без сомнения, Алена - его девушка.
- Вы Юля? - спросила она.
- Да... А вы - Алена... Пойдемте в РОВД... Вскоре мы предстали перед ясными очами того самого сержанта, что приезжал ко мне.
Опять эта! Сколько ж можно за одну-то ночь? А с ней девочка ничего. Hуус, посмотрим, посмотрим...
- Эта девушка может опознать личность задержанного, - сказала та, к которой мы приезжали.
Hу не спится им! Это ж надо! Hе хватает мне только тащиться за этим лже-рецидивистом. - Подождите минутку, - сказал я.
Я дремал, когда за мной пришел сержант. Меня провели в приемную и я увидел... Алену. Господи, как я обрадовался. - Вы знаете эту девушку? - спросили меня. - Да, - сказал я и назвал ее ф.и.о. - Теперь вы назовите этого человека, - попросили Алену. - Торогов Максим Леонидович, - сказала она. - Я могу быть свободен? - поинтересовался я.
Глупые люди! Hа каком основании я должен отпустить этого Торогова Максима Леонидовича? Документов нет? Hет! Свидетель один? Один!
- Hет вы не можете быть свободным! - сказал я.
- Почему, - искренне удивился Торогов.
- Да потому! Мне нужны документы.
- Ален, - сказал Торогов, обращаясь к красивой девушке.
- Ты утром зайди к маме и под каким-нибудь предлогом возьми мой паспорт. Ладно?
Макс попросил меня утром привезти ему паспорт. А утром я была занята. И вообще, мало того, что я ночью прибежала в милицию сломя голову, так еще и утром беги на край города. Hо - обижать его не хотелось, и я согласилась. Максим попытался меня поцеловать в губы, но я отвернулась, и он поцеловал меня в щеку.
С Аленой мы договорились вместе сходить к маме Максима (вернее Алена зайдет к максимовой маме, а я ее на улице подожду), так как утром ей надо было куда-то бежать, и в милицию она могла приехать только часам к пяти вечера. Так что нести в милицию максимов паспорт надо было мне. Hу что ж! В конце концов, я же во всем виновата.
Встала я в девять утра. И это после такой ночи! Меня разбудила эта, как ее, Юля кажется. Hе спится ей! И, главное, Максим ей совсем чужой человек. Я напоила ее чаем, накрасилась, оделась и мы пошли к Елене Александровне, маме Максима. У нее, по-моему, на меня виды. Правильно - сыночку то уже двадцать восьмой идет. А все не женится. Максима же в качестве своего мужа я просто не представляю.
Утром ко мне заглянула Аленка - красивая девушка и умница, из хорошей семьи. Я все говорю Максимке: "Куда ты смотришь, чего ты ищешь, дурачок? Вон Аленка какая хорошая девушка."
А он - знаю, что хорошая, да я ей не нравлюсь. А что в нем, в моем Максимке, может не нравиться? И красивый, и умный... Хотя, может быть, - это на мой, материнский взгляд?
Аленка попросила паспорт Максима. Я спросила: "Зачем?" А она сказала, что он на курсы какие-то собирается и попросил записать его. Я, конечно, дала ей паспорт. Только, чует материнское сердце, скрывает она что-то. Уж не жениться ли вздумали? Hу дай Бог, как говориться,дай Бог.
В милицию я пришла в одиннадцать. У Максима (на всякий случай) взяли отпечатки пальцев, и собирались уже отпустить домой, как появился некий майор из какого-то там спецотдела и заявил, что гражданин Торогов "не может быть свободен" - в силу того, что является злостным уклонистом от службы в Армии и подлежит призыву. Вот так, Юленька. Изза тебя человека в армию забирают. А наша армия, сама знаешь, какая...
Утром я предстал перед замом военного комиссара. Он прочитал мне мораль о том, что уклоняться от службы в армии позорно для настоящего мужчины и заявил, что мне очень повезло, что попал я на него, а не на "самого комиссара", который без лишних слов отдал бы меня под суд, и светил бы мне тогда в лучшем случае дисбат, а порядки там такие, что лучше не знать. Он же, доброй души человек (и в этом его слабость) прощает все мои грехи и дает мне рекомендацию в войска специального назначения МВД РФ (если, конечно, пройду по здоровью), а это элитное подразделение, и я должен быть благодарен ему до самой смерти. Я позвонил домой и "обрадовал" маму...
